Большинство сограждан не читали роман-эпопею Льва Толстого "Война и мир", по крайней мере, полностью. Но знаменитый одноимённый фильм Сергея Бондарчука посмотрело куда больше народу, потому и впечатления от описания Толстым Л. Н. Отечественной войны 1812 года, да и предшествующих событий, у большинства из взрослых поколений — это впечатления от батальных сцен и монологов героев фильма, а не книги. Патриотическую эпопею о войне России и наполеоновской Европы создал Сергей Бондарчука, а не Лев Толстой. Если бы было так возможно, чтобы ветераны "грозы двенадцатого года" смогли увидеть этот киносериал, то с большой долей вероятности испытали бы восторг в отличие от их реакции на роман-эпопею Льва Толстого. Так почему же ветераны Отечественной войны 1812 года были так сердиты на знаменитого писателя за его книгу о тех событиях?
Когда Лев Николаевич Толстой взялся за написание романа-эпопеи о событиях начала XIX века, то не удовольствовался только лишь семейными преданиями, а и встречался с участниками тех событий и читал их мемуары. Но именно участники войны 1812 года и стали, наверное, самыми первыми и самыми последовательными критиками романа "Война и мир".
Из числа самых известных критиков романа был писатель и государственный деятель князь Пётр Андреевич Вяземский. Основатель Русского исторического общества, он опубликовал "Воспоминания о 1812 годе", которые были высоко оценены современниками за историческую точность и литературный талант. В молодости как воин ополчения участвовал в сражении под Бородино и получил орден Святого Владимира 4 степени с бантом. Вяземскому П. А. не понравилось чрезвычайно вольное обращение Толстого Л. Н. с фактами.
Но если собрать все ошибки "Войны и мира", то выйдет толстенный фолиант. Это даже не просто вольное обращение с фактами, это собственная сочинённая реальность. Мнимая реальность. Тогдашний министр просвещения Авраам Сергеевич Норов стал автором монографии "Война и мир (1805 — 1812) с исторической точки зрения и по воспоминаниям современника (по поводу сочинения графа Л. Н. Толстого "Война и мир")", которая оказалась посвящённая всем многочисленным неточностям романа. Причём неточности подчас по масштабу явно перерастают в переиначивание целых исторических событий. Пример тому — описание у Толстого Л. Н. Аустерлицкого сражения: насмешка над доведением диспозиции австрийским генералом Вейротером: "эрсте колонне марширт... ". А за эпизод с бросанием Александром I бисквитов в толпу как за выдумку и выдумку довольно подлую Льва Николаевича уже можно было подвергнуть не только критике, но и как минимум цензуре, а то и ответственности за клевету.
Лев Толстой не просто исказил множество самых различных эпизодов исторической реальности, у Льва Толстого совершенно иное отображение этой исторической реальности. Иная историческая реальность, то есть такая историческая реальность, которая соответствует еретической идеологии Толстого Л. Н. в большей степени, чем историческим фактам. Вот эти слова из романа "Война и мир" приводили в советских учебниках в доказательство антивоенной позиции Льва Толстого:
Двенадцатого июня силы западной Европы перешли границы России, и началась война, т. е. свершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие.
Хотя сам Лев Толстой буквально в течение пары страниц выводит причину не только свершившейся, но и вообще любой войны:
Действия Наполеона и Александра, от слова которых зависело, казалось, чтобы событие совершилось или не совершилось — были так же мало произвольны, как и действие каждого солдата, шедшего в поход по жребию или по набору. Это не могло быть иначе потому, что для того, чтобы воля Наполеона и Александра (тех людей, от которых, казалось, зависело событие) была исполнена, необходимо было совпадение бесчисленных обстоятельств, без одного из которых событие не могло бы совершиться. Необходимо было, чтобы миллионы людей, в руках которых была действительна сила, солдаты, которые стреляли, везли провиант и пушки, надо было, чтобы они согласились исполнять эту волю единичных и слабых людей, и были приведены к этому бесчисленным количеством сложных, разнообразных причин.
Весь этот фатализм напоминает кармический закон то ли индуистов, то ли буддистов. Если знать, что Толстой Л. Н. был ещё и поклонником Шопенгауэра, то многое становится понятным. По мнению Льва Толстого просто война должна была случиться, вот она и случилась.
Для Льва Толстого война — нормальное состояние человечества. Его Кутузов М. И. как опытный человек войны не вмешивается в ход событий и просто спит. Спит и не мешает своими полководческими амбициями совершиться тому, что должно совершиться.
Вместе с тем и реальность вообще чьих-то приказов Толстым Л. Н. здесь же в рассуждениях в Эпилоге романа подверглась сомнению. Поскольку настоящая власть, по его убеждению, не привязана к пространственно-временной зависимости.
Только выражение воли Божества, не зависящее от времени, может относиться к целому ряду событий, имеющему совершиться через несколько лет или столетий, и только Божество, ничем не вызванное, по одной своей воле может определить направление движения человечества; человек же действует во времени и сам участвует в событии.
Но здесь не стоит полагать, что Толстой Л. Н. пытался внести христианское обоснование исторических событий.
Никогда ни одно приказание не появляется самопроизвольно и не включает в себя целого ряда событий; но каждое приказание вытекает из другого и никогда не относится к целому ряду событий, а всегда только к одному моменту события.
Христианское понимание истории не отменяет свободную волю человека, а, стало быть, и ответственность. А толстовское понимание истории заменяет личную ответственность человека волей обезличенного Божества. Потому Льву Николаевичу Толстому при всём его обычном внимании к мелочам вплоть до педантизма нет дела до точного изложения исторических фактов.
P. S. Вот здесь опубликован самый подробный ответ комментаторам статьи — "Можно ли критиковать Солженицына, если нельзя критиковать Льва Толстого".
Традиционное: заходите, читайте, смотрите, ставьте like, если понравилось, делитесь ссылкой в соц. сетях, ну и подписывайтесь на канал.