Утром солнце выкрасило в оранжевый цвет деревню, где стояли машины нашей гуманитарной колонны. Повсюду были разрушенные и обвалившиеся убогие жилища, с натянутыми бельевыми верёвками, на которых сушилось различное тряпьё. Снаружи был песок и кучи пластикового мусора по обочинам дорог. Вышки белых минаретов с государственной эмблемой: на шпиле звезда, под ней полумесяц рогами вверх. Отнимешь руку от глаз, и добавляются свежие впечатления: сетки на окнах, хлипкие дверные проёмы в раскрашенных яркой краской жилищах. Деревянные кривые двери на засовах, навесные амбарные замки с арабской вязью. Вездесущие местные в белых или голубых одеждах. Лица закутаны яркими платками. Невысокие одноэтажные нестройные дома песочного цвета с ромбическими узорами и с обязательными параболическими антеннами. Куча брошенных прямо на улице заржавевших машин. Рядом с почерневшими остовами металлолом, который исполняет роль ограды. И огромное количество скота: козы, ишаки, тянущие облезлые и ржавые тачки с бочками для воды.
Мы с Лёхой заперлись в пустом автомобиле и задраили все окна, мне нужна была хотя бы частичная стерильность: я собирался оторвать армированный скотч, которыми были проклеены все щели в моей камере, достать полную кассету «миниДиВи» из камеры, поставить новую кассету и заново загерметизировать камеру скотчем.
- Спасибо тебе, Синанчик, научил уму-разуму! - бормотал я, совершая операции с камерой.
Примерно за месяц до описываемых событий мы с Лёхой прилетели в Африку, после долгого сидения в Схипхолле, (рейс был транзитный, а шенгенской визы ни у него, ни у меня не было).
На пропускном пункте офицер удивился, что мы начали говорить с ним по-испански. Было душно, несмотря на то, что зал аэровокзала был просторен и оборудован кондиционерами. Тут же, около выхода, стоял замысловато украшенный киоск, где продавали сим-карты и меняли валюту. Около киоска на корточках сидел детина в полосатой джелябе, и предлагал туристам обменять их деньги по «особенному курсу», который существенно отличался от обменного курса, предлагаемого в киоске. Владелец джелябы, сидящий на корточках и владелец обменного киоска, хоть и предлагали разный курс для обмена, но имели совершенно одинаковые лица, - скорее всего это были родственники. Сидящий на корточках снаружи, продолжая критиковать сидящего в киоске, выкурил полсигареты и передал тлеющую сигарету своему товарищу. Лёха не выдержал и расхохотался. Мы обменяли деньги в киоске, купили две симки, поставили их в аппараты, после чего пошли на платформу поездов и стали ждать ближайшего поезда. Мы влезали в «мягкий» полупустой вагон французского поезда, заплатив местному кондуктору за проезд до столицы. Сиденья в поезде были изрезаны или исписаны, туалет в тамбуре был загажен, дверь его не закрывалась. Мне сразу вспомнились пригородные подмосковные электрички моего детства, иногда встречался такой вандализм, который, впрочем, прекратился в начале 2000-х.
- Спорим, сейчас «сами мы не местные» пойдут? - спросил меня Алексей.
- Не прям сейчас, а когда кондуктор уйдёт! - парировал я.
Поезд сделал несколько рывков и застыл. Кондуктор вывел какого-то наглеца из нашего вагона, протащил его под локоток по платформе, и препроводил в более обшарпанный вагон нашего же поезда. Раздался свисток, потом другой и поезд стал медленно, толчками, набирать скорость. За окнами проплывали какие-то огороды с самодельными заборами из плакатов и баннеров, полуразрушенные здания, светлого цвета, а также горы бытового мусора, лежащие на песке. В тамбуре замаячила коренастая фигура. - Ну, будет потеха, - сказал Лёха, углядев идущего, - неужели будет на бедность просить?! Однако вошедший здоровяк с бородой, в пуловере и джинсах, вежливо поздоровался с нами и присел в кресла напротив.
