“Война – это дружба, это любовь”

Примерно так вдохновенным голосом гипнотизировала учительница, не понимая всю аморальность того, что романтика войны внушалась человеком, который никогда не испытает кровь и грязь окопов, тем, – несовершеннолетним, – кому возможно это предстоит узнать.

Война действительно срывает покровы. Как в романе Каверина “Два капитана”, – война обнажает гнусность и мерзость, ничтожность и беспринципность.

Война обналичивает стоимость человеческой жизни: в рублях по курсу, в шубах в единицах штук, в машинах в оттенках белого.

Когда-то было такое слово: “любовь”...

Война показывает качество человеческого материала.

Бог мой! Если ничего другого, то только для того, чтобы носители такого “мира” не могли придти к тебе в страну и диктовать, – как тебе жить, – стоит идти на войну.

Почему возможен такой диктатор?

Потому что есть покорный народ.

Когда-то, в ответ на очередную “программу борьбы с бедностью”, я написал, что её можно победить, только манипулируя статистикой.

Возможно, престарелый правитель придумал другой способ.

В сети проскользнуло слово “деменция”.

Я бы сказал, что это – дьявольский план.

“Война – это мир”.

“Нужно немедленно прекратить!”

Я согласен. Более того, известны даже условия прекращения: Полная и безоговорочная капитуляция, репарации, выдача военных преступников и подозреваемых в преступлениях против человечности (это – разные категории), а также пособников тех и других.

Переформатирование общества: ибо невозможно представить, чтобы те, кого гноили в тюрьмах и издевались на следствиях, ходили по тем же улицам, что и те, кто их гноили, судили и проводили следствия, выискивая: как превратить правду в “фейки”. Невозможно представить, чтобы последние продолжали пользоваться теми же гражданскими правами, что и первые.

Министры, депутаты, полковники и генералы, члены правительства…

Пособники и соучастники.

Так что, я – всецело за немедленное “прекращение”. Вот только вряд ли российская делегация согласится сесть за обычный стол переговоров, – наверняка она захочет шестиметровой (или какая там) длины: в целях обеспечения безопасности.

Но вряд ли кто-нибудь будет слушать её мнение: Скорее можно представить, что столик будет отдельный, приставной, и представителя для формального принятия условий будут туда подводить под усиленной охраной.

“Война – это прекрасно”.

Поэтому в Третьяковке теперь другой директор, в театрах – другие актёры, а на афишах – другие имена: новое время, новые ценности.

“Война – это школа”.

Да. Только в ней никто не учится. Должен признаться, я с некоторым напряжением ожидал начала “движения” на линии соприкосновения.

Нет. Никто не учится. Да и кто может учиться? Если бы были способные ученики хотя бы в ранге полковника, то кортеж из машин чёрного цвета давно бы уже остановила рота спецназа и…

Впрочем, я не даю советов.

“Война – это правда”.

Да. За этот год, – если кто-то до этого и думал по-другому, – должно было стать совершенно ясно, что если “агрессивный блок”, с которым из последних сил воюют правители из ушедшей эпохи, не может быстро собрать достаточное количество танков и другого тяжёлого оружия для “осуществления своих гегемонистских замыслов”, то агрессор здесь кто-то другой.

Кто же?

“Война – это жизнь”

И с этим тоже – как ни странно, – я согласен. Патерналистское правление не могло не привести к диктаторскому, а последнее – к тираническому с закономерным финалом: бессмысленная война. Но после самой чёрной ночи наступает рассвет.

– Не бойтесь, королева… Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья.

М. Булгаков. Мастер и Маргарита.