Обстановка в театре далека от идиллии. Покинувшего Россию год назад знаменитого французского танцовщика Лорана Илера, одного из любимых учеников другой склонной к перемене мест звезды – Рудольфа Нуреева, балетоманы не жаловали.
Сменивший его, по-видимому, при деятельном участии Попечительского совета 25-летний Максим Севагин, автор «Ромео и Джульетты», вызывает еще меньший энтузиазм как среди зрителей, так, можно предположить, и в труппе. Не зря про нового импортного «Щелкунчика» рассказывал кордебалет; ведущие артисты воздерживаются от комментариев или просто исчезают из поля зрения. Все это не может не вселять тревогу…
Однако не подумайте, что спектакль был плох! Нет, мне как раз нравятся разные «Жизели» - когда они необычные, но приличные.
Просто не очень веселое настроение возникает при первом же взгляде на сцену: суровые горы, простые, из неотесанного камня хижины, темные приземистые деревья… И огромная луна висит над этим мрачным пейзажем! Если учесть, что в тот неприветливый февральский вечер действительно было полнолуние – ну, вы понимаете…
Но это еще что!
Вот когда граф Альберт – Иван Михалев – вылетел на авансцену и стремительно сбросил с себя плащ, тут стало ясно, что надо смотреть в оба!
Он - не пылкий влюбленный, спешащий на первое свидание, или хотя бы ленивый ловелас, развлекающийся на природе. Нет, эта нервная собранность, эти резкие жесты больше подойдут айтишнику, которому внезапно отключили Интернет, или биржевому брокеру после черного понедельника, вторника, четверга, когда случаются финансовые катастрофы.
Никогда в жизни я не поверю, что такой умный и сосредоточенный Альберт в порыве нежных чувств к Жизели забудет о предстоящей свадьбе с Батильдой. Нет, он точно знает, что делает. Хотя не любит ни ту, ни другую. Официальная невеста ему нужна для карьерного роста – был графом, станет герцогом.
А Жизель? Как хотите, а не вижу я в нем никакого искреннего интереса к этой деревенской девушке, он и приударил за ней словно из-под палки, как будто его кто-то заставляет! Может, тогда полагалось устроить нечто вроде мальчишника, и он хотел предъявить эту легкую победу своим приятелям? Бог его знает…
При таких обстоятельствах понятно, что и Жизель робка, испугана, на графа почти не глядит, а его заигрывания принимает больше с покорностью, чем с душевным расположением.
Кстати – вы думаете, в простом костюме она действительно принимает Альберта как крестьянина из соседней деревни? Да ни за что на свете!
Это недалекому дуболому Гансу нужны видимые доказательства: есть шпага – есть дворянин, нет шпаги, шляпы и кружевного воротника – обычный проходимец. Прямо как у нас, «без бумажки ты букашка», да? А еще говорят, менталитет…
И знаете, что? Ганс в исполнении Сергея Мануйлова – по сути, тот же Альберт, только другого сословия, лоска меньше, запросы ниже. Артисты и внешне очень похожи – оба высокие, худощавые, с узким нервным лицом. (Боюсь, на фото / видео вы их не разглядите, так что заходите на сайт театра).
Как и Альберт, Ганс не влюблен без памяти, но рассматривает Жизель, как «хорошую партию». У него и сейчас завидная должность – крестьян много, работа у них тяжелая, а лесничий один на всю округу, да еще и с официальным разрешением на оружие. А вот женится на белошвейке, которую родители берегут от тяжелых сельскохозяйственных работ – наверняка у них на это есть средства?
Что же мы знаем о самой Жизели?
Заглавную партию исполняла Ксения Шевцова. «Насмотренные» зрители относятся к ней с предубеждением, я так и не поняла, по какой причине. Я видела ее в нескольких балетах, Китри слегка изгладилась из памяти, зато Сильфида вышла очень запоминающаяся и тоже очень необычная.
