14 февраля 2023 года исполняется 115 лет со дня рождения 12-го директора Государственного Эрмитажа Бориса Борисовича Пиотровского.
Сегодня мы вспоминаем важную составляющую жизни Бориса Борисовича — археологические экспедиции, в которые он ездил в течение 46 лет: с 1927 по 1973 годы. Мы предлагаем вам познакомиться с жизнью учёного через призму его воспоминаний в период с 1928 по 1963 годы. Наша публикация создана на основе воспоминаний, дневниковых записей Бориса Борисовича и архивных фотографий. Мы выбрали фрагменты текстов, рассказывающих: о Северокавказской экспедиции Государственной академии истории материальной культуры (1927–1931) под руководством профессора
А. А. Миллера, о раскопках городищ у станицы Гниловской (1927), об археологических разведках на трассе Волго-Донского канала (1929 и 1934 гг.) и в Армянской ССР в районе озера Севан (1930–1933),
о раскопках Таманского городища (1931) и работах в районе Сухумской ГЭС (1935), а также материалы о раскопках урартской крепост
14 февраля 2023 года исполняется 115 лет со дня рождения 12-го директора Государственного Эрмитажа Бориса Борисовича Пиотровского.
Сегодня мы вспоминаем важную составляющую жизни Бориса Борисовича — археологические экспедиции, в которые он ездил в течение 46 лет: с 1927 по 1973 годы.
Мы предлагаем вам познакомиться с жизнью учёного через призму его воспоминаний в период с 1928 по 1963 годы.
Наша публикация создана на основе воспоминаний, дневниковых записей Бориса Борисовича и архивных фотографий. Мы выбрали фрагменты текстов, рассказывающих: о Северокавказской экспедиции Государственной академии истории материальной культуры (1927–1931) под руководством профессора
А. А. Миллера, о раскопках городищ у станицы Гниловской (1927), об археологических разведках на трассе Волго-Донского канала (1929 и 1934 гг.) и в Армянской ССР в районе озера Севан (1930–1933),
о раскопках Таманского городища (1931) и работах в районе Сухумской ГЭС (1935), а также материалы о раскопках урартской крепости и города Тейшебаини на холме Кармир-блур (1939–1941, 1945–1971), которые стали личной археологической жемчужиной Бориса Борисовича и заняли центральное место в исследованиях культуры государства Урарту. Кроме того, в 1960 – 1963 гг. Борис Борисович являлся представителем СССР в Международном комитете экспертов ЮНЕСКО по спасению памятников Нубии и был начальником археологической экспедиции АН СССР в Нубии (1961–1963), которая исследовала памятники в зоне затопления Асуанской плотины.
1928 — Северокавказская экспедиция
1929 – Археологические работы на трассе Волго-Донского канала
1929 — Северокавказская экспедиция ГАИМК
«Несмотря на короткий срок пребывания в Нальчике, я все же окунулся в кавказскую среду, и она мне понравилась. В моей жизни Кавказ стал вытеснять далекий Египет».
1930 – Первая командировка в Армению
«Наш путь лежал к горе Арагац, тогда ее еще нередко называли Алагёзом, на склонах которого находились известные нам «циклопические» крепости и клинообразные надписи урартских царей… Начали мы свою работу с громадных крепостей северного склона Арагаца – Хаджи-халила (ныне Цаговит) и Кирх-Дагирмана (Хнаберд)».
1931 – Таманская экспедиция
«У меня на раскопе среди рабочих также был один «счастливчик», т. е. профессиональный грабитель древностей. Его советы и рассказы были очень полезны. Он показывал, как по белым вкраплениям можно отличить перерытую землю от нетронутой, как обрисовываются контуры входа в могилы. Рассказывал о погребении одного из их товарищей. Они поместили его в старый склеп, обставили античными вазами, а в головах поставили бутылку водки. Может быть, археологи когда-нибудь натолкнутся на это погребение».
«Я охотно принял предложение А. А. Миллера совершить этнографическую разведку и поехал в аул Суворово-Черкесский, чтобы в быту таманских черкесов найти общее и отличное с кавказскими Моей задачей было обследование и зарисовка земледельческих орудий, кладовых для запасов и инструментов обработки».
