Комдив Антонов был на рекогносцировке вместе со своими полковыми командирами, когда на позициях артдивизиона к ним подбежал связной и попросил разрешения обратиться к полковнику Дееву.
- Товарищ командир, - донеслось до него, - Гераленко докладывает, что вернулись Глушков с группой и они... они принесли собой ребёнка, маленькую девочку, полузамёрзшую, примерно трёх лет. Они очень ждут вас на КП полка, чтобы доложить обстановку.
Деев удивлённо посмотрел на связного.
- Это что, входило в их планы, таскать из тыла подкидышей? Или это очередной форс-мажор? - переспросил недовольный Антонов, подойдя поближе.
- Давайте выслушаем их сперва, - ответил на это Алексей, - посмотрим, что скажут!
И быстро по ходу сообщения с артпозиции Деев с разрешения комдива отправился за связным на своё КП.
Комбат Гераленко и разведчик-радист Глушков ждали Деева в штабном домике рядом с КП. Они тут же поднялись, когда вошёл Алексей и на его вопросительный взгляд, сразу стали докладывать.
- Вот, Алексей Григорьевич, какие куролесы получаются, - с улыбкой начал Гераленко, - ходили с одним заданием, а принесли, значит, пополнение.
- И где оно, это пополнение? - спросил Деев.
- Отправили в медсанбат. Рассказывай, Саша, - попросил Валентин.
Глушков шагнул вперёд и немного волнуясь, произнёс:
- Не ожидали, что так выйдет, уже обратно шли. Вот карта местности, всё подробно отметили и зарисовали, - и Саша протянул Дееву пёстрый бумажный квадрат. - Ещё сразу хочу добавить, что в деревне Гребнёво обосновался тот самый Кузьменко с абвергруппой, о которых ещё в Орле было известно, но партизаны их так и не достали.
- Я понял о ком речь, - кивнул Алексей и прошёл к столу.
- Мы шли у железнодорожного полотна, когда нашли бомбовую воронку. Земля вокруг была разворочена а на дне её... лежали убитые женщины с привязанными к ним грудными детьми... Это такое страшное зрелище, я вам доложу, что мы все оцепенели на какое-то время. Видно, их расстреляли, закопали, некоторых, как мы поняли, живыми бросили в эту яму, а потом сверху ещё и досками заложили, а на них ящики из-под снарядов, чтобы уж наверняка не вылез никто. Потом, скорее всего, был авианалёт и бомбой разворотило это страшное место... Мы там стояли, а потом вдруг - плач, детский!.. Кинулись сперва туда, в ту яму - никого живого, а потом стали бегать вокруг, пока не наткнулись на кучу снарядных ящиков, скинули их, а под ними была ещё одна глубокая яма, а в ней... - Глушков потоптался на месте, слова в горле встали комом и он вздохнул поглубже, потом когда успокоился - продолжал, - в ней были малыши замурованы. Детские трупики друг на друга сложены в полосатых робах, а поверху ползал ребёнок и плакал... Эта малютка наступала босыми ножками на этих мёртвых детишек, и когда мы откинули последние доски, протянула к нам руки, - и тут голос Глушкова сорвался окончательно.
Он протёр кулаком лицо, а сам уже не мог ничего сказать, нос покраснел, а из глаз потекли горячие слёзы.
- Я дальше, можно? - спросил Валентин Гераленко и продолжил. - Они ребёнка этого подняли, завернули в плащ-палатку и понесли к передовым позициям. Она и не плакала вовсе, тихо сидела, если бы ещё час прошёл, девочка бы замёрзла насмерть в той ямине.
- Удалось примерно выяснить, откуда эти дети? - спросил Алексей.
- Ещё раньше была у нас информация, что на путях местной станции стоял поезд с прицепленными к нему товарными вагонами-теплушками. Местные жители наблюдали, что в эти вагоны грузили военнопленных и детишек отдельно сажали. Поговаривали, что их отправляют по госпиталям, для забора крови. Одним словом, их как доноров используют, а тех, кто в дороге ослаб или умер - выбрасывают прямо возле путей и закапывают.
- Или, как в этом случае - спихнули в яму и заложили снарядными ящиками, - добавил комполка. - Где этот поезд, не удалось узнать? Может быть, там же и стоит на станции? Тогда имеет смысл провести налёт ещё до нашего основного наступления.