Эта Жизель так лихо выскакивает из домика на середину сцены, прямо как современная школьница, у которой родители уехали на дачу, и можно повеселиться. Зато при появлении Альберта она заметно сникает, чувствует себя не в своей тарелке, и даже ромашку срывает, чтобы чем-то себя занять, до того ей неловко оставаться наедине с этим невесть откуда свалившимся ухажером.
Понятно, что он не из простых, с такой прямой спиной и гордым взглядом. Коли что не по нему, еще выселит их с мамой Бертой из дома, лучше не перечить…
У меня очень стойкое впечатление сложилось, что в этом спектакле вся драма – результат большого недоразумения: Жизель делает вид, что счастлива видеть графа, а тот делает вид, что влюблен, хотя на самом деле его мысли далеко. Ну вот хотя бы на деревенском празднике – Жизель устала и присела отдохнуть, Альберт тут же присоединился к танцевальной карусели, ни разу на нее не взглянув!
Отчего ж тогда не отдать его Батильде? Да не в этом суть!
Любит – не любит, дело житейское; в Моисеевых скрижалях не сказано, что любовь должна быть взаимной.
Но если клятва, данная перед Богом, ничего не стоит – это уже все, конец мироздания!
Ксения Шевцова с медицинской точностью передает, что происходит с Жизелью. У нее нестерпимо болит голова – спазм сосудов на нервной почве, давление скачет, засевший где-то тромб оторвался – и все, нет Жизели!
Ой, что это? Мы добрались до антракта, а еще автор не упомянул ни пор-де-бра, ни па-де-бурре…
Об этом вы у «насмотренных» зрителей спросите, если, конечно, кто-то выберется в театр. Пока у них времени и сил хватает лишь на споры в Интернете о том, чей кумир кумиристее…
Во втором акте – все по-другому.
Как сказал бы классик, он ее за муки полюбил, она его – за состраданье к ним.
Альберт держится в высшей степени достойно, осознает ответственность и, как мне кажется, намеренно ищет виллис, чтобы принять наказание. Но вот как хотите, в его движениях я вижу предупредительность к Жизели, преклонение перед ее чистотой и покорность судьбе, но по-прежнему никакой нежности или страсти.
А Жизель, вернее, ее призрак?
В буклете, что на фото, приводятся слова балетмейстера Лорана Илера:
«…я обращал особое внимание на пантомиму. Она необходима для того, чтобы зрители понимали, о чем идет речь. Мне хотелось, чтобы пантомима перестала быть формальностью, а стала важным выразительным средством»
И действительно, Жизель очень доходчиво объясняет графу, что ему надо делать – прямо как грамотный экскурсовод в экзотической стране, порядки которой мало кто знает: стой там, у креста, это безопасно; теперь иди сюда и танцуй, не бойся, я тебе помогу.
Вы знаете, мне это напомнило еще, как супружеские пары со стажем путешествуют на машине, жена в роли штурмана – тут ремонтируют дорогу, там пост ГАИ… Очень практично и не очень романтично. Ну, мне так показалось.
Боюсь, на виллис у меня уже не остается жизненного пространства – пошла третья страница А4.
Мирта – Елена Соломянко – легкая, бесшумная и совсем не страшная. Я даже не заметила, когда у нее эта указующая ветка разломилась на две части… Может, и не было этого?
Две виллисы – Энхмунх Оюнболд и Полина Заярная – тоже летали, как пух из уст... Правда, одна из них здорово стукалась пуантами об пол, но не скажу точно, которая из двух.
В па-де-де – Анастасия Ершова и Иннокентий Юлдашев – аплодировали в основном партнеру. Да и было за что.
Боюсь, у вас сложилось впечатление, что вечер не удался?
Вовсе нет. Я же говорю, мне нравится, когда расцветают разные цветы.
Только в буфет лучше не ходите, там цены стали совсем дикие!
P.S.
Предыдущие статьи здесь,
Про разные города и страны, а также театры в них — тут.
А еще у меня есть почти заброшенный канал о борьбе «За чистоту русского языка». Похоже, она проиграна…