Год еще толком не начался, а «голливудский вундеркинд» Дэмьен Шазелл уже отметился первым громким провалом: его «Вавилон» — эпическая фреска о закате немого кино с Брэдом Питтом и Марго Робби — провалился в прокате и получил невеселую дозу критики. С таким анамнезом неудивительно, что после сетевого релиза у фильма нашлось много защитников: за три часа экранного времени о Голливуде начала XX века можно рассказать немало — тем более в неподражаемой джазово-драйвовой манере Шазелла. Разбираемся, закатилась ли звезда постановщика «Ла-Ла Ленда», или рано списывать его со счетов.
Конечно, фильм с названием «Вавилон» не может идти 80 минут. Вернее один взгляд в сторону подобного легкомыслия себе могут позволить разве что мультипликация, хоррор, научная фантастика, но не кино о кино. Тем более в исполнении «золотого юноши» Дэмьена Шазелла — режиссера «Одержимости», «Ла-Ла Ленда» и «Человека на Луне». Истории о внутренней кухне или ушедшей эпохе — даже с лицом попроще оборачиваются монументальным репортажем из храма, стабильно непопулярным у так называемой широкой аудитории. Тех прозорливых зрителей, которые не торопятся разрушить магию седьмого искусства, а выбирают из, скажем, двух чебурашек — коричневого и синего (дилема почти как в «Матрице»). Или оберегают себя от неизбежного разочарования. Сколько замечательных людей ни берется за этот мета-сюжета, в сколь позолоченный век ни переносят они время действия, какими бы уморительными анекдотами из реальных жизней ни снабжают трагикомедию закулисья… И как бы Том Кросс мастерски ни монтировал — а каждый фильм Шазелла гимн искусству сопоставления кадров на высоких и не очень скоростях, — сколько бы камео и оммажей ни вмещала сцена, проблема «кино о кино» — «жанра», который отныне можно называть «вавилонсплотейшн», — в том, что его, как и любое другое, нужно как-то заканчивать. И если в иных сюжетах эмоциональная гравитация фильма, дарящая импульс к исследованию своих миров и чего-то наподобие сожительства с персонажами, ослабевает без лишних слов, то в случае производственной драмы о былом величии финал гласит не The End, а «Купите билет на что-то еще». «Теперь-то вы поняли, что кино — это жмых из мытарств одних людей (не будем вдаваться в детали), который призван облегчить муки тех, кто сидит в зале». Хотя революционным, как мечтал в 1926-м Конрад, был бы другой закономерный вывод: «Вавилон должен быть разрушен».