Неужели испытания для них не закончились и сейчас – когда они ушли из греховного мира и от близости «праздника жизни»?.. Неужели они заслужили лишь несколько лет безмятежного счастья?.. Неужели у божьей милости есть пределы, ограниченные столь малым сроком?.. Думая о событиях в их совместной жизни после ухода в свободные странствия, Консуэло не смогла бы отыскать среди воспоминаний о путешествиях по разным странам и беседах с людьми ни единого эпизода, который можно было бы назвать хотя бы малейшим прегрешением с его или её стороны...
Девушка понимала, что прежних смирения, кротости, доброты, ярости и даже физической силы становится уже недостаточно, чтобы усмирить ставшие тихими, но потому гораздо более опасными для его рассудка бури, поднимаемые в душе молодого человека теми демонами, что теперь начали просыпаться всё чаще, и всё дольше не желали впадать в забвение. Затаиваясь, они набирали силу и могли крепче и дольше держать Альберта в своих железных тисках, и цыганка боялась, что однажды ей не удастся вызволить его из этих уз...
Консуэло намного раньше стала замечать подобные перемены - грядущие неслышно и незримо.
Впервые, когда в её душу так неожиданно ворвалось это переживание, то девушка была ошеломлена. Но ощущение было настолько сильным, что цыганке ничего не оставалось, кроме как безоговорочно поверить ему. Неужели она тоже становится ясновидящей?.. - и это была ещё половина потрясения - ощущать чувства другого человека... - нет, даже не чувства... - но как это назвать?.. - предвещание?.. До сих пор среди всех людей, с которыми Консуэло была знакома - только Альберт обладал такой способностью. Но это представлялось ей абсолютно естественным - как могло быть иначе - для такого человека, для избранного?..
Да, буквально после нескольких первых встреч - когда страх и трепет девушки начали понемногу исчезать - по мере того, как цыганка узнавала благородство, нежность, проникновенность, пылкость и доброту этого сердца - становилось всё меньше преград для того, чтобы угадать настроение, чувства и порой даже мысли молодого человека по одному только движению губ, мимолётному взгляду, или жесту. И это можно было объяснить со стороны девушки неизменно несколько болезненным и всегда более чем обычно пристальным вниманием к изменениям внутреннего состояния молодого человека - в этом смысле здесь не было ничего мистического.
И также ничего потустороннего, сверхъестественного нет и в родстве душ, но людям, никогда не ощущавшим полного единства устремлений, не чувствовавшим, что их сердца бьются в унисон - и оттого не знающим, что такое истинная любовь - последнее может показаться чем-то надуманным, плодом больной фантазии, порождением рассудка, экзальтацией всепоглощающей страсти - в то время как нет ничего естественнее - ведь так задумано самой природой, самим Богом. И тут вновь будет уместно добавить - как может быть иначе?
Девушке казалось, что он способен проникать в её душу глубже, чем она - в его помыслы - освещая там все уголки. Да и, если представить внутренний мир цыганки в виде интерьера - то он, безусловно, был проще - как формами, так и цветом - почти всё там было белым, а тени естественно падали лишь от самих предметов. Сверху же он был открыт небесам. И Альберту стоило лишь подумать, обратиться туда мыслями - он без препятствий мог прочесть там всё - словно в открытой книге.
Да, цыганка была уверена в твёрдости, постоянстве устремлений и чистоте помыслов Альберта - в этом Консуэло не сомневалась никогда. Но вместе с тем ей неизменно казалось, что в его сознании для неё всегда будут оставаться неосвещённые, тёмные, тайные места - комнаты у самых дальних участков коридора, блуждание по которым станет для неё тщетным занятием - девушка не найдёт лампаду, способную осветить эти таинственные мрачные помещения, и руки цыганки будут ловить только пустоту - словно там нет даже стен - хотя, казалось бы - вот они - рядом - стоит только шагнуть - без замков, дверей и других преград... И ещё Консуэло думала, что, может быть, в некоторых из них - недоступных её взору - и скрывались те самые безголосые чудовища, которые сейчас пугающе медленными движениями, своими пассами, словно совершая тёмное колдовство, нагнетали атмосферу, сгущали краски в его душе... А может быть, этот враг был единственным в своём роде, и это делало его ещё незаметнее для неё... Но когда он там появился?.. Как смог пробраться?.. Кто его поселил туда?.. Все эти картины Консуэло видела в своём воображении, и тогда девушке казалось, что она начинает сходить с ума, и тогда усилием воли прерывала себя, боясь за собственный рассудок...
