Дмитрий, у кромки моря внимательно наблюдал, как Мариночка плещется в воде с каким-то мальчиком. Тамара Ивановна и Любочка расслабившись загорали в шезлонгах. За девочку они были спокойны, Дмитрий отцом был заботливым.
Начало рассказа
В последнее время Тамара стала реже видеться с дочерью и внучкой. Любочка с семьей уже два года жили в Москве, звали к себе и её. От окончательного переезда в Москву Тамара Ивановна категорически отказалась, хотя в гости ездила часто, и поехать на отдых в Испанию согласилась с радостью.
К воде подошел высокий мужчина, как будто бы смутно знакомый Тамаре Ивановне. Не может быть, - промелькнуло у нее в голове. Когда мужчина заговорил с мальчиком на чистом русском языке, Тамара Ивановна поняла, что не ошиблась. Вадим был по-прежнему красив, но заметно постарел, стал сутулиться, былое золото волос густо разбавило серебро. Наверное, отдыхает с внуком, решила Тамара. А вот тут уже она ошиблась.
На следующий день Тамара Ивановна увидела Вадима на игровой площадке у отеля. Он был с женщиной значительно его моложе, а мальчик называл Вадима папой. Опять новая жена, - подумала Тамара Ивановна. Значит, у него все как всегда, без изменений. Завидное постоянство, - пошутила она мысленно.
Сын Вадима весело играл с его внучкой, а его жена, равнодушно улыбаясь слегка подкаченными губами, беседовала с Любочкой. Да это просто семейная идиллия – сыронизировала женщина про себя. То, что Вадим опять ее не узнал, она не удивилась и, в общем-то, особо и не расстроилась. Со временем она стала философски относиться к жизни. Наверное, это их последняя встреча, предположила Тамара Ивановна.
Но эта встреча не была последней. Года через три после поездки в Испанию, они опять встретились. Как-то утром Тамаре Ивановне позвонила Галина.
- Томочка, голубушка, выручай. Ты же знаешь, я подрабатываю, присматриваю за мужчиной после инсульта. Нет, это работа не сиделки. Я, как раньше говорили, ну компаньонка что ли. Он сам ходит, ест сам, просто его одного боятся оставлять. Нужно разогреть еду, заварить чай, проконтролировать прием лекарства. Да еще мальчика из школы забрать и тоже накормить. Убирать квартиру не надо, к ним приходит помощница. В три часа возвращается с работы жена, и ты свободна. Мне путевка горящая попалась, выручи. Мы же всегда друг друга выручали. Только неделю, даже шесть дней. Там очень интеллигентная семья, он художник.
Сердце у Тамары Ивановны ёкнуло, и раньше, даже не успев подумать, лишь услышав слово «художник», она согласилась.
Таким образом, Тамара Ивановна попала в дом, порог которого она когда-то давно отчаянно мечтала переступить. Дорогая мебель, картины, фарфор, антиквариат… Антиквариат, в молодости она и значения этого слова не знала. Вроде вчера это все было, этот подслушанный разговор, эта ночь... Вроде вчера, и вроде в другой жизни.
Отголоски той, ее другой жизни, ее молодости настигли женщину в тот день, когда Вадим попросил достать одну из папок со своими работами. Тамара Ивановна аккуратно перебирала плотные листы картона. Вот их речка с шаткими мостками, вот домик Веры Леонидовны, утопающий в кустах сирени, вот старая ветла, под кроной которой она когда-то целовалась с Тимофеем.
Тамара Ивановна развязала другую папку. В ней, бережно переложенные пергаментной бумагой лежали портреты. С чуть пожелтевшего эскиза не нее смотрели мудрые и понимающие глаза бабки Степаниды. С другого серьезное лицо какого-то мужчины в очках.
А вот еще один карандашный набросок, тонкие черты лица девочки-подростка, в беспорядке рассыпавшиеся по плечам волосы. Не больше сотни небрежно сделанных быстрым карандашом линий, а в них и легкость, и надежа, и испуг… Господи, да ведь это Любочка, вдруг неожиданно догадалась Тамара Ивановна.
- Какая интересная работа, - сказала она, глядя на портрет дочери.
- Да, интересная, - отозвался эхом Вадим, - я как-то встретил эту девочку около своей мастерской. Но я тогда спешил и прошел мимо не остановившись. Краем глаза я видел, как она развернулась и убежала. На мгновенье мне тогда показалось, что она ждала меня. И уже в мастерской я за пять минут сделал этот набросок. В общем, дурацкая история. Какая-то глупость. Если хотите, возьмите себе этот рисунок, - неожиданно предложил Вадим.
В тот момент Тамара уже почти решилась рассказать ему о Любочке, но в дверь неожиданно позвонили, пришел массажист. Больше они не вернулись к этому разговору. Вадим почти всегда был в плохом настроении, хандрил, жаловался на боли. После инсульта он выглядел как старик, совсем седой, да ведь и она не стала моложе…
Шесть дней приходила Тамара Ивановна к Вадиму, заваривала зеленый чай, перемешивала творог с медом, разогревала обед, забирала мальчика из школы.
Много лет назад, она, двадцатилетняя мечтала, почти уверенная, что мечте ее не суждено сбыться, как будет ухаживать за ним, заваривать чай, кормить обедом, встречать из школы его ребенка. Теперь все так, как она когда-то мечтала. Бойтесь мечтать, мечты могут сбываться… Вот и ее сбылась таким странным образом. В конце шестого дня Тамара Ивановна попрощалась и ушла, как всегда, не узнанная Вадимом.
