«Бум бум бум!» – раздался громоподобный стук.
Я издала сдавленное мычание и уткнулась носом в подушку. События вчерашнего дня были окутаны легкой дымкой, сквозь сон я с трудом вспоминала о своих похождениях по Краллику. Единственное, что я хорошо осознавала: вернулись мы неприлично поздно, и поспать мне удалось от силы пару часов. Я накрылась одеялом, желая снова уснуть и досмотреть прерванные сны, однако настойчивый стук в дверь не прекращался. Надо было посмотреть, кто это явился в такую рань, но мне совершенно не хотелось вылезать из теплой кровати. Лишь когда звуки стали действовать на нервы, я, глухо бурча себе под нос, принялась приводить себя в приличный вид. Мельком глянув в окно, я увидела занимающийся рассвет. Сколько же сейчас времени? Пять, шесть утра? Если мы вчера завалились домой в первом часу ночи, то на сон у нас было всего ничего!
Сдерживая широкий зевок, я вышла из комнаты, столкнувшись в коридоре с заспанной фигурой Оливера. За время нашего знакомства я привыкла видеть на его лице вечную улыбку, слышать смех и несмолкаемую болтовню. Тот парень, которого я встретила в коридоре, буквально спал на ходу. Что-то буркнув на мое сонное приветствие, Олли открыл дверь, в которую продолжали настойчиво колотиться. На пороге стоял наш новый знакомый, бодрый и полный сил. В отличие от парочки заспанных обитателей Дождливого тупика, Лу был готов к новому дню, как будто он накануне не сидел допоздна в трактире.
- Доброе утро! Я могу войти? – радостно воскликнул молодой человек. Его позитив наткнулся на стену недружелюбия, исходящего от не выспавшихся обитателей дома. Оливер молча сделал шаг в сторону, пропуская гостя в квартиру. – Слушайте, а что вы такие сонные? Вчера мне показалось, что вы классные ребята, вы, господин Гекс, вообще ни на минуту не замолкали, а сейчас вас обоих как будто подменили!
- Сколько сейчас времени? – пробормотала я между двумя сладкими зевками.
В отличие от людей, спутники были полны энергии: едва завидев нового друга, Мирра включилась в общую возню. Оставив частичку себя налаживать контакт, я устало поплелась на кухню. На огне уже стоял чайник, а Олли, положив голову на руки, тщетно пытался привести себя в бодрствующее состояние. Опустившись на стул, я мотнула головой и постаралась прогнать остатки сна.
Лу сел за стол и проговорил:
- Половина шестого. Я же говорил, что подъем будет ранним!
- Почему нам надо идти куда-то в такую рань?! – простонал Олли сонным голосом. – Я, конечно, был согласен встать пораньше, но не думал, что подниматься придется с петухами!
- Я предупреждал, что подъем будет ранним. Между прочим, наш Кедровый док имеет довольно-таки щадящие условия! В половине других мест работа начинается и того раньше, в пять, а то и в четыре утра. За то, что наш рабочий день длится с шести, нас многие наши коллеги называют лентяями. Кстати, на твоем месте я бы особо не рассиживался, нам минут через десять надо выходить, наш староста не любит, когда кто-то опаздывает на службу, он за это может зарплату урезать. Так что давай, собирайся с мыслями, приводи себя в порядок – и пошли, нас ждут великие дела!
- А что вы будете делать? – поинтересовалась я, когда пронзительный свист чайника вывел меня из дремы. Поднявшись с места, я принялась изучать полки на предмет посуды и каких-либо продуктов. В одном шкафу нашлась пара старых, сколотых чашек, а после нескольких минут изысканий я все же обнаружила жестяную коробку с остатками чая. Две недели назад я не имела ни малейшего представления, что делать с этой сыпучей, сильно пахнущей смесью, однако знакомство с Оливером действительно повлияло на мое умение вести дом. Еще немного – и по чашкам разлился горячий, пахнущий мятой напиток. Глотнув его, я почувствовала, как сон постепенно отступает. – В чем еще состоит работа разнорабочего? Какие у вас будут обязанности? Есть ли у вас какие-нибудь задания помимо разгрузки кораблей?