Но вместе с тем цыганка свято уважала право каждого человека не делиться чем-то даже с родной душой, оставаться наедине с мыслями, что можно молча высказать только самому себе. А в особенности это вновь касалось таких людей, как Альберт, - а точнее - человека - потому что больше подобных душ и сердец нет на свете - и Консуэло никогда не тревожила его, когда он в минуты задумчивости внезапно останавливался и смотрел куда-то вдаль, или ходил по одному и тому же месту вперёд и назад - надеясь, что в этом благородном сердце зреют новые идеи, постулаты, речи, формулировки... Она всегда поражалась красоте и поэтичности, с которыми молодой человек разговаривал с людьми - и вместе с тем его слова всегда были понятны каждому простому крестьянину - пожилому, молодому человеку и даже ребёнку. С детьми Альберт разговаривал по-особенному - ласково улыбаясь, он, присаживался на колени рядом с маленьким человеком, брал его за руки и рассказывал ему сказки и притчи - сажая на свои колени, если тот был совсем маленьким, но уже способным понять человеческую речь. Иногда от избытка чувств молодой человек мог погладить маленькую девочку или мальчика по курчавым волосам - и ни один из них не испугался неожиданного прикосновения незнакомого человека - если родители ещё не успели рассказать сыну или дочке об этом легендарном провидце, скрипаче и поэте. Наблюдая такие картины, цыганка радовалась, понимая, каким хорошим отцом он будет, как повезёт их детям, и на её глазах невольно появлялись слёзы радости, нежности и умиления. Консуэло присаживалась рядом и тайно представляла, что этот хорошенький ангелок - их продолжение. И каждый ребёнок, видевший молодого человека хотя бы один раз в своей жизни - уже не могли забыть его взгляд, тон голоса и волшебные сюжеты, что придумывал этот "волшебник" - да, именно так один мальчик и назвал Альберта. В ответ он лишь улыбнулся, испытав искреннее чувство благодарности - ведь дети простого люда всегда говорят правду - они ещё не знают, что такое ложь - во всяком случае - в собственных устах. И после встречи с этим чудесным человеком вероятность желания изведать последнее исчезала навсегда.
- Насколько же ты прав, - подумала цыганка, улыбаясь, - ты даже не можешь себе представить... Пока не можешь... Но в будущем, когда ты подрастёшь - ты поймёшь всё...
Молодой человек не раз говорил Консуэло, что больше всего ему нравится беседовать с детьми - в девственных сердцах семена правды и доброты дают свои всходы быстрее и не клонятся, не ломаются под ветрами обмана, предательства и несчастья.
Поначалу девушка ощущала какую-то незримую ауру – ещё не отразившееся в его глазах, но уже наступавшее роковое мгновение. В эти часы молодой человек ощущал что происходящее, видимое и слышимое кажется ему каким-то нереальным, ненастоящим. И тщетны были попытки Альберта прогнать это состояние - он проводил руками по лицу, протирал глаза, словно пытаясь проснуться, мотал головой из стороны в сторону - но тщетно.
Цыганка, видя, что происходит, и что ему не удаётся справиться с этим - начинала сильно беспокоиться.
- Альберт, что с тобой?
