Свидетель Божий, Иоанн,
Семи церквам Ассийским:
Вам мир и свет от Бога дан,
И жребий близкий.
Кто есть, и был, и вновь грядет, Свидетель верный.
На троне, славою одет,
Исчислил меру.
Я есмь Начало и Конец,
– Так говорит Господь.
- Я соберу своих овец,
И да трепещет плоть.
И прозвучал, как трубный, глас
И мне сказал: “Пиши
Что было, и что есть сейчас,
И что во след спешит”.
Я обернулся, словно Бог
Так говорит со мной.
Ключи от ада взять Он смог.
Был мёртв и се, живой.
Вот, семь светильников златых
Горят вокруг огнём.
Семь звёзд, и яркий блеск от них,
Как ясным днём.
Мне о церквах Господь открыл,
И я внимал всему:
Кто Слово Божье сохранил;
Кто изменил Ему.
“О, если бы ты был горяч,
Но как всего лишь тёпл,
Ты слеп, а думаешь, что зряч,
И срок истёк.
Но, впрочем, у двери стою.
Ты слышишь голос Мой?
Откроешь дверь и разделю
Я вечерю с тобой”.
Вот, вновь с небес раздался глас:
“Узнай, что будет”.
И вижу, в духе, в тот же час:
Престол. На нём – Кто судит.
И старцы дивные вокруг,
В одеждах белых.
И море, как стеклянный круг.
Громы гремели.
Орёл, с ним лев, иной с тельцом
Вещают Божий стих.
И с человеческим лицом Один из них.
И Некто, Он сидит на троне, И книга у Него.
Кто семь её печатей стронет?
Нет никого.
И плакал я, что нет достойных
Её открыть.
Но от Иуды лев восходит.
Достоин быть!
Вот, как бы Закланный стоит.
И семь очей горят.
И песнь хвалебная звучит.
И ангелы трубят.
Он – Агнец. Кровью Своей
Нас Богу искупил.
И чашу, полную скорбей,
До дна испил.
И тьмы народов, языков,
И всё живое встало:
“Живущему во век веков
И Агнцу честь и слава!”.
Открыта первая печать:
Иди, смотри.
Конь белый, всадник, блеск в очах.
У ног весь мир.
Конь рыжий, первому вослед,
И кто на нём, силён.
И в злобе человек ослеп,
Враждою разделён.
Конь вороной. И, вот, на нём
Кто с мерою в руке.
Измерил ночь, считает днём,
Сам не сочтён никем.
Вот бледный конь.
Смерть правит им.
И меч, и мор, и глад.
И путь её неотвратим.
И не глядит назад.