53
Когда я выходил из кухни, то неожиданно лицом к лицу столкнулся с очень красивой женщиной. На какое-то мгновение я остановился и пристально посмотрел на нее. Она в ответ улыбнулась и шутливо произнесла:
— О, какие у нас появились люди. Есть теперь к кому в гости ходить.
Я смог хорошо рассмотреть эту женщину. Она действительно была очень привлекательна: большие черные глаза, ослепительно белые зубы, тонкая изящная талия — словно подчеркивали ее элегантность. Казалось, что она мне встретилась не в лагере, а где-то на вечеринке. Даже потертый лагерный халат смотрелся на ней, как изящное платье. Но было в ней и что-то отталкивающее, настораживающее.
Какие-то смешанные чувства увлеченности и настороженности сразу завладели мной.
Я ответил, что из женщин меня никто не интересует, и попрощавшись, направился в свой барак. Придя, я включил лампочку над входом и лег неподалеку на нары. Не успел я закрыть глаза, как услышал знакомый голос:
— Эй, приятель, ты где?
Я взглянул на дверь и увидел освещенное лицо той женщины, с которой столкнулся накануне. Она спросила как меня зовут, и мы познакомились. Она назвала себя Марией.
Ее вид просто ошеломил меня. Она стояла у входа с двумя старыми шерстяными одеялами, и под тусклым светом лампы ее лицо показалось ослепительно красивым.
Разглядев меня, она шутливо сказала: — Я со своим приданным явилась, примешь?
От волнения в моем горле образовался комок, и я не знал, что ей ответить. Мария, казалось, поняла мое состояние, присела рядом на нары, и будто пытаясь привести меня в нормальное чувство, начала отвлеченно говорить. Только что я рассказала бабам про Зойку Федорову, с которой сидела вместе в Москве на Таганке, в камере одиночке. Хотя эти каменные клетки и называются одиночками, но они постоянно набиты заключенными до отказа. У кого срок больше червонца, всех загоняют в такие крохотные камеры.
Спокойный, рассудительный голос Марии подействовал на меня гипнотически. Я уже не удивлялся ее присутствию, присев на нары и глядя на нее в упор, я заинтересованно спросил:
— Ну и чем знаменита твоя Зойка Федорова?
В этот момент мне показалось, что мы знакомы с Марией целую вечность.
Мария осторожно толкнула меня в бок локтем. — Да ты что, ни разу не видел за свою жизнь на свободе Федорову в кино? Она заслуженная артистка. Во многих фильмах играла в роли невесты... Все выходила замуж. А потом заиграла на двадцать пять за решетку.
— За что?
— За свою собственную труженицу... вот за что...
— Ничего не понимаю. Объясни мне, пожалуйста, толком и подробней.
— Дело в том, что ей надоели русские мужики. На иностранцев потянуло. А у нас ведь такие законы, что и под юбки бабам лезут. Диктатура пролетариата соблюдает железную дисциплину и в этом месте. — Я настолько увлекся беседой, что совершенно забыл о цели прихода Марии.
— Хватит говорить загадками! — не выдержал я. — Рассказывай, пожалуйста, попонятней.
Мария прижалась лицом к моему уху.
— Зойка спуталась с американским военным атташе и нажила от него дочурку. За эту любовь она очень дорого заплатила. Прикосновение Марии ошеломило меня, по всему телу пробежала нервная дрожь, и у меня перехватило дыхание. Она заметила мое состояние и, улыбнувшись, уверенно продолжала, стараясь будто заговорить меня.
— А Лидия Русланова со мной на Ванинской пересылке была. У ней червонец сроку. Статья бытовая. Она держала в тайне, за что угодила в тюрьму. Мне известно только то, что Русланова категорически отказалась выступать в лагерной художественной самодеятельности в Магадане. Ее наказали за такой упрямый поступок. Отправили с этапом прачкой в тайгу на Индигирку. Это на край света. По городу распространялись недобрые слухи, что она пыталась покончить жизнь самоубийством. Потом все заглохло. А вот Вадим Козин — это тоже известный певец, — гастролировал всюду и даже в тайге.