- Я не знаю... Мир как будто бы превратился в огромные картонные театральные декорации... И это пугает меня... Прежде всего потому, что я не имею над этим власти... Я не чувствую, что могу справиться... Всегда мог - в конце концов, так или иначе... а сейчас... Дай мне обнять тебя... потому что я... - чтобы почувствовать...
Потому что даже Консуэло - с некоторых пор самый дорогой, главный и единственный человек в его жизни - теперь казалась молодому человеку ненастоящей - Альберт словно видел её сквозь какую-то пелену...
Но даже нежность, гладкость девственной кожи Консуэло, близость её тёплого дыхания на груди Альберта, трепещущего сердца девушки, натуральный аромат луговых трав от густых волос цыганки - где смешивалось множество прекрасных, чудесных, сказочных ароматов - всё это не помогало ему прийти в себя. Подняв голову, Консуэло посмотрела в глаза молодому человеку и поняла, что всё осталось по-прежнему.
- Может быть, тебе просто нужно отдохнуть?.. Давай присядем вот здесь...
Сев вместе с цыганкой под кроной большого раскидистого дерева, положив руку на плечо Консуэло и устремив задумчивый взгляд на тонкую, далёкую линию розового горизонта, Альберт размышлял, пытаясь понять - что же случилось?.. Усилиями воли он стремился постичь - что же хотят сказать ему высшие силы?.. Всё кажется нереальным... - но почему?.. Ведь ненастоящей была его прошлая жизнь - до встречи с Консуэло...
- Консуэло, прошу тебя - не пугайся - я попробую поговорить с теми, кто живёт в глубинах истории - может быть, они смогут сообщить мне толкование того, что происходит со мной...
Это был не первый подобный ритуал, и до сих пор для молодого человека всё обходилось хорошо, и чаще всего он получал ответы на свои вопросы. Но, несмотря на это, подобные зрелища вызывали в ней безотчётный страх и ощущение какой-то опасности. Девушка молча поднялась, и, отойдя на такое расстояние, чтобы отчётливо видеть лицо Альберта, стала думать о его участи, пытаясь найти в ней справедливость.
Молодой человек усилиями воображения вызывал по очереди всех, кто являлся ему в видениях - Альберт помнил лицо каждого духа, призрака, воина - чтобы задать вопрос - "Ты ли говоришь со мной на языке знаков? Что ты хочешь сказать мне? Я не в состоянии понять тебя...". Цыганке казалось, что он видит их наяву - настолько осмысленным был взгляд молодого человека - словно тот разговаривал с живыми людьми.
Но в конце концов, понимая, что имел диалог со всеми - в крайнем отчаянии, дойдя до исступления, с невыразимым надрывом в голосе произнёс:
- Неужели вся моя нынешняя жизнь - это сон, и сейчас я проснусь в замке Исполинов - среди этой удушающей роскоши и пустых, фальшивых ритуалов и церемоний, и утешение никогда не придёт ко мне?.. Неужели мне приснилась та, что подарила мне земной Рай?.. О, лучше умереть, чем жить так!.. Смерть, приди за мной!.."
С каждым словом голос его становился всё громче и в конце почти перешёл на крик. Казалось, что молодой человек вместо широкой дороги, обрамлённой деревьями и разноцветьем трав видит вокруг себя древние каменные стены огромного замка, беспощадно окружившие его со всех сторон, медленно надвигающиеся, готовые обрушиться и похоронить Альберта под собой.
Цыганка мгновенно очнулась от дум, когда увидела, как он уронил голову на колени между руками - нет, не защищаясь от падающих обломков, а предавшись глубочайшему отчаянию.
Консуэло быстро подошла к молодому человеку и осторожно положила руку на дрожащие пальцы.
- Прошлое до сих пор преследует его... Но почему?.. Чем он заслужил такую кару?.., - подумала она, ожидая, когда молодой человек поймёт, что находился во власти роковых грёз. Прошло несколько секунд, и Альберт, вздрогнув, поднял голову, растерянно вытирая слёзы и спокойно, без испуга, но со следами пережитой безысходности глядя на цыганку, - Ты узнаёшь меня? Это я, твоя Консуэло...