- Скорее всего скажут именно на складе работать, принимать пришедшие корабли. Нам с утра дают задания, которые надо обязательно выполнить, если кто-то не справляется с нормой – лишают половины дневной зарплаты. Думаю, сегодня у нас работа бойко пойдет, я вчера понял, что Олли – хороший товарищ, он умеет как работать, так и отдыхать, а с его шутками дело будет спориться.
Из коридора послышался звук журчащей воды, и через несколько минут в кухню вернулся молодой человек, больше похожий на привычного Олли. Его глаза больше не слипались, парень как будто примирился с тем, что его подняли в такую рань и заставляют куда-то идти. Кроме того, к парню стала возвращаться привычная болтливость. Приняв от меня чашку чая и с шумом отхлебнув ее содержимое, Олли поинтересовался:
- Что, мы целый день будем таскать ящики? Может, будет что-то поинтереснее? Вчера, конечно, не особо тяжело было, но мне становится грустно от мысли о такой однообразной работе! Набираешь полную тележку ящиков, высунув язык тащишь ее к складу, передаешь парням, что работают там, а затем бежишь к кораблю, чтобы снова взвалить на спину груз. И так целый день! Вот скажи мне, ты с ума от такого монотонного труда не сходишь?
- Многие, как и ты, считают такую работу скучной, некоторым не нравится, что приходится заниматься физическим трудом, так что в доках остаются только те, кто может стерпеться. Другой работы я пока себе не нашел, так что приходится терпеть.
Олли выслушал гостя, и задумчиво покивал головой.
- Как долго сегодня придется работать?
- А вот это уже зависит от нас с тобой. Скорее всего, нам дадут четыре или пять кораблей, и чем быстрее мы с ними справимся, тем больше шансов освободить себе послеобеденное время. Если не будем особо тратить время, часам к четырем будем полностью свободны. А потом можно будет пойти гулять по Краллику, вам, наверное, хочется посмотреть на столицу, вы же вчера ее только мельком изучить успели. Я хочу устроить вам небольшую экскурсию по Республике, показать, что в этом чертоге нет ничего страшного. Или лучше пойти на рынок… Короче, там видно будет!
- Меня все устраивает! Несколько часов упорного труда – и иди на все четыре стороны, позвякивая в кармане зарплатой!
- Если хочешь освободиться к четырем – то нам надо поторапливаться, опоздавшим обычно дают дополнительную работу или урезают зарплату, так наш староста поддерживает дисциплину.
- А мне с вами можно? – спросила я, следуя следом за парнями в коридор.
От сна уже не осталось и следа, а вот сидеть дома в гордом одиночестве у меня не было ни малейшего желания. Мне хотелось действовать, хотелось изучать новый, красивый город. Однако услышав мою просьбу, юноши синхронно покачали головами. Мягким движением руки остановив меня, Лу сказал:
- Тебе там делать точно нечего, не девичья это работа. Я прекрасно понимаю, ты привыкла брать на себя труд, но девушкам не место в доках. Да тебя оттуда просто погонят, скажут, что женщина не должна работать на разгрузке корабля. Нет, лучше оставайся дома, а мы за тобой после обеда зайдем.
- И что мне делать все это время?! – возмутилась я, едва услышав ожидаемый ответ. – Десять часов безделья в одиночестве – да я с ума сойду! Я не хочу сидеть дома, я хочу с вами пойти! Я вам как-нибудь помочь смогу, как вчера буду подталкивать ящики, а еще могу разгружать их, или еще какие указания делать. От меня одни только плюсы!
- Ты всегда такая упрямица? – с усмешкой поинтересовался молодой человек. Бросив на него сердитый взгляд, я воскликнула:
- Нет, только когда меня заставляют делать то, чего я совершенно не хочу.
- Будь благоразумной. – вмешался в разговор Олли. Было видно, что я задерживаю ребят, однако так просто отступать я не собиралась. – Раз Лу говорит, что тебе лучше остаться дома – то так оно и есть, и нечего с ним пререкаться. Я тоже считаю, что тебе нечего делать в порту, ты там только мешаться будешь, так что оставайся в Дождливом тупике.
