На войне, на передовой линии, атеистов не бывает. Так, по крайней мере, считает большинство людей, которые побывали на войне. Перед лицом смертельной опасности человеку нужна не только поддержка собственной силы духа, но и поддержка той высшей божественной силы, которая движет миром и судьбами людей. Насколько силён духом сам человек без этой божественной поддержки, никто не знает. Бывает, что сильные физически люди ломались там, где слабые и тщедушные выдерживали неимоверные испытания. Откуда берётся эта сила духа, эта нравственная основа в душе человека?
«Нравственность в природе вещей». Это изречение, приведённое по-французски, А. С. Пушкин поставил эпиграфом к четвёртой главе романа «Евгений Онегин». Принадлежит оно Жаку Неккеру, политическому деятелю и финансисту, министру Людовика ХVI в начале французской революции ХVIII века, отцу писательницы Жермены де Сталь. Неккер говорит о том, что нравственность – основа поведения человека и общества, подразумевая, что она как бы изначально заложена в самой природе человеческих отношений.
Кем и когда заложена? Камень и дерево не имеют нравственности. В животном мире тоже нет нравственности, как, впрочем, и безнравственности. Значит, нравственность не имеет природного, физического происхождения. Человек, дитя природы, не мог почерпнуть из неё тех нравственных понятий, на которых держится человеческое общество. А если нравственные законы изначально присущи душе человека, то тут не обошлось без высшего, божественного вмешательства.
Человек неверующий так не считает. «Разве нельзя быть нравственным человеком и без религии, например, без христианства?» – спрашивает он. Но откуда он знает, что такое «быть нравственным», откуда он знает, что такое хорошо и что такое плохо? «От людей, – ответит он, – которые за тысячелетия выработали законы нравственности». Увы, поговорите с этим человеком две минуты, и по тому, как он с порога начнёт отметать ваши мысли и чувства, вы убедитесь, что никаких нравственных основ люди выработать не могли. Ведь если двое, в принципе «хороших», людей не могут спокойно и доброжелательно выслушать друг друга и как-то примирить крайности своих воззрений, то о каких человеческих основах нравственности можно вообще говорить?
Человек – мерило нравственности, считает атеист. Однако с мнениями конкретных людей, мыслящих по-другому, не считается. Но, возможно, что лично вы для вашего оппонента не авторитет. Тогда давайте сошлёмся на других верующих людей: на писателей Ф. М. Достоевского и Л. Н. Толстого, на философа В. С. Соловьева, написавшего высоконравственную книгу «Оправдание добра», на учёного Д. И. Менделеева. Оказывается, что и эти великие люди в авторитеты не годятся. То есть, ваш собеседник готов признать их моральный авторитет, но в вопросах веры он остаётся при своем мнении, невзирая даже на то, что для людей, о которых мы говорим, и то и другое было взаимосвязано.
Не нужно путать веру и нравственность, говорит атеист, одно от другого не зависит. И приводит длинный перечень великих имён, обладатели которых были неверующими людьми. Но это значит, что наш разговор идёт по кругу. Хороших людей на земле много. Но речь идёт о другом: откуда мы знаем, что они «хорошие», если большинство людей не могут договориться о том, что такое хорошо и что такое плохо? Для аборигенов диких племён хорошо – это когда ты нападаешь на соседа и уводишь его скот, а плохо – это когда сосед нападает на тебя и уводит твой скот. Но разве далеко ушли от них современные националисты, считающие «полноценными» людьми только представителей своей нации? Или неонацисты, для которых полноценные люди – это исключительно представители западной цивилизации.
Именем Бога иногда творятся на земле страшные дела. Но причём здесь Бог и вечные основы нравственности? Разве не заповедовал Христос любить ближнего и прощать врагов наших? И если люди даже именем Господа творят международный разбой и убийства, то не доказывает ли это, что человек сам по себе не может быть мерилом нравственности, что без божией искры в душе – он только злое животное?
Люди не могут придерживаться нравственного закона, подаренного им свыше, и поэтому начинают его приспосабливать под свои повседневные дела, самонадеянно объявляя самих себя создателями нравственных основ. Да, законы, по которым мы живём, созданы людьми. Но трудно их назвать вечными основами нравственности. Изначально законы создавались для урегулирования материальных дел. Затем при помощи законов налаживались взаимоотношения человека и государства, решались уголовные дела. Если здесь и возникали попытки соединить закон с основами нравственности, то от них приходилось отказываться, поскольку от такого соединения часто возникали неразрешимые противоречия.
В современном мире законы необходимы в силу сложности человеческих отношений в обществе. Куда ни шагни, всюду натыкаешься на какие-то установки и предписания. Даже специально обученные люди не могут часто разобраться в сложности этих установок и предписаний. В любом судебном деле присутствуют юристы с двух сторон, и каждый со своей правдой. Но в быту люди больше руководствуются традициями и теми нравственными основами, которые заложены в них с детства. А эти основы имеют чаще всего религиозное происхождение.
На заре советской власти существовало такое явление, как воинствующий атеист, или воинствующий безбожник. В самом словосочетании «воинствующий атеист» заложено противоречие. Зачем так страстно обличать то, чего нет на белом свете. И что можно сказать о психическом и нравственном состоянии человека, который с пеной у рта отрицает и обличает то, что, по его мнению, не существует вообще. Возникает вопрос: а такими ли непогрешимыми атеистами были эти «воинствующие безбожники»?
