Второй концерт духовной музыки в отличие от Первого (состоявшего наполовину из уже известных эллингтоновских вещей) был представлен целиком новой, значительно шире задуманной и вдвое более протяженной композицией. Однако вводный и финальный из тридцати его номеров (заметно теснее связанных между собой если и не в строго формальном, то в содержательно-смысловом плане) определенно перекликается по духу и программной семантике с началом и завершением Первого концерта. Это - позволяет воспринимать оба произведения как одну гигантскую циклическую структуру, разнообразно варьирующую одну и ту же центральную идею и художественно-образную символику.
"Praise God", вводная тема Второго концерта, поручается, как и прежде, баритон-саксофонисту Хэрри Карни. Но это не одиноко-пустынное ожидание, а благодарное приятие уже сотворенного и прославление творящего начала. Название теме дает 150-й псалом. Между прочим, на тот же текст Игорь Стравинский написал третью часть своей знаменитой «Симфонии псалмов».
Картина первобытного хаоса все-таки появляется в медлительных, угрюмых, мрачно отрешенных диссонансах инструментальной какфонии, открывающей номер "Supreme Being", который занимает во Втором концерте столь же важное место, как "In The Beginning God" в Первом. Теперь нам рисуется как бы сам «творческий акт». Хор сначала а cappella, затем с периодически вторгающимся облигато трубы и под конец вместе с оркестром - излагает легенду о творении уже не в отрицательных, а в положительных категориях. Перечисляются величественные проявления стихий, красота природы, богатства растительного и животного мира, венцом и владыкой которого призван быть человек. Эти страницы Концерта, синтезирующие афро-американскую речитативную вокализацию с техникой sprechstimme, головокружительными глиссандо и не менее впечатляющими замедлениями и ускорениями темпа, сравнимы с лучшими образцами мировой хоральной литературы. Эллингтон предстает в них поистине гениальным мастером, сочетающим эпический размах с дерзким новаторством, неистощимой изобретательностью и той пластичностью оркестрового письма, которая сообщает абсолютную естественность и эмоциональную достоверность самым экстравагантным из его ритмомелодических конструкций. Возвышенные идеи и юмор, как всегда, идут у него рука об руку. Эпизод «грехопадения» он передает очаровательным «Сонетом яблони», который читает маленький мальчик:
Мне никогда не забыть той яблони. О да, я был там!
Вы меня помните! Я был яблоком, висящим на ветке,
Среди листьев, шелестящих под ветерком.
Был прекрасный день, я покачивался тихонько,
Созревая в покое и тишине, и кто, по-вашему, приполз
Ко мне, обвивая ствол?
Этот хитрющий старикан Змей!
Он ее улещивал, зачаровывал, гипнотизировал
И наконец своего добился.
Этот пронырливый старый плут заставил-таки красавицу
Меня откусить - и тут все пошло совсем уж не так, как прежде...
Heaven - небо - как средоточие всех благ, в которых беднякам отказано в земной жизни, - постоянный образ негритянских спиричуэле. Как воспоминание о потерянном рае в надежде обрести его вновь на свободной от несправедливости и цветущей земле звучит эллингтоновская мелодия того же названия. По интонационному складу, колориту и чарующей красоте она похожа на "Соте Sunday"; сходство усиливается и тем, что в записях этих пьес солирует альт-саксофонист Джонни Ходжес. Однако ведущая партия в "Heaven" принадлежит Алис Бабс - замечательной шведской певице, с одинаковым совершенством исполняющей как джазовый, так и классический оперный репертуар.
"Something About Believing" - хоровое произведение в жанре театрализованных спиричуэлс, испытавших влияние бродвейского мюзикла, а также джаза и блюза, на что указывает характер оркестрового «подыгрывания» в каденциях и вступление, исполненное Эллингтоном на электропиано, которое звучит под его пальцами как блюзовая гитара.
"Almighty God" возвращает нас к традиционным спиричуэле, не ослабляя, впрочем, джазового колорита. После кристально-прозрачного сопрано Алис Бабс вступает бархатно-матовый, вибрирующий кларнет Расселла Прокопа (продолжателя той «горячей» нью-орлеанской школы, блестящим представителем которой в оркестре Эллингтона долгие годы был Барни Бигард), а затем певица орнаментирует его мелодию своими воздушно-легкими вариациями, напоминающими вокально-инструментальные дуэты Эллы Фитцджеральд.
"The Shepherd (Who Watches Over The Night Flock" - типично эллингтоновский инструментальный блюз. Кути Уильямс, манипулируя сурдиной, создает свои неподражаемые «вокальные» эффекты - жалобы, стоны и крики о помощи и сам же отвечает им сильным, ясным и чистым звуком открытой трубы, выдающей поклонника и последователя Луи Армстронга.
"It's Freedom" - хоровая мелодекламация основных толкований слова «Свобода», произносимого под конец на двадцати разных языках, после чего мы слышим голос Эллингтона, называющего «четыре основные свободы», которые утверждал своей жизнью и творчеством Билли Страйхорн. Вот они: «свобода от ненависти; свобода от жалости к самому себе; свобода от страха совершить что-либо, помогающее другому в большей степени, чем самому совершающему; и свобода от гордыни, заставляющей человека считать себя лучше своего брата».
Короткая фортепианная медитация подводит к стремительному оркестровому номеру (с особенно интенсивной «работой» ударных), который называется "The Biggest And Busiest Intersection". Эллингтон называл его также «маленькой проповедью» о необходимости нравственного выбора и личной ответственности человека на всех критических этапах его жизненного пути.
Сокращение Т. G. Т. Т. Дюк расшифровал как "Too Good To Title" «нечто, слишком хорошее, чтобы быть названным». Возможно, именно поэтому Алис Бабс поет здесь без слов, но не «кэт», то есть ударно-слоговое звукоподражание, а в чисто кантиленной манере, подобно тому, как в середине 40-х годов то же самое делала у Эллингтона другая «классическая» вокалистка - сопрано Кей Дейвис.
"Doh't Get Down On Your Knees To Pray Until You Have Forgiven Everyone" и "Father Forgive" - уже хорошо знакомые нам формы госпелз и спиричуэлс (по схеме зова и ответа) - продолжают разными средствами музыкально-поэтическую идею, намеченную речитативом "It's Freedom". «Не молите ни о чем для себя, покуда вы не простили всех остальных: тех, кто не дал вам выиграть, перехвативших у вас крупный куш или возжелавших то, что вы любите, - жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на отрицательные эмоции; простите им и забудьте о таких пустяках». Но далее перечисляются вещи, действительно значительные, о которых, напротив, надо неустанно помнить, покуда они не исчезли с лица земли: «ненависть, разделяющая народы и расы.. жажда захвата того, что принадлежит другим... алчная эксплуатация труда человека и опустошение природы... равнодушие к бездомным и беженцам... бесчестные цели и самосомнение...»
Последний номер - "Praise God And Dance". Оркестр, хор и все солисты (в их числе Пол Гонсалвес, Кэт Эндерсон и Джимми Хэмилтон, а также, разумеется, Алис Бабс) исполняют вводную тему в ритме и темпе
ритм-энд-блюза, то есть подвергая ее той же метаморфозе, которую Эллингтон произвел с "Come Sunday" в конце Первого концерта. Однако слово «конец» как-то не вяжется с формой и содержанием прослушанного нами цикла, да и цикл по природе своей не имеет конца; во всяком случае, здесь перед нами такой конец, сразу же за которым - новое начало.
Благодарю за внимание! Не забудьте подписаться на мой канал, чтобы не пропустить новые выпуски моих рубрик!