Наш автобус остановился. Ворота, находящиеся спереди и сзади закрылись. Хитро придумано: как в банке – никуда не денешься. Нас, скованных по двое наручниками, начали выводить. Мне в напарники по наручникам достался то ли малазиец, то ли индус. Всю дорогу до тюрьмы он пытался со мной разговаривать, но ничего не получилось - мой уровень корейского был нулевой, также как и его английский.
На выходе из автобуса с нас сняли наручники и мы колонной продвигались в сторону здания. Внутри, корейские надсмотрщики построили живой коридор, чтобы максимально правильно задать направление вновь прибывшим заключенным. Очередь продвигалась очень медленно…
Я работал на пластиковом заводе, где сортировал пластик по видам для дальнейшей переработки. Хозяином был кореец, который постоянно летал на Филиппины. Завод был маленький, состоял всего из одной линии и четырех аппаратов. Сперва пластик загружался вручную в плавильную машину, далее расплавленная масса подавалась на дырчатый круг, как в мясорубке, проходя через который получалась своеобразная пластиковая «лапша». Эти волокна направлялись в воду для охлаждения и застывания, и протягивались дальше для рубки на крошку. Крошка сыпалась в мешок, который с помощью вилочного погрузчика увозился на склад. Работало нас в смену всего четыре человека – я и трое индонезийцев.
Как раз сюда и нагрянула миграционная корейская служба. Я даже не заметил, как они появились. Без церемоний, к каждому из нас подошел сотрудник и крепко схватил за руку и одежду, не давая возможности убежать. У индонезийцев были трудовые визы и они говорили по-корейски, поэтому их повели за документами. К тому времени, я понял, что это миграционная служба, и осознал, насколько плохи мои дела.
Между Россией и Южной Кореей действовал безвизовый режим. То есть ты мог улететь в Корею, и в местном аэропорту по факту прилета тебе проставляли визу. Срок был либо два месяца, либо три – не знаю, от чего это зависит. Мне проставили на три месяца. Эта виза являлась туристической, права устраиваться на работу она не давала. Я задумывался над тем, чтобы получить трудовую визу в Южную Корею, чтобы не возникло сложностей с трудоустройством, но на тот момент меня отпугнула цена – 500 долларов. Как же сейчас это выглядит смешно – 500 долларов или риск оказаться в миграционной тюрьме!...
Первым этапом была сдача в камеру хранения нашей одежды и ценных вещей. Нас раздели до трусов и повели мыться в общую душевую. После этого, выдали одежду для заключенных - футболка-поло, толстовка, спортивные штаны и резиновые тапочки. Вся одежда синего цвета и с номерами на груди и спине. В следующей комнате нас фотографировали для личного дела – профиль, анфас. Попытался сделать суровое лицо для фото. Далее мы отправились получать постельные принадлежности.
Все это время мы двигались колонной. Представьте себе колонну людей, в одинаковой синей форме, с матрасами в руках. В колонне шли по одному человеку, разговаривать было запрещено. Этакая молчаливая синяя змея, обвивающая все здание.
Вскоре нас разделили на группы, для распределения по блокам и камерам. Я оказался в группе примерно из 20-ти человек. Русских, естественно, не было. Нас проверили по спискам и повели.
Надзиратель останавливался перед камерой, называл имя заключенного. Я не понимал, что они говорят, но было ясно, что надзиратель с трудом произносит иностранные для него имена, запинается, потому как остальные заключенные смеялись над произношением имени. Сам надзиратель также не скрывал смеха.
Дошла и моя очередь. Мы подошли к камере, когда нас оставалось человек восемь. Надзиратель достал списки и крикнул мои фамилию и имя с ударением на первые слоги и заменяя почему-то букву М на Б, словно страдал от насморка.
Я вышел вперед. Второй надзиратель протянул мне тетрапакет с каким-то напитком объемом 0,2 литра, булочку в упаковке. Аппетита не было совсем, но я все равно взял – я ведь в тюрьме.
Дверь в камеру не лязгала, не скрипела, ключ проворачивался плавно. Дверь из металлической решетки, за ней еще одна такая же. После того, как надзиратели открыли обе двери, я с матрасом, булочкой и напитком зашел внутрь камеры.