– Ой, спасибо, Агата – накормила ты меня сегодня от души! Крем-суп с шампиньонами был особенно великолепен. Передай от меня личную благодарность вашему шеф-повару.
– На здоровье, Влада Витальевна! – С улыбкой произнесла девушка, забирая счётницу у бизнес-леди. – Всегда рады видеть вас в нашем кафе. Хорошего вам дня!
Высокая дама в дорогом деловом костюме кивнула, и вышла из дверей заведения, а Агата, в свою очередь, поспешила отнести деньги в кассу. Перед этим, она осторожно заглянула в папку, и обнаружила там щедрые чаевые. «Спасибо, Влада Витальевна! – подумала про себя девушка, и мысленно уже представила, как сможет отложить эти деньги на оплату своей маленькой, но такой уютной квартиры, расположенной в отдалённом районе столицы.
После этого, молодая официантка потуже затянула узел на своём тёмно-бордовом рабочем фартуке, и продолжила, словно пчёлка – порхать по залу и обслуживать, спешивших к ним на «бизнес-ланч», посетителей. Стоял полдень, а это значило, что у большинства сотрудников из местного делового центра как раз намечался обед: в это время, их кафе, как правило, было «забито» до отказа.
Агате Черникиной было двадцать два года, и всю свою сознательную жизнь – девушка прожила в Москве, хотя её мама и рассказывала, что она сама, когда-то, жила в одной маленькой деревне в Подмосковье.
Сейчас же, девушка была сиротой: её единственный близкий человек – мама, умерла много лет назад, от сердечного приступа. Девушке, в то время, было всего шестнадцать, и она очень тяжело перенесла смерть матери. Прошли долгие недели, прежде чем Агата смогла, наконец-то, собраться с силами – и продолжить жить дальше, выбравшись из липкого омута всепоглощающей душу депрессии и тоски.
Единственное, что осталось у неё на память от матери – крохотная фотография, которую Агата поместила в небольшой изящный кулон в форме сердца. Этот кулон, девушка носила, не снимая: он для неё был словно оберег.
В самые тяжёлые моменты, когда ей было сложно принять какое-нибудь ответственное решение, или она стояла перед непростым выбором – Агата всегда обращалась за советом и поддержкой к духу матери, с которой «общалась» через маленькое серебряное украшение. Девушка верила, что Марина Егоровна (так звали её маму) – слышала её, и присматривала за своей любимой дочерью «с небес».
Агата любила Москву, с её яркими красками и динамичным темпом жизни, хотя жить здесь одной – оказалось совсем не просто. Оставшись без родных, девушка окончила школу, и сразу же пошла учиться в кулинарный техникум: когда-нибудь, мечтала Агата, она обязательно сама станет шеф-поваром, и будет готовить лучшие блюда в округе, так что их не стыдно будет подать даже, каким-нибудь, заезжим знаменитостям.
Впрочем, мечтам Агаты не суждено было сразу сбыться – никто в столице не хотел брать повара без какого-либо опыта. Всё, что могли предложить девушке – это должность мойщицы посуды, или, в лучшем случае, официантки.
И из «двух зол», Агата выбрала меньшее – решив, что работа официантки всяко лучше и выгоднее по деньгам, чем участь посудомойки, вынужденной почти круглые сутки отмывать за гостями заведения горы грязной посуды. «Ладно, - подумала тогда Агата, - поработаю пока так, поднаберусь опыта, посмотрю, как тут, у них, всё изнутри устроено – на ресторанной кухне, а там уж, дальше, видно будет».
Со временем, девушка настолько привыкла к молниеносному темпу своей новой работы, что почти даже забыла о том, что изначально – хотела для себя совсем иного. Однако, эта работа приносила ей неплохие деньги, и, в конце концов, молодой официантке удалось снять вполне приличное жильё, по сравнению с тем, где ей приходилось жить раньше.
При всём этом, Агата оставалась простой и дружелюбной девушкой, которая всегда улыбалась при виде гостей кафе, с удовольствием общалась с коллегами, и, в целом, старалась сохранять позитивный настрой в любой ситуации. Она вызывала у других людей исключительно светлые и тёплые чувства: одевалась она просто и скромно, но всегда в чистые и идеально выглаженные вещи – а её внимательные, светло-серые глаза – создавали девушке репутацию хорошего слушателя. Да и собеседником она была очень интересным, так как очень много читала.
Агате нравилось поддерживать любой разговор и быть в курсе всего, что происходит в окружающем её, огромном мире. Она, словно губка, впитывала в себя самые разные знания и факты, не забывая, впрочем, в свободное время, осваивать на своей маленькой домашней кухне новые оригинальные рецепты.
В премиум-кафе «Серебряный карп», Агата работала уже почти два года – до этого времени, она успела попробовать себя в роли официантки в нескольких других, более мелких заведениях, но именно «Карп» стал тем самым местом, в котором для девушки идеально совпали все условия в плане графика, заработной платы и хорошего, душевного коллектива.
Кроме того, именно здесь, Агата встретила своё счастье в лице Аркадия Орлова – парня из обеспеченной семьи, который так сильно влюбился в девушку, что сделал ей предложение уже через несколько месяцев после знакомства.
Сейчас Агата официально являлась его невестой, и, что было для неё самым радостным, но, в то же время, и волнительным – ждала от него ребёнка. Срок пока был совсем небольшим – всего пара месяцев, поэтому молодые люди хотели сыграть свадьбу как можно скорее: Агата мечтала выглядеть в подвенечном наряде максимально хорошо, чтобы не пришлось «подгонять» его под особенности изменившейся, за время беременности, фигуры.
«Кто бы мог подумать, что у нас всё получится, - иногда размышляла про себя девушка, - Мы ведь и познакомились-то, тогда, совсем случайно…».
Агата вспомнила тот день, когда к ним в кафе зашёл тихий, задумчивого вида молодой человек, с красивыми каштановыми кудрями и большой, похожей на словарь, книгой в руках. Аркадий тогда заказал только кофе и сэндвич с салатом и курицей. Молоденькая официантка как раз спешила отнести ему заказ, когда, по иронии судьбы, с одного из соседних столиков – на пол упал и разлился стакан с соком. Даже прорезиненная подошва не смогла спасти её от рокового «пируэта», который девушка совершила, поскользнувшись на сладкой жидкости.
– Ой! – только и успела выдохнуть Агата, когда увидела, как чашка с кофе опрокидывается аккурат на блестящие волосы читающего молодого человека. Аркадий громко вскрикнул – скорее, от неожиданности, чем от боли. Однако ароматная жидкость полностью «залила» его ухоженную причёску, и теперь стекала по возмущённому лицу парня крупными, кофейно-молочными каплями.
– Это как понимать?! – Задохнувшись от возмущения, начал он, но тут же и замолчал, увидев перед собой растерянную официантку.
– Простите меня, пожалуйста! – Всхлипнула всерьёз испугавшаяся Агата. – Я сейчас же принесу вам салфетки! Кофе и сэндвич, конечно же, будут за счёт заведения…
Лицо молодого гостя смягчилось, он оглядел стоявшую перед ним девушку с ног до головы, а потом произнёс, одновременно пытаясь смахнуть с лица остатки густой жидкости:
– Да ладно вам, успокойтесь – ничего страшного не произошло. Я сам растяпа – надо хоть иногда отрывать голову от всякого «чтива».