— А он чем не угодил власти?
— Очень любил мальчиков, вместо девочек. Однажды он выступал с концертом в Магадане, в клубе МВД. Ему так дружно и долго аплодировали, что начальник Дальстроя генерал Никишев не выдержал и закричал во всю силу своей луженой глотки: «Вы что аплодируете так, этому педерасту! Прекратите сейчас же эту сумасбродную овацию!» — В клубе присутствовали в подавляющем большинстве чекисты разных рангов, которые смущенно подчинились воле и желанию самодура в генеральском мундире. Обиженный и оскорбленный Козин покинул тут же сцену, однако все равно продолжал артистическую деятельность. У него не было такой гордости и самолюбия, как у Лидии Руслановой.
Просим оказать помощь авторскому каналу. Реквизиты карты Сбербанка: 2202 2005 7189 5752
Рекомендуемое пожертвование за одну публикацию – 10 руб.
Очнувшись от временного забвения, увлеченный рассказом Марии, я тихо спросил: — Неужели это все правда?
— Ну, конечно же! Весь Магадан знает, что я тебе сейчас рассказала.
Чтобы как-то продолжить беседу и продлить неопределенное состояние между нами, я поинтересовался:
— Скажи, есть ли еще какие-нибудь известные лица в лагерях Колымы?
— Ничего особенного я больше не знаю, — лукаво ответила Мария. — Правда, в Магадане еще живет на выселках жена Блюхера. Ей сорок четыре года. Гуляка ужасная. Она была первой парашютисткой в Советском Союзе среди женщин. Вот и все. Да, чуть не забыла тебе сообщить еще одну важную новость. Начальник Дальстроя генерал-майор Никишов бросил свою семью на материке и женился здесь на Гридасовой Анне Романовне. Она молода, красива, в дочери ему годится. Работала на приисках маркшейдером. Однажды он влюбился в эту красавицу-рудокопа, и она стала его супругой. Присвоил ей звание старшего лейтенанта и назначил начальником всех магаданских лагерей. Представь себе, полковники подчиняются ей, как главной по занимаемой должности. Очень вульгарная в разговоре даже с обыкновенными заключенными. Это наша колымская Салтычиха, так ее теперь называют. Преступники в золотых погонах окончательно обнаглели в извращенности собственного поведения по отношению к заключенным и вольным людям Дальстроя. Даже с нами, крепостными бабами, обращаются, как с наложницами в гареме.
Между нами возникло какое-то напряжение: я вспомнил свою неудавшуюся любовь к Нине и, собравшись с мыслями, спокойно спросил:
— Скажи, Маша, за что ты оказалась в лагерях и какой имеешь срок? Ведь мы уже вполне знакомы, но так мало знаем друг про друга.
— У меня, Гриша, срок самый юный, можно сказать, просто детский — шутливо произнесла она. — Однако и в эти годы можно уже влюбляться. Мне подарил прокурор всего пятнадцать лет лишения свободы. Я заблудилась во мраке денежной реформы и вышла на светлый путь с судьей и милиционерами. А ты за что оказался на Колыме и с каким стажем?
Я невольно рассмеялся, пытаясь тоже ответить ей шуткой.
— У меня с тобой приличная сумма. Возраст в тридцать лет довольно молодой, но до свободы очень далеко.
— А какая у тебя статейка? — поинтересовалась Мария.
— Самая интересная в уголовном законодательстве. Пятьдесят восьмая, пункт десятый.
— Да, глубоко ты запахался, мой милый дружок. Наверно, оскорбил колхозного жеребца или кобылу? А может, всю загаженную конюшню вместе с подыхающими от голода клячами.
Продолжение следует.
Сердечно благодарим всех, кто оказывает помощь нашему каналу. Да не оскудеет рука дающего!!!