Звенит набатом колокол, разбитый, но живой, Вновь зарево и всполохи над мирною страной. За что здесь гибнут люди, в чем их, скажи, вина, Единой веры, крови, в созвучье имена. Кто проклял эту землю, богатый, яркий край, Что собирает павших, как спелый урожай. Все стонет, стонет колокол над тяжкою судьбой, У смерти нету голоса, но он, еще, живой. Он видел много горя и жгучих, горьких слез, С судьбою жил не споря, исправно службу нес, И, погружаясь в тихий, спокойный, вечный сон, Он вспоминал, с тоскою, свой первый перезвон...
Звенит набатом колокол, разбитый, но живой,
Вновь зарево и всполохи над мирною страной.
За что здесь гибнут люди, в чем их, скажи, вина,
Единой веры, крови, в созвучье имена.
Кто проклял эту землю, богатый, яркий край,
Что собирает павших, как спелый урожай.
Все стонет, стонет колокол над тяжкою судьбой,
У смерти нету голоса, но он, еще, живой.
Он видел много горя и жгучих, горьких слез,
С судьбою жил не споря, исправно службу нес,
И, погружаясь в тихий, спокойный, вечный сон,
Он вспоминал, с тоскою, свой первый перезвон...