Обычно в психиатрическую лечебницу привозят пациентов с явно выраженной душевной аномалией, в том числе и больных с суицидальными наклонностями. Если при этом у вновь поступающего есть какие-то соматические травмы или подозрения на инфекционные заболевания, его везут сначала в профильные лечебные учреждения, выставляют там соответствующий санитарный пост для охраны, лечат, затем переводят к нам. Такова служебная инструкция.
Поэтому осмотр в приемном покое подразумевает полное разоблачение пациента, проверку на запрещенные предметы, которые пытаются иногда пронести в самых сокровенных местах, переодевание в ванной комнате.
Как-то раз я по неопытности чуть не пропустил шизофренического больного с огромной портняжной иглой под кожей. Звали его Алексей Степанович. Больной со стажем. Наследственный. Умело прячущий бредовое состояние. Хорошо притворяется нормальным. Вроде как и соглашается с тем, что он болен, но именно поэтому вызывает доверие. А сам "на доверии" обманывает врачей и прячет сердцевину бреда глубоко "под кожу" - в прямом и переносном смысле.
Я спросил у него, что это такое (а там под кожу ребер была аккуратно всажена игла), больной, не моргнув глазом, ответил, что его "подшили" от алкоголизма. Поскольку я был без опыта, то спокойно переодел пациента, вышел с ним в приемный покой, где сидел доктор Сапрыкин. Врач начал с ним разговаривать, перекрестно задавая мне вопросы о телесном осмотре.
--Все в порядке, - ответил я. -- Кроме одного. Он подшит от алкоголизма. Игла торчит.
--Как подшит? - воскликнул Игорь Петрович.
Я объяснил.
--Немедленно раздевайте больного и показывайте, что там у него подшито?
Алексей Степанович нехотя снял пижаму. Отвернулся. Показал левый бок.
Игорь Петрович внимательно осмотрел кусок торчащей из-под кожи иглы, затем строго взглянул на меня.
--Вы понимаете, что это такое?
--Подшивка? - наивно спросил я.
--Не бывает никаких подшивок, - сказал Игорь Петрович. -- Это обычная портняжная игла, которой наш пациент пытался свести счеты с жизнью. Наверное, хотел пробить печень, Алексей Степанович, не так ли?
Больной неожиданно встрепенулся, ринулся в сторону выхода, я успел подхватить. Медсестра сделала ему укол успокоительного.
--Вызывайте хирурга из скорой помощи, - сказал дежурный доктор. -- Пусть осмотрит иглу. Если сможет все сделать на месте, пусть делает. Потом отведите пациента в первое отделение. Если не сможет, придется вести в хирургию, там ставить пост из наших санитаров. Потом снова вести сюда. Двойная работа. Я этого пациента помню. Каждый раз изобретает способы самоуничтожения. Тяжелая параноидальная форма. Год назад изготовил из пустой гильзы маленькую детскую пушечку, начинил порохом, вставил пыж и железный шарик, направил себе в лоб и взорвал. Шарик лишь оцарапал кожу. Потом пытался съесть свои губы. Месяц провел в хирургии. Теперь вот эта подшивка. Хорошо, что хотя бы не постеснялись рассказать об этом, - обратился ко мне врач. - Иначе пронес бы на отделение. А там могло случиться что угодно. Неизвестно, кто и как распорядился бы этой иглой.
Вскоре приехал хирург со скорой. Иглу вытащили прямо у нас в приемном покое. Рана оказалась легкой. Обработали, наложили пластырь, я проводил беднягу в первое буйное мужское.
После этого происшествия я был более чем внимателен к инструкции санитара приемного покоя. А Игорь Петрович рассказал мне о том, как он в молодости пропустил юную девицу без полного телесного осмотра, а потом выяснилось, что она пронесла с собой в "потайном" месте сто граммов сильнодействующего порошка. Карьера Игоря Петровича была под угрозой. Именно после этого случая он стал уделять первичному осмотру особенное внимание.