«Ален Делон как будто создан для обложек киножурналов — молодой, стройный, откровенно красивый. Как положено популярному актеру, он дает множество интервью. отвечает на всевозможные анкеты. …
И вот уже перед нами профессионал, труженик, для которого в его актерском деле и смысл и цель жизни.
Такая преданность искусству, конечно, импонирует, но и чуть-чуть настораживает. Особенно когда речь идет о художнике, о том, кто исследует человека во всей сложности его природы, человека мыслящего и действующего.
В искусстве воссоздается цельная картина мира, и художнику особенно опасно замкнуться в своем ремесле…
Такие мысли приходят в голову, и когда видишь Алена Делона на экране — вышколенного, техничного исполнителя, с какой-то особой четкостью и внятностью всего, что он хочет выразить, с его истинно французской (в отличие от традиции русской или итальянской) манерой играть всё, что надо, но не свыше того.
Ален Делон может сниматься о самых различных ролях. И даже больше: многоликость, многохарактерность одного и того же человека — самый важный лейтмотив его работы.
Так сыграл он одну из лучших своих ролей — Тома Рипли а фильме режиссера Роне Клемана «Яркое солнце». Рипли — юный красавец — приживал. Он путешествует по Италии со своим богатым и наглым приятелем Филиппом, вместе они веселятся, вместе пьют, вместе выходят а море на яхте. Но хозяин — это хозяин, а приживал — лишь приживал. Рипли должен хорошо знать свое место. И Марж, милая девочка, изучающая здесь, я Италии, искусство Ренессанса, она тоже — хозяина, а не Рипли.
Так продолжается до тех пор, пока Рипли но убивает Филиппа, а труп сбрасывает в море, предусмотрительно привязав к телу тяжеленный якорь. Теперь Филиппом становится он сам. В исполнении Алена Делона замечательны стремительность и, так сказать, автоматизм этого перевоплощения. Прежнего приживала, с опаской оглядывавшегося на миллионера, как не бывало, он и знать о себе не дает. (…).
Фильм «Яркое солнце» был поставлен в 1959 году, а год спустя Ален Делон снимается я роли совсем иного плана — роли Рокко в фильме «Рокко и его братья». Однако и здесь Делон продолжает начатую прежде тему.
Вот он, только что приехавший с Юга, из нищей деревни, — застенчив, неловок, угловат, даже запуган шумом и суетой большого города, а потом с каким-то покорным ужасом видит гибель семьи, трагедию брата Симоне, смотрит вокруг себя изумленными и отчаянными глазами. Он созерцателен и бездейственен. Даже когда озверевший Симоне насилует его возлюбленную, а самому Рокко скрутили руки какие-то подонки, в глазах его все тот же ужас и вопрос без ответа: «Неужели и такое может случиться среди людей?».
И в то же время этот святой наших дней — боксер-профессионал, наемный боец. В финале картины, когда семья Паронди празднует победу Рокко, он выбегает на балкон дома и безошибочным движением бросает бутылку вина соседям, он силен, раскован, свободен.
Это не только свобода натренированного тела, это свобода человека, приспособившегося к обществу, нашедшего способ удобного с ним сосуществования. Но для этого он должен быть святым для одних, а для других — боксером.
Критик Вера Шитова в своей книжке о Висконти очень точно пишет о том, насколько роли страстотерпца Рокко был необходим именно Делон с его «лишенным теплоты, металлически чистым тембром актерского инструмента».
Последний кадр фильма — последний мазок в роли. Собственно, это уже не Рокко, а длинный ряд одинаковых плакатов с его портретом и надписью о выступлениях я Брюсселе, Лондоне и Мельбурне. А на портрете — свисающая на лоб прядь волос, сомкнутые железные челюсти, жестокий взгляд исподлобья. Это его бойцовское, гладиаторское нутро, уже отделенное от живого человека, распечатанное в тысячах экземплярах и ставшее товаром. Висконти отлично придумал эту фотографию, а Делон сыграл ее" (...) (Лещинский И. Ален Делон // Советский экран. 1967. 7).