Агата бросила короткий взгляд на его книгу – это оказался толстенный учебник по экономике, и девушка быстро сделала вывод о том, что перед ней, вероятнее всего, был студент.
– Салфетки… Всё-таки они вам нужны. Я мигом! – Заверила его Агата, и унеслась в подсобку.
Когда она, через пару минут, вернулась обратно к столику, парня уже и след простыл. Однако на гладкой, отполированной до блеска, деревянной поверхности, лежали деньги и небольшой листок бумаги. Растерянная, вконец, девушка – протянула руку, и взяла несколько купюр и записку, в которой было всего два слова: «Заеду позже. Аркадий».
Агата изрядно удивилась и была заинтригована, и оттого, остаток рабочего дня всё никак не могла выбросить из головы этого таинственного молодого посетителя.
Вечером, Аркадий действительно заехал за Агатой. Он извинился перед ней за то, что не смог тогда остаться. Однако, по словам парня, у него как раз должна была скоро начаться очередная «пара», поэтому он поспешил вернуться в университет.
Молодые люди познакомились поближе, и, как оказалось, у них было гораздо больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. Аркадий, так же, как и девушка, просто обожал читать, в особенности детективы. Какую бы книгу не назвала Агата, тут же оказывалось, что её новый знакомый уже прочёл её, и мог сформулировать внятное мнение относительно её сюжета и главных героев.
Симпатия между ними вспыхнула сразу, сначала парень забирал официантку после смены и подвозил домой – а, в свободное от работы в кафе и учёбы время – они гуляли в парке, или ходили в кино.
Агата впервые в жизни радовалась тому, что у неё появился настоящий поклонник: раньше, она не воспринимала всерьёз немногочисленные ухаживания своих одноклассников, а затем и одногруппников в техникуме. С Аркадием же было всё иначе: девушка чувствовала, как внутри у неё расцветает прекрасный и нежный цветок любви, лепестки которого с каждым днём становятся всё плотнее, и тянутся – к точно такому же цветку, распустившемуся в сердце её возлюбленного.
Спустя пять месяцев нежных и бурных отношений, Аркадий, как-то вечером, отвёз любимую в очень дорогой и роскошный ресторан. Там, смущаясь и краснея, он достал из кармана маленькую бархатную коробочку синего цвета.
Сердце Агаты забилось как сумасшедшее, когда она взяла ту коробочку в свои дрожащие от волнения пальцы.
– Неужели, это…? – Она не смогла закончить фразу и прикрыла рот ладонью, чувствуя, что вот-вот расплачется.
– Просто открой…, - попросил Аркадий, казалось, готовый в любой миг сорваться с места в пляс, и утянуть за собой Агату.
Девушка медленно и очень осторожно нажала на защёлку и открыла изящный футляр. Там, на крошечной атласной подушечке, лежало золотое кольцо с крупным бриллиантом каплевидной формы. Камень, словно капельку росы, оплетали тончайшие золотые стебли – изделие выглядело совершенно божественным.
– Боже, как оно прекрасно…, - прошептала, запинаясь от избытка чувств, Агата.
– Тебе нравится? – С надеждой в голосе спросил Аркадий. – Нет! – Поспешно проговорил он. – Это совсем не то, что я хотел тебя спросить. Агата, ты… Выйдешь за меня?
Агата ощутила, как на глазах у неё, сами собой, проступают слёзы счастья. Восторг наполнил её сердце, ведь теперь она была полностью уверена в том, что жених любит её столь же сильно, как и она его.
Девушка обняла Аркадия за шею, нежно поцеловала, а затем спросила игриво:
– А ты, сам, как считаешь? Стоит мне подумать, или всё-таки сразу соглашаться?..
Воспользовавшись секундным замешательством парня, Агата счастливо рассмеялась, и легонько коснулась кончика его носа, со словами:
–Любимый мой, ну, конечно же, я согласна. Да! Да!! Да!!!
Аркадий счастливообнял невесту, и они продолжили наслаждаться совместным вечером. Через неделю после помолвки, Агата поняла, что беременна. Поначалу, она очень боялась признаваться в этом своему жениху, сильно переживала по этому поводу, но так или иначе, ей всё равно пришлось бы рассказать Аркадию про ребёнка. Тем более, что им ещё предстоял ужин в компании его родителей: молодому человеку не терпелось познакомить с ними свою невесту.
К счастью девушки, жених обрадовался грядущему «пополнению» в их молодой семье – о чём и поспешил сообщить отцу с матерью. Агата отговаривала его, считая, что сначала следует дождаться ужина и, если уж ему так не терпится, объявить об этом там, но парень упорно стоял на своём. С этого-то момента, жизнь молодой официантки стремительно начала превращаться в настоящий Ад…
2.
Елизавета Константиновна и Кирилл Геннадьевич Орловы были, в прямом смысле слова, шокированы, увидев свою будущую невестку. Уж чего-чего, а такого поворота, мать жениха никак не ожидала. Эта своенравная, требовательная, и невероятно капризная женщина – сразу же невзлюбила девушек, стоило ей только увидеть её на том первом, совместном семейном ужине.
– Агата, скажите, а вы всегда так просто одеваетесь? Это, какая-то, нарочитая небрежность, свидетельствующая о специфическом вкусе, или же продуманная стратегия в вашем стиле? Быть может, эти вещи, на самом деле, принадлежат каким-то малоизвестным, но нишевым – то есть, особенно дорогим брендам, которые не каждый может себе позволить?
Елизавета Константиновна посмотрела на девушку взглядом, полным змеиного яда. Агата тогда сразу поняла, что с будущей свекровью ей будет непросто.
– Да нет, что вы, - официантка улыбнулась как можно дружелюбнее, всем своим видом стараясь не выдать ужасного беспокойства, которое испытывала в присутствии матери жениха. – Мне просто кажется, что нет смысла тратить огромные деньги на повседневную одежду. Бренды ведь намеренно завышают цену, во многом, ещё и за известное «имя», написанное на ярлыке. Но к чему это, если этот самый ярлык – мы всё равно потом отрываем перед тем, как надеть то, или иное платье. К тому же, очень много хороших и практичных вещей можно найти и в обычных магазинах…
Агата не хотела вступать в открытое противостояние с Елизаветой Константиновной, так как понимала, что это, всё равно, не закончится для неё ничем хорошим. Нет смысла что-то доказывать тому, кто уже заранее всё для себя решил. А будущая свекровь, похоже, уже пришла в отношении девушки к однозначным выводам.
– Практичных, да… - Прошипела, сквозь зубы, мать Аркадия. – Что же, это многое объясняет. Вы ведь говорили, кажется, что ваша мать была родом из деревни?
– Мама! – Невольно воскликнул Аркадий, подавившись куском запечённой утки.
