В 1877 году Гюго опубликовал сборник стихов «Искусство быть дедом». Он всегда любил детей, понимал их, искренне восхищался их естественностью. Он горячо привязался к своим внукам и питал к ним благоговейную любовь. Жорж был красивый и серьезный мальчик, Жанна веселая шалунья. Дедушка играл с ними, рисовал их портреты, хранил их башмачки, записывал их словечки.
Гюго торжественно делал надписи на своих книгах, которые дарил внукам. На экземпляре «Грозного года», предназначенном Жоржу, он написал: «Жоржу — через пятнадцать лет»:
Спокойно подвожу итог пути:
Мне суждено уйти, тебе — расти…
Он требовал, чтобы его маленькие внуки Жорж и Жанна присутствовали на всех званых обедах. Няньки могли уложить их в постель только в одиннадцать часов вечера. Но иногда, вспоминает Жорж, «мы засыпали прямо за столом, убаюканные гулом голосов. Эдмон Гонкур мне рассказывал, что как-то раз Жанна уснула с куриной ножкой в руке, уткнувшись щекой в тарелку…».
Если дед ворчал на нее, Жанна стыдила его: «Зачем бранишь, когда тебя любят?» Трехлетней Марте Феваль, когда она расшалилась, шестилетняя Жанна строго сказала: «Марта! Виктор Гюго смотрит на тебя». Дедушка рассказывал им сказки: «Злой мальчик и добрая собака», «Глупый король и умная блоха». На кусочках картона он рисовал для внучат гусиным пером картинки, служившие хорошими и плохими отметками за поведение.
Дед выражал свои чувства, удивляясь тому, что он, который боролся с императором, оказался «побежден» ребенком. Но он полагал, что поэт всегда должен переходить от житейского взгляда на мир к проникновению в его тайны. В Зоологическом саду он смотрел на ужасных чудовищ и глазами детей, и глазами мудреца. Малышам было страшно, но иногда и очень смешно. Старец же думал:
Я думаю, Господь привык работать спешно,
Но обвинять Творца не следует, конечно,
Его, который, всем вниманье уделя,
Сумел изобрести цветенье миндаля
И радугу взметнул над укрощенным Понтом,
Коль рядом ставит он колибри с мастодонтом.
Сказать по правде, вкус плохой у старика.
То гидру прячет в ров, то в яму червяка,
И Микеланджело, божественный и жуткий,
Перекликается с раблезианской шуткой.
Таков Господь. Таким его я признаю.
Тут он заступался и за Господа Бога, и за поэта Гюго, за контрасты в природе и за антитезы в поэзии. Перед клеткой с тигром дети говорили: «Посмотри, какая большая кошка!» Поэта же приводила в смятение раскрывшаяся пасть зверя, и он с упоением видел, как «смешались здесь и ужас и любовь». А так как поэтическое совершенство мастера все возрастало, он без труда дополнил свой сборник стихами, созданными «из ничего»:
Голоса… Голоса… Свет сквозь веки… Гудит в переулке
На соборе Петра затрезвонивший колокол гулкий.
Крик веселых купальщиков: «Здесь!» — «Да не медли, живей!»
Щебетание птиц, щебетание Жанны моей.
Оклик Жоржа. И всклик петуха во дворе. И по крыше
Раздражающий скреб. Конский топот — то громче, то тише.
Сборник имел большой успех. Людям были приятны простые и сладкие волнения старика, который с любовью приемлет свою роль деда. Притом было столько новизны в стремлении обожать детей. Первое издание сборника было распродано за несколько дней, Жорж и Жанна стали легендарными детьми. Париж восхищался ими.
Фрагменты "искусство быть дедом"// "Олимпио, или Жизнь Виктора Гюго"
Моруа Андрэ
"Любить – значит действовать" — это последние слова, написанные рукой Виктора Гюго.
