«С выходом на экран фильма «2001: космическая Одиссея» западное кино делает самый большой и самый драматический бросок в космическую эру. Этот британский фильм, сделанный в Англии американским режиссером Стэнли Кубриком, находился в производстве два года и оказался баснословно дорогим.
Технически это — поразительное достижение. Он переносит зрителей в будущий мир межпланетных путешествий, великолепно используя при этом гигантский изогнутый экран синерамы. Странные и красивые космические корабли причудливо двигаются в космосе под музыку вальса «Голубой Дунай». Космические путешественники по пути на Луну отдыхают ночью в роскошном отеле, имеющем свою постоянную орбиту. Стюардессы, привычные к невесомости, «плавают» в кабинах, не теряя спокойствия даже тогда, когда им приходится ходить вверх ногами.
Во время исследовательского путешествия на Юпитер «духовным наставником» команды является не человек, а робот по имени Хэл. В нем запрограммированы человеческий голос и эмоции, что позволяет ему вести долгие разговоры с участниками полета.
Фильм, переполненный выдумкой, изобретательностью, различными находками, не только великолепное зрелище, но и философские размышления о жизни.
Все, кто знает творчество Стэнли Кубрика, не будут удивлены этим. Ибо этот режиссер, на творческом счету которого числятся антивоенная драма «Пути славы», экранизация романа «Спартак» и сатира на увлечение водородной бомбой «Доктор Стрэнджлав», не боится социальной критики в своих фильмах.
Тема «Космической Одиссеи» — сейчас одна из самых важных. Это взаимоотношения человека с наукой. Но позиция Кубрика, утверждающая, что прогресс науки обгоняет прогресс человеческого сознания, весьма спорна.
Показывая великие технические достижения будущего, Кубрик в то же время рисует людей этой эпохи мелкими и тривиальными, руководствующимися лишь корыстными соображениями. Создавая из робота свое собственное подобие, они сделали его тоже мелким и тривиальным. И в конце концов Хэл поднимается против них и саботирует полет на Юпитер, руководствуясь чисто человеческим желанием поступить назло окружающим его людям.
Полет оканчивается катастрофой. Остаемся в живых только один человек. Он совершает захватывающее дух космическое путешествие, в котором зрители как бы принимают участие. Его конечная цель — огромный каменный монолит, который не раз появлялся на экране в течение фильма.
Значение этого монолита может быть истолковано по-разному. Является ли он символом созидания? Ищущего человеческого духа? Неведомой жизненной силы? Религии? Фильм обрывается неожиданно и не дает ответа на этот вопрос.
Что касается меня, то контраст между тем, как Кубрик показывает величие космоса и принижает людей, завоевавших его, кажется мне спорным и пугающим. Но нет сомнений, что этот в высшей степени оригинальный фильм со странным и неожиданным концом вызовет оживленные дискуссии и породит размышления о крайне важных проблемах современности» (Нина Xиббин, кинообозреватель газеты «Морнинг стар», Лондон. Хиббин Н. Фильмы, будоражащие мысль // Советский экран. 1968. № 17: 13).