– А что я такого сказала? – С возмущением взглянула на сына мать. – Человек не должен стесняться своего происхождения, тем более, когда он хочет войти в столь уважаемую семью как наша. Правда, дорогой? – Обратилась она к своему мужу. – Лучше уж сразу выложить «все карты на стол», чтобы потом не удивляться, почему в нашей «породе» могут внезапно обнаружиться, какие-то, инородные примеси.
Последнюю фразу, женщина произнесла с явным намёком на невесту сына: к тому моменту, Аркадий уже сообщил им о беременности возлюбленной. Агата вмиг вспыхнула, однако сдержалась, лишь стиснув под стулом угол накрахмаленной скатерти.
– А я ничего не стесняюсь, Елизавета Константиновна, - спокойно ответила ей Агата. – В деревне тоже люди живут, и работают, между прочим, ничуть не меньше – а, порой, и гораздо больше «городских».
– Лизонька, право слово, что за «муха» тебя сегодня укусила? – Прогудел дружелюбно Кирилл Геннадьевич. – Агата права, я тоже против того, чтобы женщина слишком большие суммы тратила на одежду. Нет, я понимаю – сапоги там, шуба раз в пять лет…
Супруга наградила бизнесмена таким взглядом, что тот предпочёл не продолжать данную тему. Отец Аркадия, конечно, тоже не был в особом восторге от невестки, однако, он старался держать под контролем свои эмоции и недовольство. В конце концов, ведь сыну жить с этой простушкой, а не им.
Кроме того, Кирилл Геннадьевич, как никто, знал «огнеопасный» нрав своей супруги – а потому, за много лет, уже успел изрядно к нему привыкнуть. Мужчина предпочитал наблюдать за разворачивающимися перед ним «баталиями» как бы со стороны, с лёгкой иронией и напускным спокойствием.
– Что ж, кхм…, - закашлялся отец семейства, а затем решил «повернуть» беседу в ином направлении. – Давайте лучше обсудим грядущую свадьбу. Когда вы планируете пожениться?
– Ну-у-у? – Аркадий неуверенно переглянулся с возлюбленной. – Агаточка хочет провести церемонию побыстрее, из-за малыша. Заявление мы пойдём подавать на этой неделе. Так что, мы планировали устроить торжество, где-нибудь, через месяц - полтора…
Елизавета Константиновна, нарезавшая, в это время, томат в своей тарелке на тонкие ломтики – аж скрежетнула, с громким металлическим лязгом, столовыми приборами. На её губах заиграла злорадная ухмылка:
– Кто бы сомневался, ещё бы…, - произнесла она так тихо, что расслышать это мог только её супруг. Тот с грустью посмотрел на свою жену, вздохнул, и молча перевёл взгляд с сына на невестку и обратно.
– Сразу предупреждаю: платьем невесты и её причёской, а также общим образом – буду заниматься исключительно я! – Вслух произнесла Елизавета Константиновна. – Не хватало нам ещё, чтобы гости на свадьбе догадались, из какой… области, пожаловала к нам будущая жена нашего любимого сына.
Внутри у Агаты всё словно горело – она не могла даже вдохнуть, не говоря о том, чтобы съесть хоть что-то из того, что лежало перед ней на тарелке. Больше всего на свете, ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю, или оказаться где-нибудь, за тысячу километров отсюда – желательно, вместе с Аркадием.
Девушке становилось страшно от одной лишь мысли о том, что ей, теперь, придётся жить «под одной крышей» с этой язвительной женщиной.
– Хорошо. Спасибо, мамуль! – Радостно откликнулся Аркадий. Он, казалось, вовсе не замечал откровенного сарказма и унижений в адрес своей невесты. – Агата ведь будет только рада твоей помощи. Все в нашем кругу знают, что у тебя – самый изысканный и утончённый вкус! Правда же, Агаточка, ты же примешь помощь моей мамы со свадьбой?
Она посмотрела в глаза матери Аркадия, и поняла, что та сделает со своей стороны всё возможное – только чтобы подготовка к церемонии превратилась для девушки в натуральный кошмар. Елизавета Константиновна смотрела на неё с жадностью удава, перед которым сама невестка была лишь беспомощным и беззащитным кроликом.
– С радостью. – Только и смогла выдавить из себя молоденькая официантка, заодно изобразив на лице самую, что ни на есть, милую улыбку.
Остаток вечера прошёл в таком же напряжении, и постоянных попытках свекрови «задеть» бедную Агату. Она решительно не понимала, чем так сильно могла не угодить своим будущим родственникам – неужели, только лишь тем, что её корни из деревни? Но, что ещё больше ранило девушку – так это, практически, «нулевая» реакция на все эти издевки её жениха.
Аркадий словно находился под постоянным влиянием родителей, боялся и слово сказать против их воли. Как же такое возможно? Ведь наедине с Агатой – это был совершенно другой человек: самодостаточный, уверенный в себе, и, уж абсолютно точно, не побежавший бы по первому зову своей, излишне властной, матери…
А что, если Агата ошиблась, и это так и есть? Что, если поведение парня было лишь прикрытием, бравадой, имевшей своей целью завоевать её – Агаты, сердце. Но девушка чувствовала, что жених любит её, а потому надеялась, что тот всё же сможет набраться смелости, и поговорить со своими родителями – объяснив им, что нельзя так поступать с, без пяти минут, родными людьми.
Стоило молодым людям уехать, как в доме, между супругами Орловыми, произошёл следующий разговор.
– Нет, Кирюша, ну ты видел? Видел, кого он домой притащил? Это же беспородная дворняжка! Нищенка, фактически! А, всё туда же – «замуж за богатого»! Вот, не пойму я сегодняшнюю молодёжь – уж столько раз было сказано и на телевидении, и в книгах – нет счастья между партнёрами, чей союз – социально неравен. Нет, они всё равно пытаются в «элиту» пролезть – не мытьём, так катаньем… Ведь только слепой не видит, что эта Агата – деревенщина, не стоящая и мизинца нашего сына! Ещё и забеременеть от него умудрилась, мерзавка! Сделала «ход конём», ничего не скажешь!..
Елизавета Константиновна мерила широкими шагами гостиную, сложив руки на груди – так она, обычно, выражала крайнее своё недовольство какой-либо ситуацией.
– Эх, а ведь если бы не эта Агата – сынок уже мог бы сделать предложение Снежане…, - с мечтательным, но немного грустным видом, отметил Кирилл Геннадьевич, садясь в широкое кожаное кресло и закуривая дорогую кубинскую сигару. – И откуда она только взялась на нашу голову? Отец Снежаны – Давид Самуилович, наш давний партнёр по бизнесу. Он не раз намекал, что неплохо бы нашим семьям уже породниться – мол, и одногодки они, и равного положения, и – что самое главное, мы бы смогли наш бизнес вместе объединить. Сплошная выгода только была бы! Причём всем! Но нет – потянуло нашего Аркашу на приключения…
Мужчина выдохнул идеально ровное кольцо дыма.
– Так, а я тебе о чём говорю! – Продолжала неистовствовать супруга. – У Давида Самуиловича состояние исчисляется восьмизначными цифрами. Восьмизначными! Ну, где ещё наш сын себе такую отменную невесту найдёт? Это же как «джекпот» в казино сорвать! Один шанс на миллион! Кирилл…, - обратилась она вдруг к мужу повелительным тоном, так, что тот даже слегка вздрогнул, отчего вмиг закашлялся своим кубинским табаком.