- Да..., - было видно, что это видение он не забыл. И не забудет уже никогда. Такое случилось с молодым человеком в первый раз.
Она подумала, что после такого потрясения Альберт заснёт глубоким сном или даже впадёт в летаргию, но на сей раз, к удивлению цыганки, этого не случилось - Консуэло не увидела, как его глаза начинают закрываться, а сам молодой человек отчаянно борется с собой.
- Ты можешь идти?
- Да...
Держа его за плечи и смотря в глаза, Консуэло помогла молодому человеку подняться. Альберт медленно встал - всё ещё под тягостным, гнетущим впечатлением от посетившего его видения, которое, казалось, было страшнее огненной геенны.
Так, глядя перед собой на землю, они молча прошли какое-то время. Их руки лежали на плечах друг друга.
Альберт постепенно приходил в себя - лёгкий прохладный ветер, казалось, совершенно прояснил его взгляд, остудил, освежил лицо и высушил горячие слёзы, а монотонные шаги постепенно успокаивали слишком частое биение сердца, отчего дыхание молодого человека сбивалось.
- Мы скоро подойдём к следующей деревне. Помнишь, мы хотели выступить перед её жителями?
- Да..., - немного помедлив, рассеянно проговорил молодой человек, вглядываясь вдаль. Казалось, что думы о пережитой иллюзии ещё не вполне оставили Альберта, обрывками туманных образов представая перед внутренним взором - казалось, временами между прекрасными пейзажами пышной природы вставали чудовищных размеров стены замка в Ризенбурге.
- Ты видишь, как много там детей?, - улыбнулась она, - Сколько их родилось и подросло с тех пор, как мы ушли оттуда в первый раз..., - она решила напомнить ему о том, что способно окончательно избавить молодого человека от вновь нахлынувших тяжёлых воспоминаний.
Светлая и радостная улыбка появилась на устах Альберта.
- Да, я вижу..., - казалось, глядя в ту сторону, он забыл обо всём остальном.
- Ты уверен, что сможешь сейчас играть на скрипке?
- Для столь благодарных зрителей я готов исполнять эту музыку днями и ночами... Они всегда придают мне сил... Я знаю, что они будут слушать и истинно слышать... К тому же, это такая весёлая музыка - то, что мне сейчас нужно, чтобы забыть...
- Тогда начнём прямо сейчас - чтобы как можно больше людей узнали о нашем приближении издалека?
- Да, конечно, - улыбнулся молодой человек.
Они делали так всегда, и сейчас ей как никогда хотелось, чтобы множество искренних, бесхитростных лиц, готовых внимать каждому его слову, окружили молодого человека после их выступления подобно тому, как ученики садились подле Иисуса Христа во время его проповедей.
Неизменно по завершении своего рассказа в тех местах, где было много детей - Альберт чувствовал высшее воодушевление и счастье, сознавая, что его жизнь здесь, на этой земле проходит не зря, что его дела нужны Богу.
Окончив говорить, временами он мог побеседовать с желающими задать вопросы или что-то уточнить.
Маленькие дети окружали его со всех сторон, чтобы просто обнять. В порыве нежности Альберт мог даже поцеловать ребёнка в пухлую розовую щёчку.
Некоторые подходили, просто чтобы посмотреть в глаза этого человека, подержать его руки в своих, чтобы напитаться животворящей энергией. Подобные сцены происходили в полном молчании. Не нужны были слова. Если в жизни крестьянина случилась беда - молодой человек чувствовал это и крепче сжимал ладони страдальца, желая придать мужества.
Находились и те, кто вслух делился с Альбертом своим горем, не сдерживая слёз, не в силах носить эту боль в себе. Молодой человек плакал вместе с несчастным, не отпуская его рук.
Фото - от https://ru.freepik.com/author/fabrikasimf на https://ru.freepik.com/