Глава10
В парке было темновато, только аллеи освещались яркими фонарями. Возле танцплощадки толпился народ. Там не было таких ярких фонарей, зато было много-много разноцветных лампочек. Как же они в таких условиях разыщут Андрея с другом? Но искать не пришлось. Андрей сам нашел Варвару.
- Здравствуйте, девушки! Варя, а где твоя подруга?
- Очень интересно, сам здороваешься, и сам же спрашиваешь про подругу.
- Извини, но разве это твоя подруга? Я помню, у тебя была другая. Правда, я ее видел мельком, но помню, она была блондинка.
Варвара рассердилась на Андрея за такое нездоровое внимание к подруге и раздраженно сказала:
- Других не имеем. А где же твой друг?
- Да вот он! – Андрей показал на кого-то сзади девушек.
Варвара и Леля обернулись. Конечно же это был Артур. Только он мог проявить столько «изобретательности», чтобы возобновить свои отношения с Лелей. Но фокус не удался. Розыгрыш получился в обратную сторону. Артур Лелю не узнал. Сказалась долгая разлука и слишком Лелькин экстравагантный вид. Когда девченки повернулись, то увидели испуганного и растерянного Артура. Он переводил взгляд с Андрея на Варвару и на «мнимую» Лелю.
- Здравствуйте, - только и смог он сказать.
Лельке эта ситуация начинала нравиться! Она незаметно встала ногой на туфлю Варваре. Та должна была догадаться, что означает этот сигнал. И после этого заверещала совершенно не своим голосом:
- Здравствуйте! Ой, какой интересный молодой человек! Как вас зовут?
- Артур.
- Какое оригинальное имя! Это значит, для вас эта ненормальная Варвара тащила меня на танцы? Разрешите представиться, Фрося! А, если полностью, Ефросинья Тимофевна!
- При «Фросе» Варвара уже не выдержала и прыснула. Андрей и Артур все еще никак не могли ничего понять. Лелька своим уже голосом сердито пригрозила:
- Варька, а по шее хочешь? Все испортила!
- Леля, это ты? – Артур не верил своим глазам и ушам.
- Я это, - Лельке сразу стало скучно. Она только подумала: «Знал бы Дима, к какому «Другу» на свидание я пошла». Отступать было некуда, и они пошли на танцплощадку. И здесь Лелька чуть не учинила драку с группой молодых нахалов. Сначала настроение у нее было подпорченное, но потом ничего, вроде стало получше. И Лелька решила повеселиться «на всю катушку», не обращая внимания, как на это посмотрит Артур. И в это время какие-то сопляки стали над ней подтрунивать. Один из них бросил довольно неприличное слово. Лелька остановилась, повернулась к обидчику и отвесила ему звонкую пощечину, чем вызвала громкий восторг окружающих. Если бы не Артур, то дело окончилось бы дракой. Он своим любимым приемом скрутил зарвавшегося парня, а другой рукой схватил Лельку и утащил к выходу.
- Ты понимаешь, с кем ты связалась? У них же могли быть ножи!
- А что, по-твоему, я должна была это проглотить?! Взял бы и защитил меня!
- Да я просто не успел! Ты же бросилась как пантера! Знаешь, почему он позволил себе так сказать?
- Ну и почему?
- Посмотри на себя в зеркало! Шлюха, натуральная шлюха!
- Это я?! Ну, спасибо! Еще и ты меня будешь оскорблять!
Лелька развернулась и направилась к выходу.
- Леля, погоди! Я тебя провожу, а то ты вновь ввяжешься в какую-нибудь историю.
- Иди, улица не купленная.
Они почти дошли до общежития, когда Артур вновь заговорил.
- Мы с тобой уже давно знакомы, скоро год будет, но ничего у нас не получается. Почему? Чего тебе не хватает?
- Мне с тобой скучно.
- Что мне надо сделать, чтобы тебе было интересно?
Лелька на минуту задумалась. Они уже совсем подошли к общежитию и остановились как раз на самой оживленной части улицы: здесь шумели, звенели, шуршали и сигналили троллейбусы, трамваи, автомобили, автобусы. И тут Лельке пришла совершенно нелепая мысль.
- А вот сейчас сможешь спеть мне песню под гитару, и встать при этом на колено? Ну, как раньше пели серенады под окном!
- Прямо здесь?
- Да, посреди улицы!
- Но у меня нет гитары.
- Вон она «идет».
По улице, действительно, шли две девушки и несли гитару. Как по заказу! Теперь Артуру не отвертеться! Попробует он отказаться, и Лелька сразу прогонит его прочь. Хватит впустую «воздух перемалывать»! Надоел он ей со своими чувствами.
Артур пошел навстречу девушкам. Поговорил с ними о чем-то, взял гитару и вернулся. Лелька все еще не верила.