- Чем дольше мы спорим, тем больше шансов, что нас оставят на дополнительную работу. Я прекрасно понимаю, что тебе скучно сидеть в одиночестве – но не можем же мы действительно взять тебя с собой и заставить таскать тяжелые ящики? Я уже слышал, что ты хочешь просто помогать, но как я понял за вчерашний день, стоять в сторонке ты не будешь, уже к десяти часам примешься перетруждать себя. Если тебя порадует такая перспектива, после работы мы можем прогуляться до управления Республики, попробуем и тебе найти занятие. Решено! До четырех часов мы трудимся в доках, затем заскакиваем за тобой – и идем устраивать твою судьбу!
- Не грусти, сестренка! – радостно воскликнул Олли, выскакивая за дверь следом за новым другом.
Раздался громкий щелчок – и я осталась в обществе Мирры. Спутник, принявший облик небольшой собачки, издал полный тоски вой, как будто зовя Бленда и Хермиса вернуться и продолжить прерванную игру. Подхватив малышку на руки, я поплелась в комнату, чувствуя в душе горечь обиды.
- Не плачь, маленькая, слезами тут не поможешь. Ну что ты мечешься? Я все равно ничего поделать не могу, они велели нам дома сидеть. Я, знаешь ли, тоже не в восторге от такой перспективы, но что поделать! Мне тоже хочется выть от одиночества, но я же держу себя в руках, вот и ты веди себя хорошо. – прошептала я, гладя любимицу. Вот уже больше недели за мной бегало живое воплощение души, а я так и не научилась относиться к ней иначе, чем к питомцу. Олли не раз повторял, что нельзя относиться к спутнику как к чему-то самостоятельному, он объяснил, что Мирра является продолжением меня самой, однако я никак не могла перестроиться. Вот и сейчас, мой спутник вел себя скорее как маленький, оставленный в одиночестве щенок, продолжая горестно всхлипывать и рваться в коридор. – Постой-ка… Я поняла! Я хочу рвать и метать, потому что меня бросили, а ты последние пять минут только и делаешь, что воешь! У меня настроение просто отвратительное, вот ты его и копируешь! Я правильно понимаю, что ты таким образом выражаешь свое недовольство? Точно! Подумать только! Может, мы с тобой все-таки научимся вести себя, как положено взрослым людям? Олли постоянно говорит, что наши с тобой отношения напоминают ему возню пятилетнего малыша со своим спутником, но ты для меня не просто часть души, ты мой друг, ты чем-то напоминаешь мне верного питомца, который всегда и везде следует за хозяйкой. Наверное, я никогда не пойму, как можно относиться к тебе иначе! Ну хватит плакать, успокойся, маленькая, ребята скоро вернутся. Сейчас у нас шесть утра, еще немного – и они зайдут за нами, мы пойдем гулять по Краллику и увидим кучу интересных вещей. Мне так понравился этот город вчера! Он как будто со страниц старинной книжки сошел. Эти яркие домики, не похожие один на другой, всякая лепнина, украшения, маленькие улочки и широкие проспекты… Как же хочется погулять, а не сидеть в четырех стенах!
Прижав к себе тяжело вздыхающего песика, я снова залезла под одеяло, решив, что если уж меня оставили дома, то я имею полное право досмотреть сны. Однако долго дремать у меня не получилось: скоро солнце поднялось настолько высоко, что его лучи принялись плясать по единственной комнате небольшой квартирки. Солнечные зайчики скакали по полу и стенам, заглядывая во все углы и радуясь наступлению нового дня. Вон один из них обнаружил, что какая-то соня все еще валяется в койке – и в глаза стал бить приятный дневной свет, от которого не спасало даже одеяло. К тому же продолжению сна мешал гул города, доносившийся с ближайшей улицы. Голоса людей и чириканье птиц в деревьях смешивались между собой в неразличимую какофонию, которая наполняла собой комнату. Я лежала в кровати, чувствуя под боком теплое тельце уже успокоившегося спутника. Все раздражение и обида улетучились, легкая дрема не оставила от них и следа. Мне было так хорошо, так уютно, что я поразилась: зачем так рвалась следом за мальчишками, зачем спорила, зачем обижалась? Я же могла просто повернуться на другой бок, а не вставать чуть свет!
