Отрывок из дневника 2 ч 16

Хоть Ворон и обещал, что остаток пути мы проделаем спокойным шагом, но лошади чуяли близость дома, и рвались вперед. Сдерживать их было сложнее, чем смириться с еще одним днем скачки. Все-таки близость лагеря так же давала мне надежду на отдых, а там – домой, совсем домой. Даже если придется пробыть под бдительным наблюдением Лина. И лишь когда мы влетели в лагерь, за время нашего отсутствия успевший обрасти довольно крепким валом, лишь когда за нами захлопнулись ворота, когда моего коня взяли под уздцы, а Ворон отстегнул ремни и снял меня с седла, передавая на руки целителям – я позволила себе подумать, что уже все почти закончилось.

Осмотр был уже почти рутиной – сняли последние бинты, убедились, что легкие вместе с мешками восстановились, разрешили говорить, попросив воздержаться от громких разговоров, длинных монологов и песен, и отпустили.

Я попросила кого-то разыскать мои вещи, и пошла уже на знакомый галечный отлог, снова отмываться от казалось въевшегося запаха крови – на сей раз своей крови. Погрузила руки по локоть в воду, глядя, как текущая вода уносит за собой все мутные мысли. Стало легче. Я умылась, раз, другой, третий, содрала с себя чужую форму, раздевшись полностью и принялась отмываться, стоя по колено в речушке, теперь полной воды, но по прежнему бурной и с быстрым течением. Это было похоже на медитацию - убедиться, что никакая муть больше не беспокоит меня, убедиться, что запах своей крови мерещится, а пахнет уже просто водой и холодом, но холод тоже возвращал в камеру с запахом собственной крови. Я не обратила внимания на шаги сзади, зная, что мне должны принести одежду.

- Собирайся, тебя Князь требует. – Слова вызвали столь резкий приступ дежа-вю, что мне пришлось еще раз плеснуть в лицо водой, чтобы прогнать это ощущение.

Пришедший держал в руках мою котомку с одеждой и перевязь с мечом. Я забрала вещи и быстро оделась.

Лагерь пах дымом, потом, лошадьми - нормальные, живые запахи, которых мне так не хватало. Мы шли через лагерь медленно, но на нас никто не обращал внимания, всех занимала какая-то общая тема для разговора. Что могло случиться буквально за пару часов,, что мы здесь? Сопровождающий откинул полог шатра, пропуская меня внутрь, но сам остался снаружи и сразу же ушел. Я вошла.

Князь сидел за столом, нервно постукивая пальцами по крышке стола, напротив него стояли двое – старший медик, и незнакомый ловчий. Ворон перевел взгляд с них на меня.

– Свободны.

Мужчины, коротко кивнув, вышли.

– Планы меняются. Мы остаемся и идем на Север.

Сердце, против моей воли, ухнуло куда-то вниз.

Ворон встал, вышел из-за стола, сдернул карту с креплений и кинул ее на стол.

– Помнишь, я рассказывал, что у меня здесь была семья, и дети, которые погибли в пожаре. Их нашли. В Империи новая госпожа, у нее новые Взятые. И мои дети – в их числе. Даже если это не правда – я должен в этом убедиться. Я должен убедиться, что тот, кого я запер – не выберется снова. Я уже отдал все распоряжения. Лагерь снимается через три ночи, и выходит на Север – обходя города. Ты ночуешь здесь, едешь в центре с медиками. Верхом, в обозе – как будет угодно. Я вернусь, и возглавлю Легион. Но ждать я больше не могу. – пока он все это говорил, он метался по шатру, а я замерла у входа, стараясь не мешаться. Князь договорил и застыл напротив меня, что-то прикидывая. Я видела, как снова сверкнуло золото в его глазах. Он взял меня за плечо, и развернул меня к выходу из шатра. – Пойдем, проводишь.

Мы вышли на пятачок перед воротами. Князь повернулся ко мне будто намереваясь что-то сказать, но потом передумал, отвернулся, махнул рукой, и сделал несколько стремительных шагов. И я не уловила того момента, как в воздух взмыл крупный иссиня-черный ворон. Птица сделала пару кругов над лагерем, набирая высоту, и легла на курс на Север. И почему-то я долго стояла, смотря Ворону вслед.