1932 – Археологические работы в Армянской ССР, на юге озера Севан
«На археологические работы времени было мало, но мы все же с Л. Т. Гюзальяном выбрались в Армению, на этот раз на ог озера Севан, где было много урартских надписей, и брезжила надежда связать их с крепостями. Работы прошлого года дали нам хороший археологический комплекс в районе Нор-Баязета».<...>
«Попали в курдское кочевье. Собаки оказались не очень свирепыми. Нас окружили курды, думая, что мы торговцы. Все в национальных костюмах, в пестром одеянии, в платках на голове. Женщины с большим числом украшений и так же пестро одетые. Дети с амулетами: на шее ожерелье с зубами хищников. Шум, оживление, но все дружелюбно. Поели отменное мацони и двинулись дальше к Гегарду. Западный склон лесистый, и монастырь лежит в скалах, но кругом деревья».
1934 – Волго-Донская экспедиция
«Разведочные работы были довольно скучными и трудными, так как основной материал был находим в песчаных выдувах. Меня радовали сборы кремневых микролитов у озера Подпешного: для меня это был новый материал, очень ранний. Поражали правильные геометрические формы крошечных кремневых изделий, из которых составлялись орудия. Я их с интересом собирал и зарисовывал. В песчаных выдувах мы собрали множество обломков керамики эпохи бронзы, скифские бронзовые наконечники стрел, керамику золотоордынского времени».
1934 – Разведка и раскопки на территории Армянской ССР (Амберд, Кёлагран)
«С аппаратурой на ослах, через Аштарак, Ошанак и Бюракан мы добрались до Амберда, но там, кроме развалин замка и лучше сохранившегося храма, никакого жилья не было». <...>
«Нарвали траву, застелили ею весь пол крошечного притвора около алтаря храма и там устраивались на ночь — целый день уходил у нас на работу. Вся тяжесть ее легла на меня, так как в мою обязанность входила установка реперных знаков (на картоне) для дальней съемки. Мне приходилось со знаками перебираться через ущелье и по сигналу Токарского расставлять эти проклятые знаки, которые часто валил ветер. Мне приходилось снова лезть через ущелье и их восстанавливать. Работа не из веселых, но Токарский обещал после Амберда снять для меня план Колагранской крепости, и я был согласен на все».
1935 – Археологические раскопки в зоне строительства Сухумской ГЭС, в Грузинской ССР
«Это было мое первое знакомство с палеолитом в поле, затем посетили Сухумский археологический музей, тогда находившийся в «первобытном состоянии», и лишь 28 октября прибыли в зону строительства. Разведки велись в трудных условиях, в лесу, встречались развалины каких-то поздних построек, одичавшие старые сады. Древние могильники в таких условиях можно обнаружить лишь случайно. На трех участках строительства гидроэлектростанции шли работы преимущественно по прокладке дорог. Работали машины иностранных марок, было оживленно. Такое же оживление я ожидал и в тоннеле, через который должна быть пущена вода. Но ожидания мои не оправдались. В тоннеле работали два абхаза-забойщика, и отработанную породу отвозила лошадь с завязанными глазами».
С 1939 по 1941 годы — Раскопки Кармир-Блура
«В первый день раскопок на Кармир-Блур приехали И. А. Орбели, К В. Тревер и заместитель председателя Армянского филиала Академии наук СССР с С. К. Карапетян. Я с Кафадаряном их встретил и стал показывать холм».
«Кафадарян шел с Тревер, курил и что-то оживленно рассказывал. В разговоре он нечаянно коснулся горящей папиросой руки своей спутницы, та вскрикнула, разжала руку и выронила свою сумочку. Наклонилась и, вместо того чтобы поднять ес подняла с поверхности холма кусок камня с клинописью, который, как выяснилось позже, соединился с тем обломком камня с именем царя Русы І, который был раньше известен. Тревер позже очень гордилась этой своей находкой».
Посмотрите фрагмент фильма «Сфинкс» с участием Бориса Борисовича Пиотровского
«К. Г. Кафадарян разочаровался в Кармир-Блуре и перешел на раскопки средневековой столицы Армении — города Двина, переместив начальника Двинской экспедиции С. В. Тер-Аветисяна на Кармир-Блур. Смбат Вартанович, старый и преданный ученик Н. Я. Марра, был влюблен в Урарту и говорил, что если бы ему представилась возможность снова посетить Ван, то он "пополз бы туда на карачках"».
«На раскопки Кармир-Блура Смбат Вартанович привлек студентов Ереванского университета, и среди них была Рипсимэ Джанполадян, с которой я через три с половиной года навсегда связал свою судьбу».
«Отряд Эрмитажа кармир-блурской экспедиции в1941 г. работал в случайном составе. С. Н. Аносов, на которого я рассчитывал, был на военных сборах. Со мной захотел поехать И. М. Лурье, ставший заведующим Отдела Востока, к нему присоединились В. С, Гарбузова, турколог по специальности, и Н. П. Кипарисова, имевшая археологиче-ский опыт по Средней Азии. Отряд Армянского филиала АН СССР был в прежнем составе. Экспедиционная база была в Чорбахе. Работы начались успешно: на северном участке при раскопках Р. М. Джанполадян нашла бронзовую статуэтку урартского бога войны Тейшебы, служившую навершием военного штандарта.