- Где? – спросил Артур.
- Что, где? – не поняла Лелька.
- Где вставать?
- Вон там, - Лелька показала на трамвайные пути, проходящие по середине улицы.
- Только с тобой вместе, а то кому же я буду петь?
- Пошли.
Хозяйки инструмента рванули было за своей гитарой, но, увидев, что происходит, разинув рты встали на краю тротуара и уже не спускали глаз с этих двоих. Артур вышел на рельсы, встал на одно колено, на другое пристроил гитару и стал петь. И, кстати, довольно хорошо.
Естественно жизнь улицы стала притормаживаться. Люди оглядывались, троллейбусы притормаживали, а трамвай и вовсе остановился, он просто не мог ехать, рельсы были заняты певцом.
Лелька была в полной растерянности. Он не знала, что ей делать. Она ждала, что их сейчас оштрафуют, ну, самое малое, обругают и выгонят. Но никто не ругался и не штрафовал, люди стояли, слушали и некоторые даже улыбались.
- Пойдем отсюда, - взмолилась она, - я очень тебя прошу.
Артур встал, отнес гитару, вернулся к Леле и все это время трамвай ждал, когда все закончится.
Они подошли к дверям общежития.
- Пока, - выдавила из себя Лелька.
- Нет, не пока. Когда мы увидимся?
- Увидимся. Позвонишь. Я сейчас еще не могу сказать, но ближайшие три дня я буду очень занята.
Лелька скользнула через вертушку проходной, показав бабуле в стеклянной будке свой пропуск.
Она почему то почувствовала жуткую усталость и ей захотелось спать. Даже хорошо, что Варвары нет дома, никто не будет приставать с вопросами. Она вышла на кухню разогреть чайник. На кухне никого не было, и она вздрогнула, вдруг услышав голос.
- Как провела вечер?
- Ой, Дима, как ты меня напугал! Я не слышала, как ты вошел.
- Через дверь, конечно, неужели ты думала, что через окно?
- Хочешь чаю? – скорее из вежливости, нежели из гостеприимства, предложила Леля.
- Нет, я пришел попросить тебя, ко мне зайти, если, конечно тебе не трудно.
- Димочка, давай завтра, я так устала.
- Много танцевала?
- Да.
- Было с кем? Друг хороший попался? Так, ты идешь?
- Ну, ладно, пойдем, что там у тебя?
Дима жил на самом верхнем этаже. Они зашли в комнату.
- А где твой сосед?
- На свидание ушел. Не тебе же одной ходить.
- Дима, ты же знаешь, меня Варвара попросила.
Лельке было неудобно перед Димой. Она, как будто обманывала его. По этой причине она не смотрела в его сторону и не видела, какие перемены с ним происходили во время этого разговора. А зря! Зря она смотрела в окно и невольно любовалась огнями ночного города. Может быть, тогда не был бы неожиданным для нее его поступок.
- Я видел его.
Дима встал перед Лелей и, взяв в ладони ее голову с обеих сторон, заглянул в глаза.
- Я все видел. Я только одного понять не могу, для чего вы с Варварой разыграли весь этот спектакль?
- Какой спектакль?
- Насчет друга.
- Не было никакого спектакля, - Лелька вырвалась из его рук и пошла к двери. Она оказалась заперта.- Зачем ты закрыл дверь?
- Значит ты любишь смелых и оригинальных? Простого , человеческого отношения ты не понимаешь?
- Открой дверь!
- Нет! Я сначала сделаю с тобой все, что захочу, а потом ступай к своему «другу»!
Он прижал ее плечи к двери и стал целовать. Иступлено, отчаянно, как будто очень куда-то торопился и боялся пропустить хоть маленькое место на ее лице, шее, плечах, груди, и оставить их не целованными. Он встал на колени, обхватил ее за талию, прижался головой к ее животу и замер. Лелька была в шоке. И, почему-то, одна только глупая мысль посетила ее голову в этот драматический момент: «А, если у меня в животе забурчит? Вот стыдно будет!»
- Леля, прости меня. Но я ничего не могу с собой поделать. Я чувствую, что с каждым днем ты становишься все дальше от меня, и я никак не могу тебя задержать!
- Дима… Я не думала, что у тебя все так серьезно. Я даже не знаю, что тебе ответить.
- Ничего не надо отвечать. Ты не любишь меня. И я не буду у тебя ничего выпрашивать. Иди. Я сейчас открою дверь.
Когда Лелька пришла в комнату, Варвары все еще не было. Чай пить она не стала. Залезла под одеяло, свернулась калачиком и заплакала. Ей было и сладко и горько одновременно. Вот такое блюдо получилось. Сладко от сознания, что ее любят, и, по-видимому, по-настоящему, а горько оттого, что она не любила сама.
