В обсуждении ролика про полезность чая и кофе, на который я сослался вчера, среди прочего интересного прозвучала справедливая мысль о том, что спор о том, какой напиток полезнее, никогда не кончится. От себя добавлю что не кончится он не только из-за тотального субъективизма спорящих, но еще и потому, что тема эта очень богатая в контентном плане.
На сравнении кофе и чая вполне себе можно генерить статьи, посты и прочие заметки практически не напрягаясь. Опросил десяток провинциальных випов — и готова статья с названием «Псковский истеблишмент любит кофе, но чаще пьет чай». Задал разговорчивому человеку вопрос про чай-или-кофе — и готова половина интервью. Погуглил двадцать минут — и готова обзорная статья «Что полезнее пить зимой, чай или кофе». Короче говоря, не тема — а мечта халявщика.
К счастью, обращают на эту тему внимание и серьезные исследователи. Вот, например, еще в 2018 году британский историк еды Пен Воглер (Pen Vogler) изучила описания еды и напитков в произведениях Чарльза Диккенса, здраво рассудив, что такие описания, помимо решения чисто сюжетных задач, могут характеризовать героев произведений. Пен Воглер предположила, что внимание Диккенса к тому, что едят и что пьют персонажи, могло быть усугублено сложным периодом в детстве автора, когда он недоедал и вынужден был работать. Это вообще модная фишка — объяснять профессиональный пристрастия и творческие закидоны сложным детством и разными компенсаторными механизмами.
Ну так вот. Оказалось, что многие положительные герои Диккенса пьют чай и обладают сдержанным и мягким характером, а многие отрицательные герои, причем яркие и запоминающиеся, пьют кофе и снедаемы энергичными и болезненными страстями.
Не следует забывать при этом, что чайное спокойствие гораздо лучше вписывалось в викторианскую эстетику, нежели кофейная энергичность. И что с точки зрения современной эстетики темперамента сдержанные и мягкие герои совершенно не пляшут против энергичных и страстных, особенно если эти страсти болезненные. Это сейчас вообще тема. Так что если бы Диккенс писал свои книги сейчас, то, возможно, все было бы иначе. Положительные герои были бы у него кофейными живчиками с модными фобиями и психотравмами, а отрицательные — чайными душнилами, которые в самом конце выменивали бы жену на редкий блин даишного пуэра.
Но Диккенс писал довольно давно, суета тогда была не очень актуальной. И, на мой взгляд, раздавая своим героям пристрастия к напиткам, не столько рефлексировал, сколько создавал привлекательную для читателей литературную реальность. Примерно из этих же соображений Лев Толстой укантропопил Каренину с использованием поезда.
Замечу также, что существуют художественные произведения с полностью противоположным раскладом по напиткам. Вот у Джармуша, например, в «Кофе и сигаретах» почти все герои так или иначе симпатичны и пьют кофе. А чай пьют только откровенно неприятный выпендрежник и рэперы, которые вообще находятся за гранью этической оценки.