– Что?.. – Преодолевая кашель, спросил он супругу, и воззрился на неё с искренним непониманием.
– Что-что, поговори с ним! Серьезно поговори! – Закатила глаза Елизавета Константиновна. Иногда ей казалось, что её муж слишком медленно соображает, оттого и «прошляпил» ровно половину тех денег, что они сейчас могли бы иметь.
– Как ты это себе представляешь? – Искренне изумился тот. – Что же, я, подойду и скажу ему: сыночек дорогой, бросай-ка ты свою бедную беременную невесту, и женись на Снежане Лазутиной. У неё отец богаче, и, вообще, нам капиталы надо восстанавливать. Так, что ли?
Кирилл Геннадьевич смахнул остатки пепла со своего домашнего пиджака.
– Он нам с тобой, за это, точно «спасибо» не скажет. – Продолжал он. – Более того, Лиза, мы его тогда совсем потеряем. Парни в двадцать пять лет, знаешь, какие «горячие»? Не дай бог, сбежит потом, куда-нибудь, с этой деревенщиной – мы ни его, ни нашего внука не увидим. Оно тебе надо?
Елизавета Константиновна задумчиво постучала по губе своим острым ноготком, с идеальным, матовым маникюром винного оттенка:
– Ещё неизвестно, наш ли это внук вообще. Что, если она от другого нагуляла, а на сыночка нашего – чужого ребёнка «повесить» решила? Это ведь вполне в духе всех этих хитрых провинциалок – встретить богатенького парня, и сразу «в оборот» его взять. Чтобы уже, наверняка, не вырвался…
Кирилл Геннадьевич отрицательно покачал головой:
– Да ну, Лиза, не верю я в это. Я же видел, как Аркашка на эту девчонку смотрел, да и она на него: любовь у них, Лизонька, притом настоящая. Не стала бы Агата от чужого мужика ребёнка рожать – если уж так рассудить, ей это и не выгодно вовсе: всё равно же понимает, что мы экспертизу генетическую – в любой момент можем сделать. Пусть даже и без ведома сына…
Кирилл Геннадьевич красноречиво посмотрел на свою жену. Орлову-старшему было пятьдесят семь лет, в то время как его любимой супруге – не так давно, исполнилось пятьдесят четыре года. До недавнего времени, их семья была весьма зажиточной: Кирилл Геннадьевич вёл успешный бизнес, Елизавета Константиновна держала собственный бутик модной итальянской одежды и аксессуаров.
Всё изменилось два года назад, когда их финансовое положение резко пошатнулось – Кирилл Геннадьевич совершил несколько фатальных ошибок при заключении ряда важных сделок, и из-за этого – семейство Орловых стремительно превратилось из богатых бизнесменов – в «дельцов среднего порядка». Надо отдать должное Кириллу Геннадьевичу – он никого и никогда не обвинял в своих неудачах, прекрасно понимая, что сам тогда плохо рассчитал возможные риски от падения прибыли.
Так, или иначе – у них больше не было настолько больших денег, чтобы позволить себе играть на поле более серьёзных игроков, так что брак Аркадия с дочкой давнего и надёжного бизнес-партнёра – как раз и должен был решить проблему «обновления» семейных капиталов Орлова-старшего. Дальновидные родители мечтали выбрать для своего сына богатую и перспективную невесту, а Снежана Лазутина в этом плане была просто-таки идеальным вариантом.
Однако эти мечты развеялись подобно сигарному дыму, когда Аркадий привёл в их дом бедную официантку из простой семьи.
– Ладно, посмотрим ещё – выдержит ли невеста мой особенный характер. – Елизавета Константиновна коварно улыбнулась мужу. – Наш Аркашенька, в конце концов очень мягкий и внушаемый. Рано или поздно, он своими глазами убедится в том, что такая простушка, как эта его Агата – ему вовсе не подходит. Будем надеяться, что это случится до того, как они пойдут под венец…
– А как же ребёнок, Лиза? – Осторожно поинтересовался Кирилл Геннадьевич.
– Да всё просто, дорогой: если ребёнок наш, Орловский, тогда она всё терпеть будет, и молчать – только ради того, чтобы нашему сыну угодить. Всё же, не может не понимать, какой она «куш», по-своему, отхватила. Ну, а если нет…
Женщина выразительно посмотрела на мужа. Тот понимающе улыбнулся и коротко кивнул супруге:
– …Тогда, может, ещё и не всё потеряно, и Снежану со счетов сбрасывать не стоит. – Закончил за жену отец семейства, и с довольным видом затушил остаток своей сигары в пепельнице.
3.
Агата стояла перед зеркалом в спальне своей маленькой квартиры, и внимательно всматривалась в собственное отражение. Девушка была бледна, а под глазами у неё залегли нехорошие, тёмные тени – признак усталости и эмоциональной подавленности.
Почти машинальным движением, она поправила расстилающуюся за её спиной белоснежную полупрозрачнуюфату: та мгновенно «ответила» своей хозяйке мягким блеском едва заметного стекляруса, бусинами которого была расшита лёгкая и невесомая ткань. После этого, Агата опустила взгляд ниже: свадебное платье сидело на ней идеально, равно как и жемчужные серьги-капельки, и аккуратная тиара, изготовленная из сотен маленьких переливающихся кристаллов.
Живот под платьем оставался таким же плоским, как и три недели тому назад, хотя срок беременности у девушки составлял уже ровно три месяца. Это было нормально, Марина Егоровна, говорила как-то дочери, что у неё беременность была почти незаметна вплоть до шестого месяца – только тогда, живот молодой мамочки буквально начал «лезть на нос». Но, несмотря на чудесное платье и роскошный свадебный гарнитур – Агата не чувствовала себя счастливой. Одному богу было ведомо, с каким невероятным трудом, ей удалось «отбить» у будущей свекрови именно этот вариант свадебного облачения.
Последние несколько недель выдались для нашей героине просто чудовищными: Елизавете Константиновне не нравилось в ней буквально всё, и, что бы ни делала для неё девушка, чтобы угодить – всё было «не то» и «не так». Матери её жениха не нравилось ни как Агата готовила, ни то, как она одевалась, ни то – как она двигалась на репетициях, их с Аркадием, свадебного вальса. Иногда невестка даже ловила себя на мысли о том, что свекровь, должно быть, недовольна и тем, как именно девушка дышит.
«Масла в огонь» подливал и Кирилл Геннадьевич, который либо во всём соглашался со своей злорадствующей супругой, либо ограничивался укоряющим Агату молчанием, мол, ну, вот, что поделать – такая у нас невестка. Ей приходилось молча терпеть весь этот негатив, или же отшучиваться, выставляя себя в их обществе ещё большей невеждой.
Аркадий, конечно же, воспринимал слова матери исключительно в позитивном контексте, и считал, что Елизавета Константиновна, таким образом, «учит» свою будущую невестку «основам выживания» в светском обществе. Молодой жених практически никогда не заступался за девушку, а если и делал это – в какие-то, особо острые моменты, то последнее слово в спорах – всё равно всегда оставалось за его «токсичной» матерью.