- Нет Алексей Григорьевич, не удалось ничего больше выяснить. Группа Васфилова, а потом Вишневецкого работали там же и доложили, что нет того поезда на путях больше, отправили давно в немецкий тыл, - произнёс комбат Гераленко и тревожно посмотрел на Глушкова.
- Да, такому зверству нет оправдания. Поступают, как средневековые инквизиторы эти "высшие представители человечества от высшей расы"... - после этих слов Деев тяжело поднялся. - Хорошо, если девочка выживет. Поправится, отправим в тыл, а родителей искать, наверное уже не стоит. Хотя, обязательно запишите все её приметы самым подробным образом, может ещё кто-нибудь жив из родни.
- Когда её принесли в тепло уже на нашей стороне, - тихим голосом опять заговорил Глушков, - она вперёд ручку выставила и три пальчика показала. Три годика, значит ей, и ещё проговорила, что Люся её зовут.
- Тем более, это поможет в поисках, если на неё выйдут родные, - добавил Алексей.
- Теперь последние данные доложу вам, это результаты наших вылазок вместе с группой Васфилова, - и после этих слов Гераленко подошёл к столу со своей картой и блокнотом.
46-я армия получила задачу нанести удар из района Владимировки, прорвать оборону противника на рубеже населённых пунктов Петрова Долина, Бузулук и развивая наступление, овладеть Апостолово, отрезать пути отхода никопольской группировки врага. Передислоцировавшись по железной дороге, дивизии корпусов первого эшелона к 22 января 1944 года сосредоточились в назначенном районе.
Работа по организации наступления в дивизиях, полках и батальонах проводилась в течении нескольких суток. Командный состав в звене от батальона и выше изучал в районах предстоящих боёв местность, проигрывались возможные варианты боевых действий с учётом того, что погодные условия складывались крайне неблагоприятно для наступающих войск. В конце января, как это нередко бывает на Украине, существенно потеплело. Началось бурное таяние снега. Дороги развезло и они стали непроходимыми для автотранспорта. Ручьи и речушки превратились в широкие водные преграды с затопленными мосточками. Проезжая часть дорог превращалась в месиво липкой грязи, которая намертво засасывала не только колёса автотранспорта, но и солдатские сапоги.
- О це - гарно! - не унывали некоторые из бывалых солдат. - Як мокри курята поховаются хврици по блиндажам та хатам. А мы обийдем их по грязюке, тай вжарим с тылу!
- Добрий стратег! - весело поддерживали друзья оптимиста. - Да смотри, не оставь сапоги в той "грязюке", коль "хврици" раньше ударят сбоку!
- Да, опыт у всех немалый, - говорил комбат на марше. - Во всяких переделках побывали. Знают цену и боевому опыту и солдатскому юмору.
К исходу 29 января соединения первого эшелона 46-й армии заняли исходное положение для наступления. За день до его начала было намечено провести разведку боем, к которой привлекалось по одному батальону от дивизий первого эшелона. Рано утром 30 января на направлениях разведки боем артиллерия открыла интенсивный огонь. В это же время загромыхали более мощные залпы на западе в районе Весёлые Терны, а также на востоке в районе Томаковки, где наносились вспомогательные удары силами 37-й армии на Кривой Рог и 6-й армии на Никополь.
Командование 6-й немецкой армии посчитало, что на её фронте советские войска начали общее наступление и что главный удар наносится на Кривой Рог. Оно спешно перебросило к этому району из глубины две резервные танковые дивизии, которые в первый же день были задействованы для контратак. Гитлеровский генерал Холлид, словно ёрш, бодро клюнул на приманку, не подозревая непоправимости в оперативном плане предпринятых им поспешных мер, а также о том, что генерал армии Малиновский в скором времени приготовит ему и его коллегам ещё не одну подобную задачу со многими неизвестными.
(Северо-Западное направление. Волховский фронт).
Полковник Стрельников и капитан Иванов из отдела контрразведки, вылетели в Москву. Там их ждали в оперативном штабе Центрального Управления Смерш, и вместе с прибывшим из Управления контрразведки 1-го Прибалтийского фронта подполковником Мутиным их принял начальник оперативного отдела войск НКВД при Ставке ВГК Левицкий Даниил Аркадьевич. Он в подробностях рассказал об ожидающих их трудностях и опасностях, связанных не только с выполнением самого задания, но и с переброской за линию фронта и с самим пребыванием на оккупированной фашистами территории. После такого вступления Левицкий спросил, готов ли товарищ Иванов, которого назначили старшим группы в тылу врага, к работе в таких условиях. Иванов должен был сказать правду, его предупредили, что отказ не будет расценен как трусость.