-Дааа! - протянул здоровяк, глядя на нас, - вы бы ещё в бурнусы замотались! За километр видно, кто вы и куда едете! Сказано это было добродушно, без осуждения. Бородатый представился:
- Синан! и первый протянул свою лапищу. Вид у нас с Лёхой и правда был немного странноватый: Лёха облачился в купленную накануне джелябу, а я был в одежде контрактора, тактические штаны, бежевая рубаха, кепка.
-Ну ничего, - резюмировал Синан, в столице дойдём до рынка с секонд-хендом, там и подберёте себе приличную, неброскую одежду.
- А мы не собираемся задерживаться в столице, сказал Алексей. Мы сразу на вокзал, на автобус и на юг, к Стене.
- Придётся задержаться! – невозмутимо парировал Синан. Потом вместе поедем на юг, я тоже корреспондент. И он достал из кармана брюк пресс-карту издания "Dia".
Это было неожиданно. В столице мы выгрузились с вокзала и тормознули красный «пети такси» и Синан велел водителю ехать до рынка, отслеживая наш трек по приложению в смартфоне. Приложение было толковое, могло работать оффлайн. Водитель попытался несколько удлинить маршрут, очевидно, желая показать нам достопримечательности, однако Синан указал ему на ошибку и начал виртуозно сбавлять цену. Под весёлую перебранку мы доехали до рынка и выгрузились. Вещей у каждого было немного, - по одному рюкзаку на брата, и это было удобно. Как только такси отчалило нас троих окружили вездесущие «хелперы» из числа местных маргиналов и стали предлагать разные услуги (от приличных до совсем неприличных) за «бакшиш». Мы постояли, отмахиваясь от них минуты три, которые показались нам с Лёхой вечностью. Синан стоял в сторонке и курил, - к нему никто не подходил. По истечении трёх минут наш новый приятель подошёл к толпе помогателей (вымогателей) и произнёс несколько слов на арабском. «Хелперов» как ветром сдуло. Близился полдень, час наибольшего оживления на рынке. К нам подвалил полицейский в штатском, - коротко стриженный, в бейсболке и оливковом свитере, показал удостоверение и спросил у Синана, (он признал в нём старшего), - всё ли в порядке.
- Пока да, - ответил Синан, - но к тому моменту, когда мы выдвинемся в медину, всё может поменяться.
- Ну так и не выдвигайтесь в медину, – резюмировал полицейский, – без особой надобности.
Он кивнул на нас с Алексеем:
- Вам же всё равно ехать на юг, а автобус прибудет через час, можете и не успеть.
Синан угостил его сигаретой, и они постояли минут пять у парапета, потом пожали друг другу руки и полицейский удалился, швырнув окурок на мостовую.
Через полчаса Синан усмотрел приличную, неброскую одежду для нас с Лёхой и мы начали торг с продавцом. В итоге заплатив 50-80 дирхам (вместо предложенных 1050-2000 за один предмет гардероба), мы трое, довольные, пожали продавцу руки. Продавец напоил нас кофе, и по обыкновению стал предлагать различные увеселения, от которых мы вежливо отказались.
На рю Скалия ждал нас заказанный Синаном на общие деньги нашей группы, микроавтобус. Мы погрузили вещи в тёмное такси, и поехали на юг страны. Дальше, в глубину горной гряды, склоны становились более снежными. По обочинам дороги стояли прокатные салазки ярких цветов. По склонам каталась детвора. На одном из склонов, откуда открывался чудесный вид на цветущую зелёную долину и квадратные светлые домики, сделали остановку. Пожилой местный на стоянке торговал каменными «трилобитами», которые явно были подделкой.
