На родительское собрание я опоздала, и остальные родители уставились на меня осуждающими взглядами. Свободных мест тоже не нашлось. Только одно, на самой задней парте в третьем ряду. Я посмотрела на сидящего за партой мужчину, и про себя усмехнулась – там тоже сидел далеко не папа девятиклассника.
Никто из замученных работой и подростковыми проблемами родителей не решился сесть рядом с хамоватым красавчиком и, похоже, это место досталось мне.
Широкие плечи, спортивная выправка, красиво изогнутые густые темные брови и точеный профиль кричали о том, что в школе, скорее всего, от этого нагловатого симпатяшки в свое время умирали все девчонки, начиная первым и заканчивая одиннадцатым классом. Ни дать ни взять, звезда с обложки журнала.
Он вальяжно развалился на всю парту и вытянул вперед длинные ноги в модных джинсах. Де верхние пуговицы его белоснежной рубашки были расстегнуты, а взгляд, направленный в мою сторону, сквозил напускным высокомерием. Естественно, красавчик даже не шевельнулся, чтобы освободить для меня часть парты.
Он не на ту напал. Я была совершенно не в том настроении, чтобы растеряться, и просто грубо толкнула его длинные ноги коленом, тут же плюхнувшись на единственный свободный стул рядом с ним.
Ой, кажется, милашка потерял дар речи. Его карие глаза возмущенно впились сначала в мои туфли с бантиками, а потом медленно поползли вверх, остановившись на уровне моего подбородка. Не дожидаясь, когда наши взгляды пересекутся, я брезгливо передернула плечами и повернулась к Машкиной классной.
Интересно, кто это?
Спустя пару минут начали раздавать табели успеваемости за первые недели сентября, и все стало на свои места.
— Кирилл Волков, двойка по истории, — восхищенно зыркнула в сторону нашей парты Маргарита Михайловна. Ее необъятные, как и у Воеводиной, телеса задвигались под видавшим виды выцветшим джемпером, качнули плиссированную юбку, и она, подойдя к парте, шлепнула перед вальяжным красавчиком табель.
Я усмехнулась. Ну, конечно! Волков, по которому умирает моя Машка. Судя по виду сидящего рядом хамоватого красавчика, он был Волковым-средним. Старшим он быть никак не мог, старшего я отлично знала. Тот еще экземпляр потасканной мужской привлекательности. Владелец стриптиз клуба «Провинциалка» без охраны не ходит.
Мое торжество длилось всего пару секунд. Следом Маргарита Михайловна громогласно объявила:
— Жданова, две двойки по алгебре! — и шлепнула листком у меня перед носом.
Мы с красавчиком пялились в двойки наших младших сестры и брата. На миг мне показалось, что это я, а не Машка, получила двойку по алгебре. От ужаса перед грозной Маргаритой Михайловной мне захотелось заползти под парту. Увы, там все пространство заняли длинные ноги в джинсах, и мне ничего не оставалось, как продолжать сидеть и пялиться в табель.
Поднимать глаза на осуждающих нас родителей и классную руководительницу хотелось меньше всего на свете.
— Слышь, а ты что, мама? — раздался шепот у меня над ухом. Хриплый и насмешливый, этот шепот выдавал неудачного юмориста с головой.
— А ты папа? — впившись ледяным взглядом в наглеца, шепнула в ответ я.
— Не, я брат.
— Вот и я не мама.
— Но ты и не брат, это точно, — раздался у меня над ухом хрипловатый смешок.
— Как видишь, не брат.
Он издевался надо мной, и мне жутко захотелось его ущипнуть. Не знаю, что на меня нашло. То ли реклама их ночного клуба, которая достала, то ли заехавшая в нашу квартиру Алена со своим зубастиком. В общем, в следующий миг я просто больно ущипнула Волкова-среднего за привлекательно обтянутое джинсами бедро.
Красавчик не ожидал такой атаки, и шумно дернулся, чуть не свалившись со стула. Спустя мгновение на нас уставился весь класс.
— Та-ак, дорогие мои! — впилась в нас звериным взглядом Маргарита Михайловна. — Вы зачем сюда пожаловали, а?! Я черным по белому написала – прийти родителям! Вы родители?! Нет! Пришли сюда покрывать своих нерадивых брата и сестру?! Так у вас ничего не получится! У нас выпускной на носу! ОГЭ! А у Волкова и Ждановой двойки!
— Они исправят, — сверля меня обиженным взглядом, пробурчал Волков-средний.
— Чтобы завтра в восемь часов утра на пороге школы стояли ваши отцы! И Волкова, и Ждановой! Ясно вам?! — Маргариту Михайловну трясло.
— Ясно, — пропищала я.
— А теперь встали и вышли отсюда!
Мы растерянно переглянулись. Она выгоняет нас с собрания?
— Вон, я сказала! Оба! И завтра родителей в школу мне! — Маргарита Михайловна заорала так, что мне показалось, сейчас лопнут барабанные перепонки.
Мой сосед обомлел.
— Это… вы серьезно, что ли? — удивленно приподнял красивую бровь он. Видимо, милаха не заканчивал нашей школы и не знает, кто такая Маргарита Михайловна.
— Да! Покиньте собрание немедленно!
Я бы продолжала сидеть на своем месте, да только Волков-средний шумно поднялся со своего места, вмиг став чуть ли не в два раза выше классной, и потянул меня за локоть.
Я возмущенно впилась в него взглядом, но он, вместо того, чтобы отпустить, дернул меня к себе.
«Мы с тобой не договорили! — кричали его карие глаза. — Никому не позволено щипать меня за бедро и выставлять идиотом перед всем классом!»
Мы так и вышли в полумрак коридора – Волков, своей уверенной, спортивной походкой, и я, спотыкающаяся на каблуках своих любимых туфель с бантиками, потому что он волок меня следом за собой, не давая ни единого шанса избавиться от его общества.
Юлия Бузакина, "Миллионер, Париж и туфелька" - продолжение ЗДЕСЬ
