В русском языке есть слово “тоска”, которое считают непереводимым. Однако, похожие понятия есть и в других языках. В португальском — saudade — грусть об уходящем тоска по неосуществленному. А в японском есть “нагори” — сложное понятие, о котором Рёко Секигути написала книгу.
В японской традиции раньше различали до семидесяти двух сезонов. Год делился на 24 основных сезона. каждый из которых имел еще по три подсезона — отсюда 72. Читать их названия равно что читать хайку: сезон Сёсэцу (малый снег) 22-26 ноября — Нидзи какурэтэ миэдзу (Исчезают радуги), 27 ноября-1 декабря Китакадзэ коноха о харау (Северный ветер срывает листья), 2-6 декабря Татибана хадзимэтэ кибаму (Цитрус татибана начинает желтеть). Сейчас по японскому календарю у нас сезон канро — Холодная роса, а подсезон “Цветут хризантемы”. Завтра уже будет “Сверчки приходят под дверь”. Хайку, кстати, тесно связан со сменой сезонов — в каждом стихотворении должно обязательно присутствовать сезонное слово. «Трава перегнивает и превращается в светлячков». Это же чистая поэзия.
Нагори — это тоска по уходящему сезону. След, аромат чего-то давнего. Это тоска по месту, которое покидаешь, или человеку, который уезжает. “В нагори смешиваются привязанность, тоска и чувство уходящего времени”. Это ностальгия, прощальная грусть. Нагори происходит от нами-нокори — “след волн”. Волна отхлынула и оставила на песке линии, ракушки, щепки. Этот след мимолетен, он замер тут ненадолго. Но почему мы так печалимся о том, что уже прошло или неизбежно проходит.
Рёко пишет и о плодах нагори — сезонных фруктах или овощах, которые созревают уже в самом конце. “Переступая порог сезона или уже шагнув дальше, мы на мгновение оглядываемся назад, задерживаемся перед этими плодами, чтобы проститься, думаем о минувших днях, и дыхание перехватывает от тоски”. Всё постоянно начинается и тут же заканчивается, всё проходит — и плохое, и хорошее. Но почему-то это движение жизни, это постоянное развитие, метаморфоза, нас печалит и мы с грустью смотрим на наш кокон куколки, когда за плечами уже расправляются узорчатые крылышки. Может быть нагори — и есть та самая загадочная русская тоска, или хотя бы ее часть.