Солнечные лучи не давали мне снова уснуть, я находилась на грани сна и реальности до тех пор, пока Мирра не высунула нос из-под одеяла. Громко чихнув, мой спутник спрыгнул на пол и потрусил куда-то в коридор. Только сейчас взгляд скользнул по каминной полке, на которой стояли часы. Открыв о удавления рот, я поняла, что уже пробило десять утра. Как?! Только что же шесть было! Решив, что больше бездельничать нельзя, я выскочила из уюта кровати и принялась носиться по комнате, приводя ее в приличный вид. Однако очень скоро все домашние дела были переделаны, а идей как бы убить еще пять часов, так и не появилось.
Я бесцельно кружила по квартирке, не зная, чем себя занять. Кухня была исследована вдоль и поперек, изучен каждый закуток, каждый шкафчик, гостиная и спальня тоже подверглись ревизии. Я даже слазила в подвал, с трудом приподняв люк, встроенный в пол коридора – на все про все ушло чуть больше часа.
Снова вернувшись в гостиную, я села за письменный стол и принялась с интересом копаться ящичках, но не нашла ничего, кроме старого, измятого листа бумаги, перьевой ручки да баночки с высохшими чернилами. С трудом открыв чернильницу, я попыталась что-то написать, однако из этой затеи ничего не получилось – перо, почти лишенное чернил, лишь царапало бумагу, очень скоро я окончательно порвала листок. Поднявшись, я принялась бродить воль полок, рассматривая корешки книг и какие-то безделушки. Господин Циглер предлагал своим жильцам жить в меблированной комнате, он даже оставил кое-какие вещички, создающие атмосферу уюта, но, судя по книгам, в квартире он оставил то, что в данный момент было ему совершенно не нужно. Пробежавшись глазами по названиям фолиантов, я поняла, что бывший владелец дома интересовался особенностями разведения крупного рогатого скота, болезнями коров, а также устройством автоматических лошадей. Одни только названия навевали еще большую скуку!
Слоняясь по квартире, я чувствовала себя птицей, запертой в клетке. Хотелось действовать, а не предаваться лени. Я то присаживалась в кресло, то снова начинала наворачивать круги по комнатам, по десятому разу заглядывая в каждый уголок. Мирра, принявшая образ небольшой пичуги, летала следом, не переставая чирикать. Тем днем она была моим единственным собеседником.
Подойдя к окну, я выглянула на Дождливый тупик. Улица была заполнена солнечным светом и совершенно безлюдна, а где-то за ее пределами шумел Краллик. На улице был июнь, самое время для прогулок, а я даже из дома выйти не могла – Олли забрал с собой ключи. Чтобы получить чуть больше свежего воздуха, я настежь открыла окно. Была мысль спрыгнуть вниз и немного побродить по окрестным улочкам, но только взглянув вниз я поняла – обратно залезть будет не просто. Пусть квартирка и находилась на первом этаже, окно было достаточно высоко. Да и не престало девушке таким образом проникать в дома!
Сидя на подоконнике, я любовалась Дождливым тупиком и пыталась понять, почему он получил такое мрачное имя. Вид, открывавшийся передо мной, нисколько не вязался с названием улицы. В деревьях щебетали птицы, из-за обилия одуванчиков густая трава под окном походила на желтый ковер, а над клумбами порхали бабочки. Мирра не стала сидеть в доме, она летала по улице, стараясь спрятаться среди местных пернатых. По какой-то причине я понимала: мой спутник не может уходить далеко от меня, она должна быть рядом. Я была спокойна, когда видела непривычно яркую птичку, скачущую на ветке ближайшего дерева, но когда она перелетала на другой конец улицы, на меня накатывали приступы необъяснимого страха. Мой спутник как будто чувствовал что-то подобное – очень скоро она прекратила улетать. Через какое-то время ей надоел образ птицы, и Мирра принялась показывать, как за последнее время окрепла наша связь. Она перекидывалась во всевозможных зверей, носясь под окном и сбивая уже созревшие одуванчики. За ней было интересно наблюдать, но все равно – одиночество переносилось с огромным трудом.
Растянувшись на подоконнике, я свесила вниз руку и получала удовольствие от июньского солнца, которое после полудня безраздельно правило в Дождливом тупике. Меня снова начала одолевать дрема, как вдруг кто-то схватил меня за руку, от чего подползающий сон моментально ушел восвояси. Открыв глаза, я уставилась на ухмыляющееся лицо Оливера.
