Глава 39
Глава 40
Тираниэль принц светлых эльфов Лирроу, младший хранитель Зуллора, не спал. На огромной кровати в беспорядке лежали скомканные простыни. Тир стоял возле небольшого окна и смотрел на лес. В голове не прекращался шепот.
– Хватит! – В бешенстве закричал эльф и запустил вдаль бокал, из которого пил красное вино. – Что тебе надо? Оставь меня в покое, я не хочу больше быть твоим хранителем.
Но Зуллор не давал покоя, зудящий шепот продолжался в голове.
–АААА! – Закричал принц, схватившись за голову. С ненавистью глянул на корону, которая лежала на маленьком столике. Подошел, уперся руками в комод, и посмотрел на свое измученное лицо, в зеркало. Хотелось схватить корону и выбросить так же как до этого бокал, но что–то не давало это сделать, видно еще не совсем принц эльфов дошел до точки где кончается разум и начинается безумие.
–Ты не спас тех, кого я любил, что требуешь теперь? – Прошептал Тир. Он взял в руки каменную крылатую фигурку, которая висела на груди, и поднес к глазам.
– Прости любимая, как я хочу уйти за тобой, но пока не могу. Хочу насладиться падением Зуллора. Увидеть его мертвым, таким, какими стали другие эльфийские леса.
Шепот усилился, принц сморщил лицо, словно от боли.
–Что не нравится? – Он засмеялся словно сумасшедший. – А мне хорошо. Без Нехты ты погибнешь. И я увижу это.
Зашла служанка, молоденькая эльфийка. Низко поклонилась и спросила:
– Сьер Ноярис просит о встрече, прямо сейчас.
– Где он? – Спросил Тир.
– Ожидает в приемном кабинете. – Эльфийка поклонилась и быстро выскочила вон, вид хранителя пугал. Тир медленно надел темную кожаную жилетку, нехотя собрал в хвост волосы, и пошел на встречу с Ноярисом. Сьер был когда–то ему другом. Вместе росли, вместе учились, состояли в одной скилле молодых лучников, потом их дороги разошлись. Тир хотел быть воином, а Ноярис ученым.
Сьер стоял возле стеллажей и задумчиво перебирал корешки старинных книг.
–Сьер…– Хрипло сказал Тир.
Ноярис вздрогнул и посмотрел на принца. Его взгляд выражал сожаление, которое не понравилось хранителю.
– Ты хотел меня видеть. – Сказал Тир и подошел к столику, на котором стоял графин с водой. Налил себе воды в бокал, выпил залпом. Ноярис молча, наблюдал, потом, как будто опомнился и присел на одно из кресел, словно его ноги не держали.
– На правах старого друга, прошу выслушать меня, не перебивая.
Хранитель пожал плечами и сел в кресло рядом. На лице промелькнуло недовольство, но Тир сдержался, все–таки Ноярис был братом его второй жены.
–Я хочу поговорить о Мариусе, – принц хмыкнул, он ожидал этого, – я понимаю твои чувства и знаю, что против воли мил не будешь, но он твой сын. Прошу тебя поговори с ним. Происходит что–то страшное. Недавно он чуть не умер, если бы не Лиена... – сьер эмоционально взмахнул руками. Тир вздрогнул:
–Что сделала горгона? – Спросил он и с силой сжал подлокотники кресла.
– Вылечила, конечно, – сказал Ноярис,– Нехта помог ей. Не думал же ты, что камень хранителя просто так, у неё на лбу поселился. И если бы ты раньше поинтересовался... у нее печать светлой богини.
Тир скривился:
–Ты хотел поговорить о моем... – эльф запнулся, – моем сыне. Почему он был при смерти?
–Не знаю, все случилось очень быстро, он был тут, на древе, я ощутил магический след, но что здесь случилось, не говорит. Лишь то, что не рассчитал сил для перемещения. Королеве просил не рассказывать, я решил посоветоваться с тобой. Он молчит, все время.
Ноярис выжидающе посмотрел на хранителя. Тот немного помолчал, а потом сказал:
– Ты думаешь, он скажет мне? Знаешь Ноярис, я не участвовал в его жизни, и дальше буду держаться в стороне.