- Я достаточное время размышлял, имел подробную беседу с полковником Стрельниковым, а именно он отвечает за подготовку нашей группы, и моё решение окончательное, - произнёс Иванов с оптимизмом.
- Тогда желаю вам успешного завершения подготовки, выполнения задания и благополучного возвращения, - встав из-за стола произнёс Левицкий и пожал руку Иванову. - Что ж, товарищ Иванов, как раньше говорили, или грудь в крестах, или голова в кустах.
- Я надеюсь на первый вариант, а вторым - пусть фашисты подавятся, - улыбнулся капитан.
- Вот это правильно!.. Ну, что же, в Москве пробудете месяц, за одно пополните свои знания, необходимые для такого молодого оперативного работника, как вы. Ведь свою чекистскую деятельность вы начали уже в войну, без какой-либо специальной подготовки, - уточнил Левицкий.
- Да, два с половиной года всего у меня стажу в органах разведки. Всему приходилось обучаться на ходу, в строю. А тут такое везение - целый месяц для учёбы!
- Время пройдёт незаметно, а потом опять грузовые поезда, воинские эшелоны, попутные автомашины - и опять домой, в своё родное управление, - пошутил Левицкий и, ещё раз пожав руку Иванову, отпустил его из кабинета, а Стрельникова оставил для продолжения беседы.
- Оперативная группа полностью укомплектована, - докладывал Иван Игнатьевич, - заместителем к Иванову назначен старшина из взвода охраны Управления контрразведки фронта Яков Петровцев, весёлый, острый на язык, без музыкального слуха и голоса, но всегда что-то несуразное напевающий. Далее, в группу входит Фёдор Кутырёв - высокий, интересный парень москвич, 27 лет. Его мать немка, и он получил общее образование в немецкой школе. Немецким языком владеет в совершенстве. До войны учился в театральном училище, и хотя не окончил его, по нашему мнению - готовый артист. Незадолго до назначения в нашу группу Федя вернулся из немецкого тыла после успешного выполнения задания, за которое получил орден Красного Знамени. Радистом группы пойдёт сибиряк по имени Виктор. Своё дело он знает хорошо и связь с Большой землёй поддерживает бесперебойно.
- Очень хорошо вы подобрали ребят, полковник, а курьеров-связников я вам сейчас сосватаю своих, у которых на счету несколько успешно выполненных заданий в глубоком тылу врага, - и Левицкий достал из шкафа личные дела разведчиков. - Это Гриша Гусельников и Лёша Александров, они оба спокойные дисциплинированные ребята, с ними не будет проблем с подготовкой. Будете готовиться теперь все вместе, потому что с каждым в отдельности вы уже поработали. Теперь о ваших основных задачах...
Левицкий посадил напротив себя Стрельникова и, окинув его изучающим взглядом, начал:
- После переброски через линию фронта ваших подопечных в Бегомльскую партизанскую зону, им надлежит найти партизанскую бригаду имени Железняка, расположиться в зоне её действия и, опираясь на базу этой бригады, организовать работу против действующих на территории Минской области уже известных нам разведывательных и контрразведывательных органов фашистов. Кроме того, им поручается выявлять другие, неизвестные ещё органы вражеской разведки, внедрять в них своих людей с целью своевременного получения сведений о предстоящих забросках фашистских агентов в расположение советских войск. Задача непростая и... подберите им конспиративные имена. Теперь по группе Романенко, что чрезвычайно важно.
Беседа их продолжалась и после полуночи, потом выпив чаю и немого передохнув, Стрельников и Левицкий у разложенной карты опять приступили к работе.
Иван Игнатьевич покинул Москву рано утром следующего дня и прибыл в свой штаб к полудню. Начальник фронтовой разведки Давыдов уже поджидал его для поездки на военный полигон. Но прежде чем поехать туда, Стрельников зашёл к связистам и подозвал к себе Тихонову.
- Оля, сегодня после пяти часов подойдите ко мне вместе с Романенко, пусть он и сына своего захватит. Как, вы уже познакомились?
- Да, хороший парнишка его Мишка! - Ольга улыбнулась и перед её глазами сразу встал этот чернобровый шестнадцатилетний подросток, который вместе с отцом готовился перейти линию фронта для выполнения важного задания в немецком тылу.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.