- И не страшно такой девушке спать на подоконнике? А если бы вы, глубокоуважаемая госпожа, свалились бы со своего насеста? А если бы упали не в дом, а на улицу? А если бы на моем месте был бы кто-то другой? Если бы в мою квартиру залез какой-нибудь домушник? Мы же пока не платим налоги, может, в таком случае нас можно и ограбить, кто знает эти кралльские законы? Я, конечно, понимаю, воровать у нас просто нечего, а вот тебя обидеть могут.
- Наконец-то! – воскликнула я, перебив уже разговорившегося парня. – Я уж думала, что вы с Лу меня совсем бросить решили! Справились с работой, и решили пообщаться в сугубо мужской компании, оставив балласт скучать одной дома. Ты не представляешь, как тут грустно! Мне казалось, что уже целый день прошел! Вот ты говорил, что я лентяйка и бездельница, а сегодняшний день доказал мне, что ты умудрился вытравить из меня эти черты. Я уже не знала, чем занять себя!
- То есть ты рада моему появлению?
- Спрашиваешь! Я тут совсем зачахла в одиночестве!
По улице разнесся задорный смех юноши.
- А две недели назад ты говорила, что видеть меня не хочешь! Какая же ты переменчивая!
- Две недели назад ты ни на минуту не оставлял меня одну, постоянно требовал, чтобы я помогала тебе проводить эксперименты. Естественно, я уставала от такого количества общения с тобой! Но, знаешь ли, ты куда лучше перспективы быть запертой тут в полном одиночестве. Я чувствую себя то ли заключенной, то ли затворницей! Одним словом, я рада тебя видеть.
- Приятно слышать! Так, слезай с подоконника, мне уже надоело под окном стоять, я в дом хочу.
- Ну так иди в подъезд. – я с усмешкой кивнула в сторону двери, однако Олли явно не собирался уходить.
- Нет, этот путь длинный. Зачем мне куда-то идти, если я нахожусь в шаге от своей квартиры? – еле успев отскочить в сторону, я с открытым ртом наблюдала, как парень легко подпрыгнул и влез в окно. Завидев мое выражение лица, Олли развеселился пуще прежнего. – Слушай, у тебя сейчас такой вид, будто ты увидела двуглавую собаку, ну или еще что-то, шокирующее тебя до глубины души!
Несколько раз открыв и закрыв рот, я выпалила:
- Ты влез в окно?!
- Да, я влез в окно. Что в этом такого?
- Олли, нельзя влезать в окно!
- Почему нет? Это мое окно, моя квартира, что хочу, то и делаю. Это же наш дом, не соседский? Ну, значит, никакой из кралльских законов я не нарушил. Никто же не запрещает мне заходить домой таким нестандартным методом.
- Это же просто неприлично! – я проследовала следом за юношей в гостиную, не переставая распекать его. – У тебя есть нормальная дверь, вот и пользуйся ею! Почему именно окно?
- Потому что оно было открыто, и в нем сидела ты, явно страдающая от скуки. Своим поступком я убил нескольких зайцев: вернулся домой, проверил на качество оконный проем и поднял тебе настроение! Буквально минута – и все счастливы. Тебе же больше не грустно?
- Я в шоке от тебя! До двери два шага, а ты в окно лезешь, как домушник!
- Ты не ответила на мой вопрос: тебе скучно? Маешься от безделья? Грустишь в одиночестве? Дуешься, что тебя все бросили в одиночестве?
- Нет…
- Ну значит я достиг поставленных целей! Ну же, Ника, не ворчи, улыбнись, не куксись! Я же вижу – тебе смешно. А еще ты рада, что больше не надо сидеть в гордом одиночестве.
- Как прошел рабочий день? – поинтересовалась я, выпуская наружу искреннюю улыбку. Не переставая посмеиваться, парень растянулся на диване. – Рассказывай, чем вы занимались все это время!
