Едва закрылась одна дверь за скелетами, кто-то осторожно отворил другую, крохотную и скрипучую, что таилась в укромном уголке. А вообще комната хорошая была, чистая да светлая, даром что в башне. Постель, как у княжны, даже кушетка бархатная, да ночной горшок. Подивилась Яга, да виду не подала. Всё на дверцу смотрела.
- Проходной двор какой-то, - фыркнула Яга, разглядывая ту, что появилась из двери.
Росточка она была невысокого, едва доставала ведьме до пояса. Болотно-зеленые волосы заплетены в лохматые косы, а в глазах - тоска и служение.
- Кикимора? - вздохнула Яга. Зеленоволосая поклонилась. - В услужение прислали?
- Ваша светлость... - снова кланяясь начала было кикиморка, но ведьма её перебила.
- Довольно челом бить, до светлости мне, что улитке до ястреба. Далеко и невозможно, то есть. Звать тебя как? - кикимора молчала. - Имя у тебя есть? Коли позвать тебя надо, что другие говорят?
- Эй, кикимора и говорят, - грустно ответила зеленоволосая. - А имя может и было когда, да разве упомнить...
- Так коли не помнишь, любое бери, - предложила ведьма. - Меня Ягой кличут. А кот - Баюн. Тебе какое имя нравится?
- Слыхала я как-то... Любава... Ох, красиво, - кикимора шмыгнула носом. - Да только подойдёт ли?
- Отчего ж не подойти, - улыбнулась Яга. - А у Кощея в услужении как оказалась?
- Так он во всех болотах шерудит, русалок да кикимор таскает. Русалок знамо для чего, чтоб слух и взор услаждать, а кикимор - чёрную работу делать.
- Насовсем что ли? - нахмурилась Яга.
- На год после того, как утопла. Коли буду справно служить, сосватает меня домовому. А коли осерчает, быть мне супружницей водяного, а тогда век в болоте мокнуть.
- А служить хорошо - это как? - вдруг спросил Баюн. - Вы, бабы, лясы вечно точить можете, а кот у вас тут того и гляди с голодухи подохнет. Может, сметанка найдётся?
Яга ухмыльнулась, а кикимора испугалась было, а потом рот ладошкой прикрыла, да захихикала.
- Это не ты ли тот кот, что мышь у княжны на постели ловил? - спросила она.
- А может и не надо сметанки... - задумчиво протянул Баюн.
- Да не серчай, ты ж один во всём царстве говорящий. Ой! Кощей за тебя мешок золотых обещал, скучно ему, говорит, а тут хоть какое развлечение. Ты уж помалкивай при нём. А сметанку добуду.
Счастливая Любава выскочила в свою крошечную дверь. Яга, не теряя времени, тоже в эту дверцу заглянула, да следом не пошла, головой лишь дёрнула.
- Оберегов-то навешал, ирод костлявый! Да чтоб ему вовек злато его считать, не пересчитать! Чтоб сидел, от скуки чах, да угомониться не мог!
- Эк ты разошлась, - восхищённо сказал Баюн. - Не пролезем?
- Ну коли не прочь на свою шкуру проклятий да отравы схлопотать, ступай. Снять не смогу, не я вешала, не подпустит.
- А кикимора как ходит? - удивился кот.
- Так она неживая, что ей сделается? Жалко мне её, такому супостату служить...
Баюн не ответил, сметану ждал. Как Любаву с блюдцем увидал, манерность свою отбросил, да бросился к сметане, мурлыкая.
- А все-таки кот - он и есть кот, даром, что говорящий, - покачала головой Яга. - Помани сметаной, продастся с потрохами. А скажи мне, Любава, есть тут домовые-то?
Про домовых Яга сразу разузнать решила, как только кикимора про сватовство сказала. Кто ж лучше них все ходы и выходы замка ведает? Да только не станут они ради ведьмы стараться. А ради зазнобы своей...
- Есть, конечно, - кивнула кикимора.
- Чай и не вредные есть? Такие, чтоб душевные?
- Один, - покраснела Любава. - Антипкой звать. Красавец писаный, каких свет не видывал! Нос у него, точно репа крупная, глаза как два блюдца, только серые. Да волосы цвета осенней соломы.
- Тебе бы летописи слагать, - фыркнул Баюн.
- Ты там за сметаной смотри, чтоб не убежала, - осадила его Яга. - Так что там Антипка-то? Жениться хочет?