Последний же скандал, который устроили Агате Орловы – случился всего пару дней назад: родители жениха, буквально, довели девушку до истерики – так, что она даже испугалась за жизнь своего, пока ещё совсем крохотного, ребёнка.
В тот день, Елизавета Константиновна с Кириллом Геннадьевичем заявили, что отказываются видеть в качестве гостей на свадьбе друзей и коллег из кафе со стороны невесты. Мало того, свекровь настаивала на том, чтобы подружкой невесты непременно была Снежана – дочь их давнего компаньона по бизнесу. Такой поворот, естественно, ужасно расстроил Агату – и та попыталась вступиться за своих настоящих друзей:
– Я не понимаю, Елизавета Константиновна, чем конкретно вас не устраивают мои гости? – Спрашивала, сжав руки в кулаки от отчаяния, Агата. – Это замечательные, культурные люди! Я с ними уже два года работаю бок о бок, и ни разу ещё, в их адрес, не было жалоб ни со стороны посетителей нашего кафе, ни от кого-либо ещё.
Прежде чем ответить, мать Аркадия язвительно рассмеялась:
– Нет, ты серьёзно полагаешь, что я допущу, чтобы на свадьбе моего единственного сына «гуляли» всякие нищеброды? Ты, вообще, в своём уме, девочка? Очнись! К нам в ресторан приедет несколько десятков известнейших гостей, многие из которых – птицы такого «высокого полёта», что тебе и не снилось! Да у них одни запонки на пиджаке стоят больше, чем всё твоё кафе! Нет, Агата. Это – не обсуждается. Здесь тебе не деревенские посиделки, где все напиваются к концу вечера, и начинают горланить жалобные песни из «русского народного». У нас мероприятие совсем другого уровня.
– Называя этих людей «нищебродами», вы называете «нищебродкой» и меня – вы хоть это-то понимаете? – Не в силах сдержать душивших её слёз, произнесла Агата.
– Любимая, ты слишком близко к сердцу это всё воспринимаешь, - встрял в разговор Аркадий. – Мама же как лучше хочет. В самом деле, ну… Там ведь и правда будут очень влиятельные гости. Я не говорю, что твои друзья какие-то плохие, я просто говорю, что им действительно может быть неудобно находиться в такой, э-эм-м-м…
– В компании напыщенных богачей? – Не выдержав, сказала вслух девушка.
– Молодая леди, я бы вас попросил не оскорблять наших близких! – Вступился за своих гостей Кирилл Геннадьевич.
– Успокойся, Кирюша, - по-генеральски махнула рукой в сторону супруга Елизавета Константиновна. – Агата, у нас, просто никак не может смириться с тем, что наш сынок её, по сути, из грязи и нищеты вытащил. Ну, тяжело человеку, вот так сразу, поверить в своё счастье! Бывает. Ничего, мы обязательно сможем её «перевоспитать».
Агата же, уже ничего не стесняясь, плакала, стоя перед богатыми родственниками и женихом, и испытывая при этом, ни с чем не сравнимое, унижение. Наконец, она тихонько прошептала в сторону будущей свекрови:
– Да делайте вы, что хотите – а я так больше не могу.
С этими словами, девушка выбежала из ресторана, где они обсуждали грядущее празднество, и бросилась к себе домой. По пути она слышала, как Аркадий несколько раз позвал её по имени, но Агата не обернулась. Жених же, не спешил бежать вслед за своей возлюбленной, резонно полагая, что у той, наверняка, «гормоны разыгрались» на фоне беременности и предстоящей свадьбы, и что лучше будет просто дать ей немного времени – прийти в себя и «остыть». И вот сейчас, далеко не радостная невеста стояла в своей комнате и думала о том, стоит ли ей, в принципе, выходить замуж за человека, который не только не способен защитить свою женщину от нападок родных, но ещё и соглашается с ними – заставляя Агату чувствовать себя при этом полным ничтожеством и «прихлебательницей», на которой женятся лишь из-за того, что она носит «под сердцем» ребёнка их дорогого наследника.
Машина должна была приехать к её подъезду через полчаса, чтобы отвезти сначала в ЗАГС, а потом, и в тот шикарный ресторан, где всем заведовала Елизавета Константиновна. Агата вновь заглянула в зеркало, и увидела, как у девушки в отражении мелкой дрожью трясутся губы.
Погладив свой живот, и сделав один долгий глубокий вдох – девушка решительно сорвала с себя фату, вместе с тиарой, и бросила их на кровать. Быстро переодевшись в джинсы и удобную рубашку, Агата покидала в чемодан всё самое необходимое, и, как можно незаметнее, выскользнула из дома, стараясь при этом не попасться на глаза соседям.
Через полчаса, она уже сидела на лавочке, рядом с автовокзалом, и горько плакала. Девушка, фактически, сбежала с собственной свадьбы, и, хотя и испытывала к своему жениху самые нежные чувства – не могла смириться с его слабоволием и отсутствием, с его стороны, всякой поддержки. Не так Агата планировала свою семейную жизнь: меньше всего на свете, ей хотелось стать ещё одним предметом мебели в чьей-то, богато обставленной гостиной, из которой её могли выкинуть в любой момент, стоило только такому «предмету мебели» надоесть своим чванливым владельцам…
– Что случилось, милая? Почему слёзы льём? – Неожиданно спросил девушку чей-то ласковый голос.
Агата медленно отняла руки от лица и посмотрела на говорившего: перед ней стояла благообразная старушка. Пожилая женщина везла за собой небольшую, но до отказа набитую чем-то тележку на колёсиках. Из-под пёстрого платка на её голове – выбивались серебристо-белые пряди.
– Ты не подумай чего, я ведь просто так мимо шла, на автобус билет покупать, - продолжала говорить женщина. – Вижу, что плохо тебе, дай, думаю, спрошу – авось, чем помочь смогу?
– Не знаю. Потерялась я, похоже, в этой жизни, - вытирая слёзы кулаком, произнесла, всхлипывая, Агата. – Вчера казалось, что у меня ещё всё впереди, целый новый мир откроется – а сегодня, что я потеряла всё. Причём, своими же руками всё и разрушила… Но по-другому поступить я не могла.
Старушка взглянула на неё внимательно, так, словно пыталась разглядеть нечто особенное в облике Агаты – чего сама она не могла видеть. Наконец, женщина предложила:
– Путник на дороге долго без указателя не продержится. Поехали-ка со мной, в деревню? Тут недалеко, километров пятнадцать-двадцать будет. Меня Зинаидой Матвеевной звать, - представилась вместе с этим старушка.
– То есть… как это – поехать с вами? – Смутилась девушка. – Нет, не стоит – неудобно мне как-то. Я ведь… понимаете, я ребёнка жду. Что мне вас стеснять?..