- Чем можно заниматься в доках? Изображали из себя парочку тяговых лошадей, разгружали пришедшие корабли. Я сначала думал, их будет три, максимум четыре штуки, а потом со счету сбился! Ничего особенного – собрал груз, перенес на склад, в случае чего сделал все с точностью наоборот. Бегай себе от ангара к судну и старайся все как можно расторопней сделать. Вроде бы ничего сложного, а я все равно стал сильнее, чем когда бы от ни было. Только вообрази, нас наказали получасом работы на складе за пятиминутное опоздание! Нас встретил сердитый староста дока, сделал выговор, причем использовал он для этого не самые лестные выражения. А затем оказалось, что для любителей опоздать у него есть свои средства наказания: велел выполнить норму по разгрузке кораблей, а затем идти на склад, помогать распределять доставленные товары! Вот эти последние полчаса работы были самыми тяжелыми, самыми скучными и самыми бесконечными. И знаешь что? Больше всего утомил не физический труд, хотя я и от него выть хочу. Нет, больше всего я устал от одинаковости работы. Весь день одно и то же! Носишься по доку, а перед глазами у тебя ничего не меняется. До десяти утра я вообще с ума от однообразности сходил, потом ничего, заболтался с Лу, и дело сразу легче идти стало. Он классный парень! Рассказал мне кучу баек о Порте и о детстве своем, ну и я в долгу не остался. И знаешь что еще? Мне дали зарплату: пять двирмов в день – очень даже хорошо, на такую сумму можно и шикануть!
- Так что, мы пойдем гулять? – поинтересовалась я, наблюдая, как парень со счастливой улыбкой потягивается на диване. – Мы же хотели идти в управление Республикой. Я больше бездельничать не собираюсь, мне одного дня за глаза хватило! Пока вы трудились, я не знала, чем вообще себя занять, слонялась по дому, медленно сходя с ума от одиночества. Раз уж я тут оказалась надолго, то хочу делать что-то полезное.
- Ну, мы же решили, что попробуем сегодня и с тобой что-нибудь решить. Кто знает, может, тебя серьезно примут в это управление Республикой? Я прекрасно понимаю, как тебе сегодня скучно было, тебе нельзя бездельничать, иначе у тебя настроение портится. Помнишь, что было в твою первую неделю пребывания в Алеме? Вот как раз после нее я и догадался, что для нормальной жизни тебе обязательно надо чем-то заниматься. Боги былые и грядущие, как же сильно ты отличаешься от других девчонок! В Аронисте, например, большинство девиц с удовольствием согласились на такое размеренное времяпрепровождение, а тебе, видите ли, скучно. Но, знаешь ли, это играет нам на руку. Как я понял из разговоров с Лу, местные девчонки примерно такого же склада, то есть работать они особо не желают, так что у нас больше шансов пристроить тебя куда-нибудь. Не переживай, сестренка, без работы ты точно не останешься!
- Кстати, где Лу? Мне казалось, мы собрались идти гулять, или меня устраивать на работу. Я жажду действий, я хочу посмотреть на Краллик, я хочу пройтись по его улицам, изучить все его районы… Я готова идти куда угодно, лишь больше не видеть в четырех стенах!
- Все будет исполнено в лучшем виде! Дай мне немного передохнуть – и пойдем изучать новую родину. Лу тоже хотел чуть-чуть перевести дух, он обещал примерно через час зайти.
- Еще час сидеть дома?! – возмутилась я, от чего Олли снова зашелся в смехе.
- Слушай, имей совесть! Это ты целый день проторчала дома, тебя не заставляли таскать телегу с ящиками. И мне, и Лу надо прийти в себя. Кстати, ты есть хочешь? Нас обещали сводить в еще какое-то приятное местечко, где кормят самой аппетитной похлебкой! Лично я уже начинаю чувствовать, как наш «обед» в виде парочки пирожков давно просит добавки, но самостоятельно я, естественно, ничего найти не смогу в этих лабиринтах Краллика. Как сказал Лу, «быстренько придем в себя, нормально пообедаем, и пойдем знакомиться со столицей».
Слушая веселую болтовню парнишки, я не смогла сдержать улыбки.
- Ну ты и болтун! Скажи, в чем выражается твоя усталость?
- Она выражается в том, что я валяюсь на диване, а не прыгаю по комнате. К тому же, с чего это мне помалкивать? Я же в доках руками работал, а не языком, следовательно, в плане болтливости я нисколько не утомился. Эх, найти бы такое занятие по жизни, чтобы можно было целыми днями общаться с людьми, узнавать у них всевозможные истории, или самому что-нибудь им рассказывать… Только представь: я занимаюсь любимым делом, тем, что у меня лучше всего получается, а мне за мою болтливость еще и приплачивают! Вот это жизнь… Ой, а что это за дверь такая?