Сьер побледнел:
–Ты, превратился в тролля Тир, тебе никто не нужен. И думаю, что и ты уже никому не нужен. Я жалею, что решил обратиться к тебе. Надеюсь, мой племянник не будет похож на тебя.
Ноярис быстро подскочил с кресла и скрылся за дверью. Минуту хранитель смотрел в одну точку, на лице промелькнули разные эмоции, от злости до сожаления. Потом он нехотя встал и потянулся. Что–то вертелось в голове, что–то, о чем ему надо подумать и осмыслить, но он не мог ухватить эту мысль, словно ... словно кто–то мешает. Тир побледнел. Только не это. Кинулся в свои покои, судорожно стал рыться в огромном шкафу. Облегченно вздохнул и вынул маленькую коробочку. В ней на мягкой подкладке лежал синий пузырек.
– Если не сможешь вспомнить... – пробормотал хранитель и откупорил сосуд. Раздался хлопок, и в воздухе, обретая форму, появилось видение. Молодая и очень красивая горгона. Тир замер, он боялся даже дышать. Видение взмахнуло прозрачными руками и улыбнулось:
–Вспомни, вспомни, вспомни… – повторило многократное эхо.
– Любовь моя. – Хрипло прошептал Тираниэль и упал на пол. Его сотрясала дрожь. Он пытался поднять голову, чтобы посмотреть на горгону, но боль скрутила все тело. Эльф, скрежеща зубами, извивался как змея. Через некоторое время все прошло. Мокрый от пота Тир поднялся с пола. Ненавидяще посмотрел на пустой пузырек. Кто–то наложил сильное заклинание на хранителя Зуллора. Ему пытались помешать, но в чем? Не переодеваясь, Тир, пошел к сыну. Сьер просил поговорить, он поговорит. Открывать портал не стал. Хотелось немного проветриться. Теплый ветерок ласково обдувал лицо. Играл растрепанными волосами. Шепот в голове прекратился. Значит Зуллор добился желаемого. Вокруг на сколько хватало глаз, высились жилые башни. Висячие лестницы, заботливо выращенные эльфами, словно лабиринт покрывали все пространство между башнями. Изящные перила, причудливые лианы. Яркие цветы, благоухающие невероятными ароматами. По некоторым лестницам прогуливались эльфы, все с интересом поглядывали на хранителя. Слишком долго он просидел взаперти, отрешившись от всего мира. Поглаживая живые веточки, Тир медленно поднимался на башню сына. В приемном зале было пусто. Тир вышел на широкий балкон. Вдруг раздались шаги и громкие голоса. Кто–то переместился прямо в зал. Хранитель хотел выйти, но услышал голос матери, с которой ему не хотелось встречаться, а потом...
– Мариус, – кричала королева, а ведь она никогда не повышала голоса, – ты мой сын, истинный хранитель. Гауэррский хранитель. Ты должен понять. Все что я делала ради своего народа. Почему Лирроуским эльфам повезло? Почему только у них осталось древо? Это не справедливо сын. – Голос Энедереньи утих.
–Уйди, ты мне противна, – послышался голос Мариуса, – ты обманывала и обманываешь всех. Королева Энедеренья – шлюха! – Сколько злобы и боли было в этих словах. Тир замер, не понимая, что происходит, почему мать, называет Мариуса сыном. Послышался звук от пощечины:
– Не смей, мы с твоим отцом любим друг друга с детства. Все что мы делали во благо своего народа.
–Не надо прикрывать свою жажду власти народом. Гауэррцам давно наплевать на древо и хранителей. Они другой народ.
–Все измениться сынок. Я и Реналион долго не могли рассказать тебе правду, но теперь... ты наш сын. Мне многое пришлось совершить, чтобы этого никто не узнал.
– Да в том числе и убить сестру Нояриса. Чем она тебе не угодила? А нет, дай сам догадаюсь. Не захотела врать Тиру. Как ты можешь? Это так мерзко. – Мариус передернулся. Тир осторожно подошел к двери. Ему было видно и мать, и сына, только сына, ли?
