"О многих фильмах, включенных в эту программу, даже их благожелатели говорили примерно так: «Мило, забавно, но причем тут фестиваль — это же типично коммерческий фильм». Обилие «коммерческих» фильмов на фестивале всем бросалось в глаза.
Надо ли специально оговаривать, что речь идет не о фильмах, привлекающих миллионы зрителей своей правдивостью, содержательностью, силой кинематографических образов. Буржуазный «коммерческий» фильм и фильм, пользующийся зрительским успехом благодаря своим идейно-эстетическим качествам, — это не одно и тоже. И когда тот или иной критик (а таких на фестивале было немало) из осуждения «коммерческих» фильмов делает эстетские выводы о том, что зрительский успех или неуспех фильма вообще не должен приниматься в расчет при его оценке, он неизбежно попадает в положение сноба, игнорирующего самые существенные особенности экранного искусства. Ведь искусство кино может жить и развиваться только как искусство миллионов. Очевидно, все дело в том, как достигается зрительский успех, на какого зрителя, на какие стороны человеческой натуры ориентируется кинематографист.
Буржуазный «коммерческий» фильм поощряет в зрителях не любознательность, а праздное любопытство; правде жизни он противопоставляет ловкое сочинительство, беззастенчиво эксплуатируя и раздувая интерес зрителя к самым интимным проявлениям любви, к таинственным преступлениям и хитроумным детективам, ищущим преступника, к поражающим воображение редкостным фактам и странным событиям.
Казалось бы, продюсеры и хозяева проката, финансирующие такого рода фильмы, заботятся только о прибылях. Но торгашеские интересы и расчеты здесь легко соединяются, тесно переплетаются с интересами идеологическими: «коммерческий» фильм отвлекает зрителя от проблем, рожденных его повседневным опытом, от острых социальных вопросов современности; забавляя, развлекая, он духовно и нравственно обкрадывает зрителя — усыпляет его ищущую мысль, навевает ложные представления о жизни; показывая буржуазный образ жизни как единственно возможное состояние общества, он утверждает буржуазный образ мышления.
Каннский фестиваль показал, что дань «коммерческому» кино отдают сейчас не только ремесленники, набившие руку на кинодетективах и сексуальных боевиках.
Вопрос о завоевании зрителя, часто изменяющего кинематографу ради телевидения, волнует сейчас многих кинематографистов. В поисках практического решения этого вопроса многие из них снова и снова обращаются к испытанным сюжетным шаблонам. Впечатление такое, что борьба за повышение роли драматургии в современном фильме, за сюжет ведется ими в условиях острой нехватки новых идей и новых сюжетов. (...)
Реакция некоторых членов жюри Каннского фестиваля на обилие «коммерческих» фильмов в фестивальной программе была по меньшей мере странной: при распределении премий, говорили они, мы не должны принимать в расчет зрительский успех того или иного фильма, главное для нас — что дает фильм искусству, насколько обогащает он язык кино. В такого рода выступлениях осуждение «коммерческого» фильма приобрело характер снобистского третирования зрителя. Естественно, что эти выступления не могли получить поддержки тех членов жюри, которые считают, что буржуазный «коммерческий» фильм — не единственная и далеко не лучшая форма борьбы за зрителя.
К сожалению, дискуссия, о которой идет речь, не получила развития в дальнейшей работе жюри: дело ограничилось «теоретическим» изложением мотивов голосования, сами премируемые и отвергаемые фильмы не обсуждались, все решалось закрытым — записками — голосованием.
Парадоксальность положения состоит в том, что, осудив в общей форме «коммерческие» фильмы, жюри присудило «Гран-при» французскому фильму «Зонтики Шербура», очень далекому от проблем, волнующих ныне народного зрителя, фильму, который многими своими особенностями близок «коммерческому» кино.
Специальный приз жюри был присужден японскому фильму «Женщина на песке». Если в первом случае большинство жюри сделало уступку «коммерческому» кино, то здесь возобладали эстетские критерии. На фестивале фильм не имел зрительского успеха. Сложные вопросы человеческих отношений трактуются в нем отвлеченно, в нарочитой изоляции от реальной жизни общества; в языке и стилистике фильма модернистская усложненность образов-символов соединяется с грубым натурализмом в изображении людей.
В то же время реалистическая, мастерски сыгранная и снятая трагикомедия «Соблазненная и покинутая» (итальянского режиссера Пьетро Джерми, известного советскому зрителю по фильмам «Машинист» и «Развод по-итальянски») не получила ни одной из главных наград (в этом фильме был награжден половиной премии за лучшее исполнение мужской роли лишь актер Capo Урци).
Только призом за женскую роль (да и то половиной) был отмечен американский фильм «Раз картошка, два картошка», правдиво показывающий драму «смешаной» семьи в условиях расовых гонений. А другой американский фильм, отличающийся социальной осяротой, масштабностью в решении темы — «Наидостойнейший» (о выборах президента в США) был показан вне программы фестиваля. Зато в программу оказалась включенной пошлейшая американская комедия «Частная жизнь Генриха Ориента». Недооцененными в решении жюри оказались в большинстве своем фильмы социалистических стран.
Главные награды на заседании жюри присуждались, как я уже писал, без обсуждения фильмов, без каких бы то ни было попыток найти согласованные решения. Получилось так, что при присуждении главных призов большинство жюри (по «Гран-при» очень незначительное: шесть против пяти) игнорировало мнение меньшинства, ставившего вопрос о необходимости активнее поддержать фильмы, развивающие традиции реалистического, близкого народу искусства.
Когда сопоставляешь все эти факты, неизбежно возникает вывод: прогрессивное искусство не пользуется необходимым признанием и вниманием в Канне — семнадцатый кинофестиваль был в этом смысле особенно откровенным. Думается, что при такой политике Каннский фестиваль вряд ли сможет процветать как фестиваль международный. Ведь фестиваль — это смотр мирового кино. И при его проведении нельзя без ущерба для фестиваля игнорировать или недооценивать место и значение прогрессивного искусства в современном мире" (Караганов А. На XVII Каннском // Советский экран. 1964. 13: 18-19).