Саша всегда знала, что она – девочка осенняя, потому что именно осенью с ней происходили всякие разные, порой невероятные истории. Она испытывала состояние полёта, когда кромка леса за деревней становилась огнистой, когда из кленовых листьев можно было нагребать целые сугробы и потом падать в эти сугробы, раскинув руки, долго-долго глядеть в небо и чувствовать, как светлеет душа.
Однажды она даже влюбилась только потому, что незнакомый ей парень тоже был из её осени. Но он, городской, безоглядную Сашину любовь не оценил по достоинству, уехал и вскоре все их такие нежные и романтические встречи предал забвению. Любовь Саши сгорела, как сгорает в костре сухой осенний лист. Саша долго печалилась, блеск в её глазах померк, жить не хотелось.
Горящая путевка
Вот в эту-то пору её печали и прибежала к ним в дом Иринка, ну, та, что профсоюзом у них заведовала. Ещё не отдышавшись, она выпалила:
- Сашка, выручай! Путёвка горит. Если я до завтра её не распространю, всё, мне капец, сама платить буду. Поезжай, это далеко, потому никто из пожилых и не едет, а ты - молодая, всё найдёшь, развеешься, студентика там своего из головы выбросишь, глядишь, и новый роман наклюнется. Совсем ведь тут пропадёшь, еще лет пять – отцветёшь и завянешь. Соглашайся…
И Саша согласилась. Ночью ей снились волшебные цветы, голубые горы, незнакомая страна с каким-то загадочным названием – Абхазия… Согласиться-то она согласилась, а сердце спрашивало: что да как? Но в том-то всё и дело было, что Саша была в это время не в ладу со своим сердцем, оно рвалось в бездонную высь, а туманная даль там, впереди, тревожила её и не давала покоя.
Саша купила в магазине большой чёрный чемодан, теперь она пребывала в полной уверенности, что всё необходимое в такую хламину обязательно уберётся. Пришлось, конечно, на пару дней сесть за швейную машинку и обновить гардероб, кое-что удалось в городе прикупить. Кое-что подружка-учительница подкинула.
Мать её, Клавдия, боялась за дочку, спрашивала то и дело:
- Ты хоть знаешь куда едешь-то?
Саша хватала мать в охапку, кружила по комнате и пела: «Как сладко не знать…»
- Блаженная, - говорила Клавдия, вытирая слёзы, - опять ведь кто-нибудь обманет, доверяешься всем, не живёшь, а дремлешь… Ты там женщину какую-нибудь постарше себя присмотри и держись около, куда она, туда и ты, что она делает, то и ты… Да подожди, я сейчас карты раскину, посмотрю, что там у тебя… Слышишь меня? Горе ты моё луковое…
Но Саша уже не слышала мать, она выбежала за околицу, где стрекотал комбайн, домолачивая последний лоскуток поля. Коля-комбайнёр увидел Сашу и помахал ей рукой. Она тоже помахала ему, словно уже стояла на перроне вокзала, и поезд вот-вот должен был увезти её в незнакомую и такую далёкую страну Абхазию, где ещё нет осени, где можно ходить с непокрытой головой, а, если повезёт, то и по кромочке моря побродить босиком.
Не ждала, не звала
В санатории, куда она прибыла без особых проблем, её определили в комнату, где уже проживали две её будущие соседки. Одна из них чуть постарше Саши, низенькая смешливая толстушка Лида из Перми.
Другая была москвичка Мария Игнатьевна, она, конечно, просила всех звать её Машей, но никто не решался на это, даже сестрички на ваннах звали её по имени-отчеству. Она была бывшая фронтовичка, резкая, энергичная, умело скрывавшая свой далеко не юный возраст. Следуя совету матери, именно к ней Саша и прилипла на первых порах.
По возвращении с ванн, они сидели по очереди у кроватей друг друга и вели неспешные разговоры о жизни. Мария Игнатьевна рассказала Саше, как встретила на фронте своего мужа, как отбила его у жены, как потом не смогла родить ему ребёночка, потому что простудилась во время форсирования Днепра, угодила в ледяную воду. А Саша рассказывала ей о своей деревне, о том, как нравится ей сидеть у холодного окна и смотреть на осенний лес, а ещё о том, как страдает её душа от одиночества…
- А ты в город поезжай, - говорила ей Мария Игнатьевна, - молодая, устроишься там, хоть в Москву ко мне приезжай, квартира у нас с Алексеем Степановичем большая, он же у меня генерал, мы уже в преклонном возрасте, вместо внучки нам будешь, если приживёшься, так и квартиру тебе подпишем, всё равно больше некому…
Саша прикрывала глаза и томно вздыхала:
- Москва…
А потом, будто возражая сама себе, говорила:
- А как же я мамку оставлю, вас нянчить буду, а своя мамка умрёт от горя. Нет, такая уж, видно, моя судьба – весь век в деревне прожить. Одной…
Мария Игнатьевна внимательно смотрела на неё и спрашивала:
- Так ты и замужем ещё не была?