–Что ты говоришь? – Голос королевы был полон горечи. – Думаешь приятно жить с нелюбимым, которому повезло родиться хранителем живого древа. Думаешь приятно из века в век, притворятся, что ты довольна и все хорошо. Я не хотела детей, но он заставил родить Тираниэля. Я думала, он погибнет, и я стану главным хранителем, но он умудрился забрать с собой Нехту. – Энедеренья истерично засмеялась. – А потом Тир решил жениться. Разве могла я допустить, чтобы у него родились дети? Произошло невероятное все–таки горгона родила наследницу. Разве я могла допустить, чтобы темное отродье правила Зуллором. Я светлая эльфийка всего лишь младшая хранительница, а она истинная, никогда!
Мариус мрачно смотрел на мать. Все это время она подогревала в нем ненависть к горгонам, к Тиру, а оказалось, что все дело в ней.
–Я все расскажу Тиру. Он должен знать...
Раздался звон разбитого бокала. Тираниэль недовольно нахмурился не заметил бокала на маленьком столике, и уже не скрываясь, вышел в зал:
–Меня не надо искать, я здесь.
–Как долго ты здесь. – Спросила шепотом Энедеренья.
– Достаточно. – Сказал Тир, королева нахмурила изящные брови и недовольно сказала:
–Ну что ж рано и поздно. – Неуловимым движением, Энедеренья метнула в сына заклинанье 'шипа'.
– Нет! – Закричал Мариус и бросился наперерез убийце. Широко открылись зеленые глаза, когда заклинание, достигнув живой плоти превратилось в ядовитый полуметровый шип. Изо рта Мариуса хлынула кровь, он упал к ногам Тира, который опомнился и поставил 'отражающий щит'.
–Нееееет! – Закричала уже Энедеренья с ужасом смотря на истекающего кровью Мариуса. И уже Тиру, – умри!
Но заклинанье отраженное щитом настигло свою создательницу. Страшно захрипев, королева упала на мягкий зеленый ковер. Она билась в предсмертной агонии. Тир склонился над Мариусом:
– Спасибо братишка, ты выкарабкаешься, сейчас мы тебя полечим. – Раз за разом Тир кидал высшее исцеление на брата, но яд уже проник в кровь и растворял внутренности.
–Живи, живи… – шептал Тир, но все было напрасно, Мариус умирал. Слабеющей рукой он притянул ближе голову Тира и зашептал окровавленными губами.
– Спаси её... она твоя дочь... Лиена твоя дочь... королева помогла Херомусу, 'ожерелье Майры'... он убьет Дитя Алорна, убьет твою дочь.
– Что ты говоришь? – Прошептал ошарашенный Тир. – Моя дочь мертва, мертва. – Он почти кричал.
Мариус улыбнулся:
– Прости, что не сказал сразу, – кровь шла из горла тугими струйками. – Она истинный хранитель Зуллора, Нехта признал её. Открой глаза брат. – Из последних сил прошептал Мариус, и голова безвольно откинулась на ковер. Он был мертв. Тир не знал, сколько он просидел над телом брата, в голове, словно ураган бились мысли о горгоне. Он пытался вспомнить все, что было связано с ней. На ней личина, у неё зеленые глаза и главное, она Дитя Алорна и Нехта во лбу... в груди болью разрасталось понимание. В покои прибежали слуги, Ноярис, Сарманиэль. Тир сбивчиво рассказал, что произошло. Узнал, что Риналион ушел несколько дней назад с несколькими скиллами к землям Кипряса. Тир носился по залам как бешеный, выл как раненый зверь. Ноярис спокойно рассказал, где видел горгону последний раз. Его совсем не удивило, что она дочь Тираниэля. Он лишь пожал плечами и сказал, что думал об этом. Тир смотрел на сьера, как на врага:
– Если бы, я сказал тебе о своей гипотезе, ты бы меня просто убил, в лучшем случае выкинул с башни.
Тир отстал от погруженного в траур, сьера. Пусть Мариус не его племянник, он был ему близок.
Дал все полномочия власти Сарманиэлю и отдал приказ арестовать Реналиона, когда тот вернется.
Быстро собравшись, Тираниэль направился в Скалистое гнездо, моля богинь, чтобы дочь была там.
Глава 41