В 1970 году в Великом Новгороде археологи обнаружили 14 берестяных грамот второй половины XIV-первой четверти XV века, которые ученые определили как часть судебного архива. Грамота №466 – одна их них. Верхняя часть документа была утрачена, до нас дошел такой текст: «... На Софонтее. Во дворе голову оубиле. А и кхъ бе взвесте неть. А животъ взяле. Какъ, осподине, пецалуеше». Приведу перевод по частям.
«... На Софонтее». Вероятно, Софонтий (вариация имения Софоний) – убийца, и первую несохранившуюся часть фразы можно реконструировать как «вира на Софонтее» (вира – денежный штраф за убийство) или «вина на Софонтее».
«Во дворе голову оубиле». Слово «голова» есть в Русской Правде – древнейшем кодексе русского права, начало которого связано с именем князя Ярослава Мудрого и периодом с 1030-х годов до 1054 года. Лексикографы толковали юридический термин «голова» по-разному; в сумме всех версий получается: «убийство» или (в зависимости от контекста) «убитый». Убийцу та же Русская Правда называет «головником». В памятниках письменности XIII-XVII веков слово «голова» употреблялось в значении «человек», чаще всего живой. В юридических же документах XVII века убитый человек часто обозначался как «убитая голова»: «душегубца судят над убитою головою». Существительное «головщина» в источниках XV-XVII веков – убийство, а также штраф за него. Современное прилагательное «уголовный» – «младший» родственник древнего юридического термина «голова». Итак, возвращаясь к новгородской грамоте: «Софонтий во дворе человека убил».
«А и кхъ бе взвесте неть». «А кто он был, известия нет, неизвестно». То есть неизвестно, кем был убитый.
«А животъ взяле». Первое значение древнего слова «живот» – жизнь. Затем следуют «всякое живое существо», «животное», «домашний скот», «нажитое имущество/домашний скарб, пожитки», «часть тела между грудной клеткой и тазом». В данном случае убийца забрал имущество.
«Какъ, осподине, пецалуеше». «Печаловатися»: скорбеть/сожалеть/печалиться, иметь попечение/заботиться/беспокоиться, ходатайствовать («печаловатися о тебе»)/ просить за кого-либо («печаловатися за тех людей»). В данном случае, автор текста спрашивает: «Как, господин, распорядишься?».
Кажется, разобрались. Однако, вот новгородская берестяная грамота №415 1350-х-1350-х годов, найденная в 1962 году. «Поклоно о(т) Фовронии к Филиксу с плацомо. Убиле мя пасынке и выгониле мя изо двора. Велише ми ехате в городо или самъ поеди семо. Убита есемо». Некая Форония (Феврония) посылает Филиксу (Феликсу) откуда-то из сельской местности «поклон с плачем». А плачет она потому, что пасынок ее убил и выгнал со двора. И спрашивает: «Велишь ли мне ехать в город (Великий Новгород) или сам поезжай сюда». Видимо, Феликс – должностное лицо, не исключено, что еще и родственник. Завершается письмо душераздирающим «Я убита».
К письмам с того света послание не имеет отношения: глаголы «убил»/ «убита» употреблены в значении «избил»/ «избита» («убить больно», «убить до полусмерти», «убить до крови»). И надо сказать: это не первый изложенный на бересте случай избиения женщины. Так, оставшийся анонимным автор новгородской грамоты №252 (1370-е-1380-е годы) писал: «... сноху мою избили и добро мое разграбили бродяги (в драке, в побоище). И с делом о снохе поедем в город, положивши куну...».