Зинаида Матвеевна улыбнулась хитровато:
– И-и-и, милая – да если б меня это смущало, я бы тебе и предлагать не стала тогда. Я хоть и одна живу, но не голодаю. Гаданием я занимаюсь, да знахарством: любую хворь вылечить могу, ежели правильно травы подобрать. Да и за предсказания мне люди хорошо платят – я гадаю точно и всегда верно, о любом человеке могу всё рассказать, окромя самой себя и своих родных. На это только «запрет» стоит. Однако ж, время меня не молодит – помощница мне нужна, чтоб помогала сборы делать, да людей бы записывала, кто из местных приходит, иль из других, каких, мест жалует… Вот я тебе и предлагаю. Поехали, хуже-то тебе от этого всё равно не станет, зато, может статься, ты свой путь заново обретёшь. Прояснится пелена, что на твоей судьбе-то лежит.
Подумав немного, Агата согласилась: поступок этот был продиктован больше той безысходностью, которую, в тот момент, ощущала девушка. Ещё – ей было страшно, что Аркадий найдёт её, и тогда уж его мать выместит на ней всю свою злобу – за испорченную свадьбу её драгоценного сыночка.
4.
Так, Агата переехала к Зинаиде Матвеевне, и стала жить с ней. У женщины в деревне оказался большой добротный дом, в котором было целых два этажа и удобный пристрой: там, сельская знахарка хранила все свои травы и ингредиенты для целебных снадобий.
Кроме того, это помещение использовалось и в качестве кладовой – здесь, на высоких деревянных стеллажах, хранились банки со всевозможными «закрутками» на зиму, сушились травы и мелкая рыбка, которую иногда Зинаиде Матвеевне приносили деревенские рыбаки.
Потекли светлые и благостные дни: Агата помогала старушке-целительнице по хозяйству, подметала и мыла дом, готовила – словом, делала всё, чтобы как-то оправдать своё нахождение в её жилище. Ей, до сих пор, было немного стыдно, что она, вот так, приехала жить к незнакомой женщине – однако Зинаида Матвеевна, не шибко-то, давала ей брать всё «управление горницей» на себя:
– Ты успокоишься хоть ненадолго, стрекоза? – Спрашивала старушка с доброй улыбкой. – О ребёночке-то подумай – не гоже так надрываться-то. Пыль – она всё равно никуда не убежит, можно и опосля убрать…
На это, Агата отвечала веселым смехом, и продолжала уборку. Она была рада, что пожилая гадалка относится к ней по-человечески, и потому хотела облегчить ей и без того непростой быт. Девушка рассказала ей о своём прошлом и о том, как издевались над ней богатые родители жениха. В ответ на это, хозяйка глубокомысленно изрекла, что «каждому воздастся по деяниям его», и этих людей непременно настигнет Высшая Справедливость.
К Зинаиде Матвеевне из разных городов и дальних деревень всё время приезжали люди. И всем им была необходима помощь старушки-провидицы, что могла видеть будущее и лечить почти все болезни. Постепенно, знахарка стала обучать своему мастерству и Агату, доверяя ей сначала смешивать несложные зелья из сухих трав, а позже – и готовить лечебные отвары.
Однажды, девушка попросила погадать ей, и Зинаида Матвеевна с радостью согласилась. Вот только, сколько бы ни вглядывалась гадалка в линии на руке Агаты – так и не смогла ничего толком увидеть.
– Странно это…, - произнесла медленно женщина, так и сяк крутя перед собой ладонь девушки.
– Что там? Что вы видите? – Любопытство молодой помощницы заставляло её саму приблизить своё лицо к таинственным рисункам, тянувшимся вдоль её левой руки.
– Да не видно ничего. Туман густой.
Гадалка проморгалась как следует, и выпустила из своей руки ладонь Агаты:
– Видно, устала сильно сегодня. В другой раз погадаю.
Агата не стала приставать к пожилой женщине, хотя ей и было интересно, что могло ждать её в будущем. Она своими глазами видела, как Зинаида Матвеевна «ставит на ноги» практически безнадёжных людей, а потому, в силе её дара, нисколько не сомневалась.
Молодая девушка даже не догадывалась о том, что всю следующую ночь – знахарка провела рядом с её кроватью, внимательно всматриваясь в лицо спящей Агаты. «Что же с тобой не так? – Спрашивала саму себя Зинаида Матвеевна. – Почему жизни этой девчонки не видишь? Неужели дар – стал слабеть из-за возраста?». Целительница глубоко вздохнула, и грустно покачала головой – не время ей было ещё свою силу терять, ой, не время…
Однажды, когда Агата пересказывала старушке содержание многочисленных любовных романов, которые успела прочесть, пока жила в городе – девушка обмолвилась о том, что к чтению её приучила мать, и показала знахарке фотографию Марины Егоровны.
Зинаида Матвеевна на мгновение опешила, вглядываясь в лицо молодой женщины, запечатлённой на фото, а потом медленно спросила помощницу:
– Господи! Милая, откуда у тебя эта фотография?
Голос и руки пожилой целительницы дрожали, словно сухой лист на осеннем ветру. Агата даже испугалась, уж не стало ли ей плохо?
– Зинаида Матвеевна, вам нехорошо? Может, вам настойки успокоительной налить, или чаю покрепче принести? Вы только скажите – я мигом сбегаю! А то, что-то мне ваше лицо совсем не нравится – уж больно вы бледная стали…
Знахарка, вместо ответа, только вцепилась в руки девушки, удерживая ту на деревянной скамье, с которой Агата так порывалась встать. Зинаида Матвеевна чувствовала, что дыхание у неё, вот-вот, остановится, если она не услышит ответ на свой главный вопрос:
– Агата, не томи! Говори – откуда у тебя эта фотография?! – Почти прокричала беременной помощнице старушка.
– Так это мама мне и оставила, незадолго до своей смерти. – Глядя на женщину с нескрываемым изумлением, произнесла Агата. Она не понимала, что такого интригующего могла обнаружить её благодетельница в старенькой, изрядно выцветшей фотокарточке.
Тем не менее, девушка продолжила, не желая обижать Зинаиду Матвеевну:
– Это фото, когда-то, сделал мой папа – на мамин фотоаппарат. Мама говорила, отец был дальнобойщиком – как-то раз, машина у него в пути поломалась, и он заехал в её деревню. Они друг друга как увидели – так и полюбили сразу. Только всего одна ночь у них была – на следующий день, отец должен был вернуться на рейс… Больше мама его никогда не видела. А через девять месяцев – я на свет появилась, и единственное свидетельство того, что у меня были мама и папа – заключено в этой маленькой фотокарточке. Такая вот романтика…
Агата с грустной улыбкой закрыла крышку кулона..
– Быть того не может…, - медленно прошептала пожилая целительница, и вдруг бросилась куда-то к комоду, откуда, порывшись, достала старый, изрядно потрепанный фотоальбом. Осторожно присев обратно на лавку, Зинаида Матвеевна открыла перед девушкой альбом.
– Смотри! –Дрожащим голосом приказала она молодой помощнице, а затем ткнула поочерёдно сначала в одно фото, а потом в другое, и в третье…
Теперь пришла очередь изумиться Агате: на неё, с многочисленных цветных и чёрно-белых фотографий, смотрела её родная мать! Молодая девушка почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.
