"В Баден-Бадене князь Меньшиков посвятил себя любви к лошадям и беговой конюшне. Очень скоро он стал одной из самых известных личностей города, так как имел привычку каждое утро мчаться на своей белой тройке вверх по Лихтентальской аллее. Несказанно богат, он не мог ограничиться одной только страстью к лошадям; говорят, что однажды, принимая в своем великолепном доме в конце Лихтентальской аллеи Наполеона III, он приказал в начале обеда в честь гостя королевского двора подать суп и положить в него тысячу форелевых щечек".
Из книги Ренаты Эфферн "Русские судьбы в Баден-Бадене"
Владимир Меньшиков был последним отпрыском знаменитого сподвижника Петра I Александра Меньшикова. В 1861 году он купил виллу в Баден-Бадене и плотно там обосновался. Глава Тургеневского общества Баден-Бадена Рената Эфферн рассказывала мне, что узнавший о лихости князя наш современник – тоже весьма состоятельный, – чрезвычайно впечатлился этой историей. И немедленно попытался получить разрешение прокатиться по Лихтентальской аллее на "Феррари". К его искреннему огорчению баденцы смелую инициативу не поддержали. "Феррари" у нас и своих навалом, а вот тройка была одна", – аргументировали они свой отказ.
Зато другой наш соотечественник однажды въехал на джипе в казино и снёс напрочь стойку на входе в залы – так расстроился из-за проигрыша. Стойку, конечно, восстановили, но на всякий пожарный, укрепили, сделав железобетонной – в самом прямом смысле слова. "Надеюсь, теперь она устоит перед любым джипом", – не без некоторого сомнения в голосе уверял директор казино Томас Шиндлер.
Меньшиков был не единственным князем, чудившим в Баден-Бадене.
"Князь Николай Николаевич Гагарин был не только племянником князя Сергея Гагарина, но и шурином Меньшикова. Вместе с ним он в 1858 году приобрел усадьбу на Гунценбахштрассе: 41 га2 земли под газон и сад, прилегающие к монастырскому лугу, и жилой дом в два этажа. Временами он держал на Лейсберггез до 30 коров. Лошадей он тоже любил, но более всего увлекался кузнечным делом. Сам построил для себя мастерскую и, вымазанный в саже, иногда дурачил постороннего посетителя".
Из книги Ренаты Эфферн "Русские судьбы в Баден-Бадене"
Наших князей вспоминают до сих пор не только за их эксцентричность. Император Германии Вильгельм, придя к власти, первым делом запретил игорные дома. Это поставило под удар благоденствие баденского ипподрома Иффецхайм, ведь его источником финансирования было именно казино. Но тут на помощь пришли Гагарин с Меньшиковым: в 1870-1871 годах, чтобы "оживить скачки", они приняли деятельное участие в создании Международного клуба, который не позволил ипподрому прекратить свое существование.
Клуб действует и поныне. Каждый год поклонники скачек со всего мира съезжаются в мае-июне на Весеннюю встречу, а в августе-сентябре на Большую неделю. Все дамы непременно должны быть в больших шляпах. Правда, их необязательно покупать, можно просто взять напрокат. При этом стать членами Международного клуба женщины никак не могут, это по сей день привилегия мужчин, которых по уставу должно быть ровно сто двадцать пять человек, ни больше, ни меньше. Список желающих вступить в клуб огромный, но чтобы попасть туда, приходится ждать, пока кто-то из членов умрет – тогда можно будет занять его место.
Запрет на игорные дома был не вечен, и через некоторое время знаменитое казино Баден-Бадена вновь гостеприимно распахнуло свои двери, чем не замедлили воспользоваться все желающие. Князь Павел Петрович Вяземский занимал должность поверенного в делах нашей миссии в Карлсруэ. "Он провел больше времени в игровых залах Баден-Бадена, чем в здании посольства в Карлсруэ, и его вынуждены были отстранить от занимаемой должности", – цитирует Эфферн в своей книге неопознанное письмо.
Лев Толстой вообще не планировал заезжать в Баден-Баден. Он следовал из Цюриха в Штутгарт, когда некий француз посоветовал ему познакомиться со знаменитым курортом "через его игорный дом". Толстой познакомился: проигрался в пух. Все время, что он пребывал в Баден-Бадене в июне 1857 года, Толстой провел за рулеткой; по его собственному признанию, "бушевал с опустевшими карманами", и то и дело записывал в дневнике: "Проиграл все!" Занял денег, их тоже проиграл, вернулся к дневнику: "Окружен негодяями! А самый большой негодяй – это я!" С финансами ему помог Тургенев, проживавший в городе постоянно. "Мне стыдно перед ним", – признавался в дневнике Толстой.
Не обошел вниманием казино и автор "Обломова" Иван Гончаров. Во всяком случае, такое предположение высказала в своем дневнике – в то время все вели дневники – Анна Достоевская.
"Видом своим он мне напомнил петербургских чиновников, разговор тоже казался мне заурядным. Два раза был Федя у Гончарова и говорил о своем положении. Гончаров сам проиграл вчера ужасно много, возможно, он не может даже оплатить свой счет за гостиницу".
О страсти к рулетке Достоевского знают все. Он ухитрился оставить в казино все, что у него было, вплоть до обручального кольца. Супруги Достоевские надеялись разработать систему, которая позволила бы им сделать состояние на игре, но увы – удача систематизации не поддается. Однако нет худа без добра – личные впечатления писателя вылились в пронзительный роман "Игрок", на редкость выразительный и психологичный. Мало того, проиграв обручальное кольцо, Федор Михайлович дал жене слово никогда больше не играть. И это слово сдержал – к рулетке, как и другим азартным играм Достоевский с тех пор не прикасался. Но казино Баден-Бадена до сих пор гордится тем, что ему должен великий русский писатель. Во всяком случае, так утверждает директор заведения Томас Шиндлер.