Было еще одно прощание. Через полгода Тамара Ивановна прочитала бегущую строку на местном канале внизу экрана телевизора: «после продолжительной болезни… член союза художников…прощание состоится…выражаем соболезнования...».
Любочка тогда уже дня два жила у Тамары Ивановны, готовили документы на продажу квартиры, оформленной на двоих. Тамара Ивановна сдалась после долгих уговоров дочери и зятя и согласилась переехать в Москву.
На похороны пошли вместе. Одна прощалась с отцом, который им никогда и не был, а вторая прощалась … с кем? С любимым, с любовью, с молодостью, с иллюзиями и несбывшимися надеждами? Тамара Ивановна и сама толком не понимала.
Ритуальный зал был полон разных людей: респектабельные мужчины в дорогих костюмах, элегантные женщины, какие-то хипующие молодые люди, не иначе как художники. На время в одном пространстве смешались чиновники от культуры, местные представители истеблишмента и бизнеса, художники и их критики, неформалы и богема, мелькнул кто-то из селебрити.
Неожиданно к Тамаре Ивановне и Любе подошел седой бородатый мужчина, и совершенно не к месту улыбнулся.
- А ведь мы, кажется, знакомы? Вы приходили в мастерскую к Вадиму? – спросил он.
- Боюсь, что я никогда не была у него в мастерской, - уклончиво ответила Тамара Ивановна. Она оробела, как когда-то в далекой молодости.
Умные маленькие глаза посмотрели на женщин с пониманием и сочувствием. Мужчина задержал взгляд на Любе и проговорил:
- Когда-то давно, в молодости, я дружил с Вадимом. Может быть, его трудно назвать чутким, но плохим человеком он не был.
Повернувшись к Тамаре Ивановне мужчина добавил:
- Но я прошу прощения. Я, наверное, обознался.
Бородатый мужчина не стал настаивать на продолжении знакомства и отошел от них.
Тамара Ивановна с Любочкой стояли одни. Они никого из присутствующих не знали, и никто не знал их. Чужие люди, чужая жизнь, чужая семья, частью которой когда-то так отчаянно хотела быть она, Тамара. И абсолютно чужой Вадим, на которого она зачем-то потратила свою жизнь… Не зря говорят, не сотвори себе кумира…
Последней, уже бывшей жены Вадима не было, она отдыхала с новым мужем на каком-то курорте. У гроба сидели две женщины в бриллиантах и норковых шубах. Тамара Ивановна не без удовлетворения отметила про себя, что у неё самой и у ее Любочки и бриллианты и шубы не хуже.
Господи, грех ведь об этом сейчас думать, - одернула она сама себя, но чувство удовлетворения никуда не исчезло. В чьих-то глазах Тамара Ивановна заметила узнавание. Ба, да это внучка Веры Леонидовны, Вероника. Женщина посмотрела на них удивленно и оценивающе, подошла, заулыбалась. Против воли Тамара Ивановна вспомнила холодность и равнодушие приемов Вероники.
- Приходите в гости, все-таки мы друг другу не чужие. Я и бабушка всегда были вам так рады, - проговорила Вероника.
- Спасибо, но едва ли. Мы живем в Москве, - ответила Тамара Ивановна и отвернулась, подумав, что во время давних визитов рада им была только Вера Леонидовна.
Из угла донесся шепот:
- Мне рассказывали, он неожиданно пришел домой, а она с молодым любовником.
- Да, да. И после этого сразу инсульт. А я слышала, что и ребенок-то не его…
Как у нас когда-то в деревне у колодца, - подумала Тамара Ивановна, - ничего в жизни не меняется…
Перед отъездом в Москву Тамара Ивановна сходила на кладбище. В этом городе остались еще два человека, которым она когда-то была не безразлична. Люди эти, в свою очередь, были дороги ей, и она не могла уехать, не попрощавшись с Верой Леонидовной и Аркадием Ильичем. Дочь Тамара Ивановна с собой брать не стала.
После смерти Вадима неожиданно для всех Любочка опять стала рисовать. Сначала изредка, так, точно от скуки. Потом втянулась, даже начала брать частные уроки. Некоторые работы Любы украшают стены в квартирах ее друзей. Она даже думала заняться живописью профессионально, но планы кардинально поменялись.
Через полтора года после смерти Вадима Любочка родила сына. Если Мариночка была вылитый отец, то мальчик просто копия Любы, беленький, голубоглазый, со светленькими волосиками. Дмитрий был счастлив, зачем-то купил сыну футбольный мяч с автографом какого-то знаменитого футболиста и настоящее охотничье ружьё. Елена Сергеевна смеялась над ним, в сотый раз переставляла в детской игрушки. Марина с нетерпением ждала возвращения мамы с братиком из роддома.
Тамара Ивановна, сама от себя того не ожидая, предложила назвать внука Вадимом. Но Дмитрий хотел назвать сына Тимофеем, так звали его прадеда, деда Елены Сергеевны.
- Кремень был человек, всю войну прошел, партизанил. Настоящий мужик. Глыба, а не человек – сказал Дмитрий.
Любочка с мужем была полностью согласна, не говоря о Елене Сергеевне. Ну и Тамара Ивановна подумала-подумала, и решила с ними не спорить. Пусть будет Тимофей.