Саша мотала головой.
- И мужчины у тебя до сих пор не было?
Саша вздыхала:
- Был. Но обманул он меня. Обольстил и уехал.
При этих её словах Мария Игнатьевна громко расхохоталась и сказала:
- Глупая ты ещё. Глупая и смешная. Но судьбу устраивать надо. Завтра с Лидкой на танцы пойдёшь, да-да, и не возражай… А теперь давай-ка вытряхивай свой чемодан, я посмотрю, во что тебя завтра приодеть…
Из всего привезённого Сашей была выбрана расклешённая юбка, которую она сшила сама и жёлтая кофта, презентованная учительницей. Надевая её, Саша ёжилась:
- Слишком открыто всё, не привыкла я так…
- А ты привыкай, ты не в Коми на лесоповал приехала, а в солнечную Абхазию, смешно было бы ещё в тулуп нарядиться.
Танцы были в этом же корпусе внизу, играла музыка, оживлённые люди разных возрастов лихо отплясывали, позабыв о том, что вообще-то они приехали в санаторий лечить свои болезни, а не гулять на раздольной деревенской свадьбе. Саша тоже, забыв о своей природной робости, с радостью окунулась во всю эту вакханалию, глаза её заблестели, и скоро их пару с Лидой разбили два молодых человека. Тот, что пригласил Сашу, представился Славиком, сказал, что он москвич, чему девушка почему-то очень обрадовалась, удивив этим молодого человека.
С этого вечера в судьбе Саши начался новый роман. Вскоре молодой человек, к величайшему своему удивлению, был представлен Марии Игнатьевне, которая состоявшимся знакомством осталась крайне довольна.
Как развивались отношения Саши и Славика, рассказывать не буду, только любовь, скажу вам, была у них горячая и искренняя, а расставание очень тяжёлым. Одно удивило Сашу – Славик не дал ей свой домашний адрес, а предложил писать «до востребования». И ещё оставил телефон, но звонить не посоветовал, потому что всё время бывает на работе, сказал, что сам ей позвонит.
Несостоявшаяся встреча
По приезде домой Саша почувствовала, что она беременная. Не зная с кем поделиться, она поехала в город и заказала разговор с Марией Игнатьевной. Та нисколько положению Саши не удивилась, только сказала:
- Я ведь сразу знала, что твоя судьба – в Москве жить. Приезжай, найдём мы твоего Славика, обрадуем будущего папашу. Мы с моим генералом поможем вам встать на ноги, ты только не раскисай и не наделай там глупостей.
Вечером Саша приласкалась к матери:
- Мам, мне в Москву надо съездить…
- Это еще зачем? С ума сошла… Что это на уме-то у тебя деется? Одни езды, люди-то чего про нас скажут?
- Пусть говорят, а я поеду. За три дня обернусь, ты не переживай.
- Как это не переживай? Как это не переживай? Да ты только уехала, я карты раскинула и вмиг всё поняла… Ладно уж, поезжай, чего теперь…
Саша приехала в Москву рано утром в субботу. Мария Игнатьевна с генералом встретили её у самого поезда. Дав отдохнуть с дороги, Мария Игнатьевна приступила к Саше:
- Ты сама-то чего решила? Оставишь ребеночка?
- Оставлю…
-А если он не захочет?
- Кто? Славик не захочет? Да вы что? Он только рад будет. И тому, что я приехала, знаете, как обрадуется…
Мария Игнатьевна покачала головой и взялась за трубку телефона.
Славик ответил сразу. Когда Мария Игнатьевна сказала ему, что приехала Саша, что она беременная, в телефоне повисла пауза. Потом каким-то глухим, чужим голосом Славик произнёс:
- Адрес, скажите ваш адрес…
- Очаковское шоссе, дом восемь, корпус…
Она не успела назвать корпус и номер квартиры, как на той стороне провода кто-то выхватил трубку, и визгливый женский голос прокричал:
- Не звоните сюда больше, мы не хотим никого слышать…
Мария Игнатьевна устало положила трубку и обреченно произнесла:
- Скоро приедет. Жди.
Сначала Саша хотела ждать Славика у подъезда, потом решила, что лучше она будет ждать его на балконе, увидит и побежит навстречу, спрячется за дверями и невзначай закроет ему глаза…
Она ждала не очень долго. Славик шёл, опустив голову, будто под конвоем, какой-то весь скукоженный, уставший что ли. Сначала Саша хотела окликнуть его, а потом решила, что всё-таки лучше встретиться невзначай, и побежала вниз по лестнице. Она добежала до улицы, но Славика так и не встретила. Растерянно оглянувшись по сторонам, она увидела далеко впереди его спину, которая вскоре совсем исчезла в подземном переходе.
Дорогие читатели! Пожалуйста, оставляйте свой отзыв в виде лайка или комментария, это очень важно для развития моего канала. Также очень нужны репосты! Заранее благодарю!