Редукция фото при прорисовке с опцией прозрачности, конечно, это некое сведение, сокращение, если не обнуление, многое явно теряется из состава графической информации и, все же, при правильном нахождении состава линий и форм, цветов и оттенков, это просто и не просто красиво. И вопрос, почему? Видимо, кроме прочего, и потому, что для иных фото, в особенности черно белых, и не очень хорошего качества, можно констатировать явное приращение контрастности цвета, насыщенности цветов, пусть и однородных, но ярких и надо сказать, глянцевых. Более того, цвет может быть просто один и просто черный, но это может быть вещь. При правильном подборе форм и цветов, это тем более, не может не привлечь внимание, как и большей частью вообще, все такое яркое и пестрое, можно вспомнить цвета оперения экзотических для: Европы, Серверной Америки и Азии, птиц. Но явно, что дело не только в цвете. Если модель- это лицо, вообще говоря, невероятно значимый вид для созерцания и рисования, то малыми средствами, малым количеством линий и форм создать, значимый образ, может быть восхитительно. Дело, таким образом, не исключительно в превалировании одного из,- и понятно не самого любимого,- в динамике игры инстинктов. Но все же, и он участвует, и потому яркие красочные фото именно редуцируются во всем их множестве, цветов и оттенков, форм и очертаний, складок и границ, игры многообразия. То же касается и всех возможных цифровых фильтров и цифровых инструментов редактирования, что сводят изначальную свежесть фото к различного рода парафразам, в режиме пакетного характера. Почему же мозаичные изображения, часто не производят такого впечатления, не смотря на возможную пестроту? Да потому, прежде всего, что традиционные техники мозаики не знают плавности и контрастного перехода от плавности к изломанным линиям, и иначе. В чем, кроме прочего, можно усматривать гениальность Гауди, он сумел совместить эти переходы и в интерьере Сограда Фамилья, во многом благодаря изяществу и грации необычных форм, что теперь, это храм все еще алгоритмической,- в трудно преодолимых особенностях цифры,- живописи. Но все это, может быть, некий флер, что парит над тем простым и не простым обстоятельством, что частность трафарета, может напоминать поток частичных сексуальных объектов и конечно, виды воображения, быть таким образом, сексуальной. И конечно, то простое и не простое обстоятельство, что, если посмотреть на трафарет, даже красивого лица, глазами черного монаха, что уже не хочет быть черным, ничего кроме трафаретной техники и шаблонного мышления, можно не увидеть. Статуарная мраморность портретной живописи, только благодаря игре светотени делает ее живописью. Все остальное медленный или быстрый дрейф к авангарду, и надо сказать к абстракции. Только, кажется, предполагаемая длительность написания картины- портрета, некая выдержка при ее создании, будто отдаляет ее все еще от определения фото- как эйдоса смерти, со стороны плана выражения, его внешней формы и внешних горизонтов этой формы. Мгновенность создания фото портрета, здесь, может быть, решающий пункт в оценке. Иначе говоря, статичность, дискретность, частичность и мгновенность без потока, это что-то мертвящее, видимо, даже красивое лицо рассматривается, как поток желанных моментов.
Стремление ускорить известный состав, таким образом, что не пуля, это, может быть, все еще дань последовательно выстроенному инстинкту смерти, что может найти в свою поддержку разве что тезис о том, что труд- это имманентная смерть, но видимо не всякий. Сложность таким образом в том, как и всегда чтобы войти в детали в глубину и затем выйти оттуда, что кажется иногда легче легкого.
"СТЛА"
Караваев В.Г.