– Что?.. – Шептала поражённо она, не в силах сдержать весь, внезапно нахлынувший на неё поток эмоций. Чувства, словно бурная горная река, рисковали затянуть её в свой бездонный омут. – Но я… Я даже подумать не могла… Получается, что моя мама жила здесь? Вы знали её, Зинаида Матвеевна?
Старушка-знахарка, вместо ответа, только покачала головой. Каждое произносимое ею слово – падало на сердце Агаты, точно тяжёлый камень.
– Не просто знала, девочка моя…, - прошептала взволнованно та. – Господи, а я-то, дура старая, не смогла сразу сообразить ничего…
Агата прижала ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть от переполнявших её эмоций:, она и боялась услышать правду, но и уже догадывалась о том, что пытается сказать ей пожилая целительница.
– Вот почему, я про тебя ничего увидеть не могла, Агата! – С трудом сдерживая блестевшие на глазах слёзы, говорила старушка. – Ты – мой родной человек по крови! Внучка моя!..
С минуту, Агата молча глядела на Зинаиду Матвеевну, а затем – осознание «накрыло» её мощной и горячей волной.
– Бабушка?! – Всхлипывая, медленно произнесла девушка. Но… Как же это? Как такое возможно? – Шокированная Агата с трудом могла представить себе, что женщина, приютившая её саму, и её – ещё не родившегося ребёнка, на самом деле, оказалась её кровной родственницей. И не кем-нибудь, а бабушкой – самым родным человеком на земле, после её матери…
– Ты позволишь мне обнять тебя? – Робко спросила её Агата.
Зинаида Матвеевна не стала ничего отвечать – она лишь бросилась к своей, вновь обретённой внучке, и стиснула ту в крепких объятиях. «Бабушка, бабуля… Поверить не могу, как же долго я мечтала о том, чтобы у меня на земле остался ещё хоть кто-то, из близких – а тут…», - Агата перестала стесняться, и расплакалась. «Родненькая моя, Агаточка, - отвечала ей также, сквозь слёзы, та. – Ведь чуяло, чуяло моё сердце ведовское, что не просто так, тогда, судьба меня к тебе привела. Как «стукнуло» что-то внутри, что нужно было рядом с тобой остановиться, и помощь предложить… А это, вот оно что, оказывается – родная кровь…».
Чуть позже, когда обе женщины сели за стол – Агата всё же решила заварить своей бабушке лечебный отвар: слишком велико было потрясение от прошедшего дня.
Зинаида Матвеевна продолжила рассказывать Агате историю её матери. Для беременной помощницы целительницы – словно бы приоткрылась некая «тайная» дверь, через которую Агата смогла увидеть тени собственного прошлого.
– Твоя мама, Марина, жила, когда-то давно, в этом самом доме. – Вытирая слёзы рукавом рубашки, произнесла Зинаида Матвеевна. – Я ведь, фотографии-то, все специально убрала, чтобы душу себе понапрасну не травить… Мы с дочкой тогда жутко рассорились, из-за этой её, незапланированной беременности. Я говорила, что ей надо было учиться, мой дар перенимать – людям помогать, а она этого всего не хотела. Марина желала для себя обычной спокойной жизни, с мужем и ребёнком… Сказала, что поедет в город, искать Василия (так отца твоего, того дальнобойщика, звали). В городе же, она тебя и родила. Увы, больше мы с ней не виделись – она перестала писать почти сразу. Я думала, что ей удалось найти своё счастье… А это, видать, была простая обида. Непонимание. Знала бы ты, внученька, сколько бы я отдала, чтобы хоть на минуточку твою маму увидеть. Сказать Мариночке, как мне не хватало её все эти годы…
Агата участливо накрыла руку знахарки своей рукой, и попыталась её успокоить:
– Не стоит так убиваться, бабуль. Мама тогда не смогла папу разыскать – что правда, то правда: город оказался слишком большим, да и не факт, что он ей правду тогда сказал. Что бы там ни было – теперь я рядом с тобой, и никогда тебя одну не оставлю. Клянусь тебе.
Зинаида Матвеевна, успокоившись было, вновь встрепенулась:
– Так что же мы сидим, внучка? Поехали к этому твоему Аркашке и его семье! Покажем этим негодяям, где «раки зимуют»! Я на них такую порчу наведу, если они перед тобой не извиняться – что, вовек, ни один священник их очистить не сможет!
Агата жестом остановила решительное настроение пожилой женщины:
– Ни к чему это, бабуль. Не нужна я им, – с грустью в голосе произнесла девушка. – Если он мне, за всё это время, даже не позвонил ни разу, значит, меня уже давно «списали со счетов». Вдруг, когда мы приедем, они на нас охрану «натравят»? Что тут скажешь – богатые люди могут себе позволить менять девушек как перчатки…
Зинаида Матвеевна пристально посмотрела на внучку, но всё же отступила:
– Воля твоя, Агата. Ты только не переживай сильно – без него же, как-то, жили? Жили. Вот и дальше проживём. И не хуже, чем они – богатеи проклятые.
Так и стали они жить дальше. Спустя полгода, в положенный срок – Агата родила замечательного сынишку, которого назвали Коленькой. Мальчик был очень похож на свою маму и бабушку, и Агата этому втайне радовалась – хотя бы нет черт, способных ей напомнить о разбитом сердце и несбывшихся надеждах, вина за которые – лежала на отце малыша.
Зинаида Матвеевна души не чаяла в любимом правнуке и, несмотря на преклонный возраст, не переставала играть с ним и рассказывать ему их местные, деревенские сказки.
Прошёл год. Однажды вечером во время сильного ливня, Зинаида Матвеевна услышала тихий стук в дверь.
– Кто бы это мог быть? – Спросила Агата, которая как раз возилась с маленьким Колей на большом круглом вязаном ковре: мать с сыном играли с маленьким пушистым котёнком, который прибился к их дому этим летом.
Старая знахарка сначала нахмурилась, а потом поджала губы, будто почувствовала что-то неладное:
– Посиди-ка в соседней комнате, внучка, - велела она. – Не спрашивай ничего, просто идите туда, вместе с Коленькой. А я открою.
Агата заволновалась, хоть и выполнила просьбу бабушки: на всякий случай, она не плотно прикрыла за собой дверь, чтобы слышать, что происходит в передней.
Зинаида Матвеевна отперла толстую дубовую дверь, впуская в дом до нитки промокших путников. Это была супружеская пара – муж с женой, исхудавшие и потерявшие, казалось, последнюю надежду.
– Что, пожаловали? – Грубо спросила их знахарка. – А я-то, уж думала, не придёте вовсе. Но, видно, и до вас Божий Суд добрался, раз в такую даль пешком пришли.
– Все автобусы отменили, - пожаловался ей мужчина, лет шестидесяти на вид. – Вот и пришлось нам грязь буквально «ногами месить». Будьте так добры – разрешите нам до утра хотя бы в вашем сарае от непогоды укрыться?
Целительница сначала промолчала, а потом обратилась к женщине:
– Чего надо-то? Вижу, вас ко мне беда привела. В ином случае, вы бы ко мне пути вовек не сыскали – уж, я-то, об том позаботилась…
Она посмотрела на позднюю гостью хмурым, совсем недружелюбным взглядом.