- Где?
Я не сразу поняла о чем говорит Олли. Парень имел привычку говорить обо всем, что попадается ему на глаза, он мог легко перескакивать с одного на другое. Я в очередной не успела проследить, в какой момент поменялась тема разговора.
- Да вон там, около шкафа!
Пока я вертела головой по сторонам, юноша успел вскочить с дивана и направиться в самый угол комнаты. Оказалось, что паренек был прав, рядом с громоздким книжным шкафом находилась неприметная дверка, выкрашенная в тот же цвет, что и стены. Внимательно осматривая ее, Олли не переставал восторженно голосить:
- Там что, еще одна комнатка есть, или это к соседям ход? Хотя нет, господин Циглер предупредил, что у него однокомнатная квартира… Ты не смотрела, что находится за этой дверью?
- Нет! Я уверена, что еще несколько часов назад ее там не было, я бы обязательно заметила еще одну комнатку. Я всю квартиру обшарила, пока ты был в доках.
- Может, это не комнатка, а кладовка? Место, где можно всякую мелочевку хранить, или варенья всякие, ну или еще что-нибудь полезное. Господин Циглер использовал ее как склад для всего, что сейчас не особо нужно, а я поселю туда свою смертушку. Как тебе такая идея?
- Меня?! В кладовку?! Ну уж нет! – возмущенно выпалила я.
- Почему нет? Я вчера, между прочим, на диване в гостиной спал, лишь бы тебя особо не смущать. Ты представляешь, как мне было неудобно? Я человек, привыкший ко всему хорошему, к мягкой кроватке, к одеялу и перине, а тут меня отправили дрыхнуть непонятно куда! Знаешь ли, мне совершенно не хочется терпеть такое еще полтора года. Ты в Бонеме выгнала меня из моей комнаты, теперь еще и в Краллике такой же трюк решила провернуть? Ну уж нет! Если это действительно кладовка – мы устроим тебе там уютное гнездышко, небольшую спаленку, где ты будешь чувствовать себя, как за каменной стеной. Проведем хорошее освещение, поставим кровать, или диван, или еще что-то подходящее, может, даже обои поклеим – и больше меня из моей комнаты никто не выгонит!
- А если эта дверь никуда не ведет?
- Все двери куда-нибудь да ведут. Только вот с этой я никак не могу совладать! Она как будто заклинила… Сейчас… Еще немного – и она подастся!
Олли действительно прикладывал все усилия, чтобы открыть дверку, однако она никак не поддавалась. Не переставая что-то бормотать себе под нос, молодой человек то толкал, то тянул за круглую металлическую ручку. При всем желании я никак не могла помочь приятелю, оставалось только стоять и смотреть на его старания. Чем больше Оливер прикладывал сил, тем сильнее ему хотелось попасть внутрь. Наконец, после пяти минут активных действий раздался неприятный скрип, а затем парнишка буквально ввалился в приоткрывшийся проем. Олли заполнил собой все пространство, я же могла только прыгать у него за спиной, желая хоть одним глазком увидеть, что же хранит странная дверь. Оглянувшись по сторонам, он присвистнул:
- Слушай, а ты, случайно, не помнишь, господин Циглер не говорил о каких-нибудь проходах в другие части дома? Например, о длинных коридорах…
- Он только о подвале вскользь упоминал, я туда еле спустилась. Подвал достаточно просторный, из него действительно можно попасть в другие части дома, но дверь закрыта на большой замок, так просто ее не открыть, да я и не рвалась особо. А почему ты спрашиваешь? Там что, пусто? Олли, если что – я в подвале жить не буду, там темно и страшно, а еще трубы ужасно гудят! Слушай, что ты такого увидел в простой кладовке? Меня можно сюда подселить?
- Я даже не знаю, что и сказать… Тут длиннющий коридор, я вообще представить не могу, как он умудряется не пересекать соседние квартиры… Ему конца и края не видно! По всем законам природы он должен заканчиваться там, где находится стена дома, но, по-моему, он идет куда дальше…
- Хватит дурачиться, не смешно уже!
- Я серьезен как никогда! Не веришь мне – иди сама посмотри!