За окном машины проносились пыльные улочки, полные скучающего и работающего народа, пальмы, голубые воды реки, жёлтые дома, рекламные вывески, плакаты, изображающие короля, ишаки, цветные такси, мототелеги, автобусы. Горы на горизонте походили на перевёрнутые вверху дном большие лодки. Пока мы тряслись в машине, наш бородатый друг в синем бурнусе, провёл мастер-класс по работе съёмочной группы в экстремальных условиях.
- Вы знаете, - Сказал Синан, - когда редакция журнала посылает меня в регион, где стреляют, я начинаю подготовку. Первым делом я закрываю все долги, если таковые имеются и прошу у близких прощения. Тем, кто едет в зону войны в первый раз, я бы посоветовал составить завещание, чтобы своей смертью не сеять раздор в семье, если таковая имеется. Пока есть доступ в интернет, приходится мониторить всякие социальные сети и просматривать тонны гигабайтов живых журналов. Из них можно многое узнать о стране, куда тебя отправляют. Редакция не даёт практически никакой информации, либо кормит тебя официальной, которую ты же им и выдаёшь. После того, как я уяснил в какую страну я направляюсь, на каком языке там говорят, и кто против кого стоит, я начинаю изучать карту. Для этого достаточно любой спутниковой карты с пояснениями. Очень хорошо также читать отчёты хичхайкеров (автостопщиков). Эти ребята познают страны ногами и умеют хорошо писать отчёты, в которых дают детальную информацию о ходящей валюте и раскладах в стране.
Ну и есть ещё одно соображение, - продолжал наш друг, - важно понимать, в каком климате предстоит работать и иметь неброскую одежду по погоде. Но лучше иметь всесезонный комплект. В моём саквояже помимо костюма есть невесомый пуховик и флисовый пуловер. Ночи здесь холодные. Не первый свой тур я таскаю вещи в рюкзаке. Так руки остаются свободными для камеры и штатива. Почему так? Потому что иногда приходится перемещаться со скарбом с места на место, и при этом ещё и вести репортаж. Теперь про одежду: яркая она быть не должна. Если ты яркий, тебя будут выцеливать. Иметь надо что-нибудь гражданское и неброское. Не нужно надеяться на то, что в проблемном регионе нам выдадут броню, шлем с маркировкой «PRESS», еду и воду. А также не следует надеяться, что нас будут размещать с надлежащим с комфортом. Но никто не мешает некомбатанту взять с собой аксессуары для комфортного обитания: рюкзак (чтобы всё своё нести с собой), спальник и пенополиуретановый коврик (чтобы спать там, где это безопасно, а не там, где есть кровати), свою экипировку и армор, (чтобы не надеяться, что эти вещи кто-то предоставит), аптечку, наконец.
Он нырнул рукой в клапан туристического рюкзака и извлёк на свет Божий квадратный подсумок с медицинским полумесяцем на патче. Потом утвердил подсумок на коленях и раскрыл застёжки.
- Кровоостанавливающее, - перечислял Синан, доставая содержимое, - турникет САТ, для остановки крови, бинт для тампонады, эластичный бандаж, ножницы для одежды, сильное обезболивающее, пластырь для мозолей, маркер, когезивный бинт, армированный скотч.
Примерно полчаса мы потратили на то, чтобы понять, как работают вещи из аптечки. Мы по очереди накладывали турникет туда, куда приказывал Синан. Когда мы порядком раскраснелись, и вернули ему САТ, наш друг обратился ко мне и попросил меня продемонстрировать камеру, которой я намеревался снимать. Я достал из рюкзака кофр, а из кофра вынул камеру.
Синан улыбнулся, порылся в боковом отделении своего рюкзака, достал моток чёрного армированного скотча и протянул его мне.
- Дарю!
И прибавил:
- Будешь герметизировать свою камеру, мне ещё не раз «спасибо» скажешь!
Быстро скатываясь за горизонт, уходящее солнце перекрашивало дюны в розовый цвет.