– У нас сын пропал…, - захлебнувшись собственными слезами, произнесла женщина. – Аркадием зовут. Уже три недели, как его найти не можем – и полицию подключали, и детективов частных – всё бесполезно. Ни машины его, ни его самого… Помогите, ради бога…
Женщина, рыдая, прижала к глазам грязный платок, а муж стал поглаживать её по плечам, пытаясь успокоить.
– Нас к вам людская молва привела. Говорят, вы можете человека по фотографии найти… - Произнёс мужчина, и достал из внутреннего кармана непромокаемой куртки среднего размера фото. – Вот, посмотрите, пожалуйста, может, он хотя бы жив ещё…
Гадалка с неохотой взяла из рук фотографию и, глядя на изображенного на ней парня, с откровенной неприязнью прошептала: «Так вот ты какой, зятёк…»
В этот момент, дверь скрипнула, и оттуда вышла Агата с сыном на руках. Молодая мать с презрением взглянула на Орловых – ведь это именно они потеряли своего любимого сыночка – отца Коленьки, и сейчас, осунувшиеся и полностью шокированные происходящим, взирали, снизу-вверх, на свою несостоявшуюся невестку.
– И вам добрый вечер, Елизавета Константиновна. Вот видите – вернулась я в родную деревню, как вы и мечтали.
Глаза девушки горели откровенной ненавистью по отношению к людям, сломавшим, по сути, её жизнь.
– Что же вы, издевались надо мной – покуда власть у вас была, а теперь – пришли к моей бабушке помощи просить?! – Гневно произнесла Агата.
– Агаточка… милая… Прости нас, Христа ради! – Елизавета Константиновна как была в спортивных штанах и сапогах, так и повалилась перед девушкой на колени. – Дураками мы были, каюсь! Счастья своего в тебе не разглядели! Женили потом сына на этой Снежане – а она такая стерва оказалась! Вот где, змея-то подколодная была! Да только не сразу мы это разглядеть смогли…
Знахарка, прищурившись, ответила внучке:
– Эта девица, со своим отцом, остатки их богатства под себя «подгребла», с «голым хвостом» их всех оставила…
– Всё так, - кивнул, глядя на женщин с сожалением и мольбой, Кирилл Геннадьевич. – Аркадий решил строительную фирму открыть, чтобы хоть как-то нас троих «прокормить», да только, вот… Беда с ним приключилась. Агата, прости меня и мою нерадивую жену, только вы сможете нашего Аркашу спасти! Что хочешь, для тебя и внука сделаем! Прости нас, старых дураков, а?!
Агата, хоть и злилась на своих несостоявшихся родственников, но сердце у неё было не каменное. К тому же, она никогда не желала Аркадию смерти, а потому кивнула бабушке, и та – поводив несколько секунд над фото своей рукой, медленно произнесла:
– Вижу, сын ваш жив. В комнате его держат, но не в простой – а где-то, глубоко под землёй. То ли подвал какой, то ли… Не могу точно сказать. Рядом с ним человек стоит: высокий, кудрявой масти. Имя у него ещё странное. Диковинное, не наше – не русское. Эрл… Эльдар… Раф… Ещё букву «Ч» вижу, как «чайка».
Орловы с минуту размышляли над сказанным гадалкой, а потом, лицо Кирилла Геннадьевича неожиданно «просияло»:
– Эльдар Рафаилович! Чемизов! Точно! Это друг Аркадия, они вместе ту молодую фирму «поднимали», для которой Аркаша поехал договор заключать. И бункер у него под домом есть! Он сам тогда нам хвастался, когда в гости приезжал!
Вслед за этим, Елизавета Константиновна расплакалась и поблагодарила Зинаиду Матвеевну с Агатой:
– Спасибо вам! Спасибо! Мы сейчас же пойдём обратно, сообщим обо всём полиции…
– Не надо вам сейчас никуда ходить – вон, непогода какая на улице лютует, опасно это. Утром пойдёте. А сейчас раздевайтесь-ка, да сядем ужинать – я суп в котелке подогрею. Хоть с внуком познакомитесь, если Агата не против будет.
– Я не против, - спокойным, но чуть отстранённым тоном ответила ей внучка. – Только на руки его не берите, он не любит, когда его чужие люди обнять пытаются – не привык ещё…
– Да ведь… да ведь я же не чужая, - с лёгким оттенком обиды в голосе произнесла Елизавета Константиновна. – Я же его бабушка…
– Об этом пока рано говорить, - напомнила ей Агата. – Дальше видно будет, а пока попробуйте с ним просто пообщаться, для начала.
Весь вечер Орловы возились с внуком, а утром, на первом же автобусе – поехали обратно в город. Там, они передали полиции всю имевшуюся у них информацию, и, к коттеджу Чемизова тут же был направлены оперативники.
Всё оказалось в точности так, как «увидела» Зинаида Матвеевна: бизнесмен решил обмануть Аркадия, и, сгубив его, захватить многообещающую фирму Орлова-младшего.
Однако Эльдар оказался трусом, и не смог лично устронить молодого мужчину – вместо этого, он запер его в бункере, у себя под домом, где надеялся заморить его голодом, а затем вывезти его тело в лес. И там всё подстроить таким образом, будто Аркадий Орлов, заблудился в лесу и умер от естественных причин – переохлаждения и отсутствия воды и пищи.
После того, как Чемизова арестовали, а Аркадий вернулся домой – молодой человек кардинально пересмотрел свои взгляды на жизнь: едва не умерев от голода под землей, Аркадий понял, сколь дорогую цену он заплатил за проявленное когда-то малодушие. Отец с матерью, конечно же, рассказали ему о том, что его спасение никогда не совершилось бы – не согласись им помочь Агата со своей бабушкой.
Мужчина сразу же отправился в деревню, и на коленях стал умолять бывшую невесту простить его. Не сразу, но Агата его простила – правда, перед этим, молодому бизнесмену пришлось изрядно постараться, чтобы завоевать её сердце по новой.
Если раньше, он во всём прислушивался к мнению своих родителей, и никогда не перечил их воле – то теперь, наконец, стал жить и действовать своим умом, чем изрядно обрадовал Агату и Зинаиду Матвеевну, которая наперёд сказала внучке о том, что Аркадий её действительно любил всё это время, да только не мог выйти из-под «железной пяты» своих родителей.
Сейчас, Агата и Аркадий всё-таки поженились. Они переехали обратно в город, и теперь воспитывают Коленьку в своём доме, живя отдельно от Елизаветы Константиновны и Кирилла Геннадьевича. Однако ни их, ни Зинаиду Матвеевну – они не забывают, и, насколько позволяет им время и рабочие дела, навещают старенькую целительницу в её деревне.
Агата теперь держит свой собственный, маленький семейный ресторанчик, в котором частенько сама готовит, и который пользуется популярностью у жителей их района. Аркадий же смог преуспеть в строительном бизнесе, так что денег у семьи Орловых стало снова достаточно.
Вот только, былая спесь с бывших богачей слетела окончательно, и они больше не меряют окружающих их людей по количеству денег на банковских счетах и «чистоте» происхождения. История с похищением сына и несправедливостью к молодой невестке многомуих научила..