В то время, разумеется, мы не видели второго смысла, какого-то высшего знамения этой находки, но эти успешно начатые раскопки были самыми короткими в истории исследования Кармир-Блура. 22 июня было воскресеньем, раскопки на холме не производились, но я все же пошел туда, хотел спокойно походить, подумать, По пути, в поле я встретил почвоведа Ашота Чичяна, у которого я ночевал в 1930 г., в первую мою ночь в Ереване. Не успел я с ним поздороваться, как он сказал: «Борис, сегодня ночью немецкие войска перешли советскую границу». Днем раньше нас оповестил об этом Тейшеба».
С 1945 по 1971 годы – Раскопки Кармир-Блура
«Раскопки были удачными, и они укрепляли мою веру в Кармир-Блур. Открывалась четкая картина гибели крепости при штурме. Одно из помещений цитадели служило жильем жителям во время осады, там было обнаружено много глиняных сосудов с зерном, зерно-терки, железное и бронзовое оружие, хорошо сохранившийся железный меч. Особенно порадовали нас бронзовый шлем с изображением священных деревьев, колесниц и всадников, первый образец этого рода защитного вооружения, и ассирийская цилиндрическая печать».
«Картина была захватывающая, вся крепость как на ладони, отчетливо были видны линии внешних стен, над оконтуриванием которых потрудился М. Саркисян».
«В помещении было открыто 82 крупных сосуда-караса, вкопанных в земляной утрамбованный пол….Все карасы имели под венчиком отметки их емкости, высеченные по обожженной глине… наличие на них обозначений урартских мер емкости жидких, а не сыпучих тел, дает нам основание полагать, что эта кладовая предназначена для хранения вина».
«В одном из них было обнаружено 97 бронзовых чаш, сложенных стопкой. Около 40 из них, находившиеся в середине стопки, сохранили свой золотистый блеск и мелодичный звон. Это удивительное звучание позднее было записано на пленку, так как мы опасались, что чистота звона может быть утрачена. Чаши были обнаружены во вторую половину рабочего дня, и их разборка заняла много времени: их вынимали поштучно и передавали мне, я их обмерял и копировал надписи, помещенные в центре чаш, рядом с которыми в большинстве случаев помещались изображения башни с веткой дерева, головы льва, фигуры птицы (а в одном случае Целая иероглифическая надпись из трех знаков). Надписи обозначали имена четырех знаменитых урартских царей VIII в. до н. э.: Менуа, Аргишти, Сардури и Русы».
Посмотрите фрагмент фильма «В гостях» с участием Бориса Борисовича Пиотровского
С 1961 по 1963 годы – Нубийская археологическая АН СССР. Б. Б. Пиотровский – начальник экспедиции. (Объединённая Арабская Республика).
«С трудом пристали, так как у берега очень мелко. Начали разгрузку, у пирса в Вади-Аллаки сгрузили с трудом машину, здесь же много времени, суматохи и крика заняла электростанция. Выгружались долго. Уже стемнело, появилась луна, которая заменила нам свет. В темноте при луне поставили две палатки - одну для жилья, другую для кухни. Наш повар, старенький Идрис, стал готовить ужин, а мы - разбирать багаж. Обстановка была такая же, как у потерпевших кораблекрушение. Но все успокоилось, сели ужинать, а потом пошли спать. В палатке было тепло и тихо, а на Ниле сильный ветер, вода заметно прибывает. Так мы начали свою лагерную жизнь». <...>
«По сравнению с прошлогодним лагерем в новом больше зелени, есть пальмы. Палатки стали не в ряд, а кучно, но ветрено. Ветер с севера будет постоянно обдувать наш лагерь. Вечером приятно было сидеть на скамейке у пальмы и смотреть на темное звездное небо».
Посмотрите фрагмент фильма об Асуанской экспедиции Бориса Борисовича Пиотровского
Михаил Борисович Пиотровский вспоминает: «Очень важной стороной жизни Бориса Борисовича была Армения. Он любил её пронзительной любовью, что характерно вообще для русской культуры XIX–XX веков. Борис Борисович изучал и открывал миру древнюю историю армянского народа, историю их древних территорий».
Предлагаем вам послушать армянские народные мелодии в исполнении всемирно известного музыканта и композитора, мастера игры на дудуке Дживана Гаспаряна.