Ах, картошка! Эх, картошка...

Люда была единственной из всей многочисленной родни, кто сумела поступить в институт, педагогический.

Радовались все: бабушки, дедушки, тётушки, дядюшки и конечно же, родители, брат и сёстры.

Единственный братик говорил:

- Ты молодец, Людочка, ты у нас красивая, умная, теперь ещё и учёной будешь.

Злые соседские языки говорили:

- С её-то красотой и 5 лет учиться! Не смешите!

Люда всё это слышала и повторяла про себя:

- Всё равно выучусь, всем вам на зло выучусь.

Так и сделала: глаз от учебника не отрывала, чтобы никто не видел, какие они красивые. А лицо её никогда не видело косметики не только потому, что не было на неё денег, а ещё и потому, что очень хотелось выполнить наказ матери: многие поступают, да не все заканчивают, ты больше в книгу смотри, а не на парней.

Первые дни учёбы прошли как по маслу – одни пятёрочки.

А потом?

А потом картошка, будь она не ладна…

В группе из деревенских Люда одна была, держалась от них подальше, никогда не поддерживала разговор. А вот работу пришлось поддержать. Их каждый день возили в соседнее село на уборку. Работать деревенские умеют. Городские боялись испачкаться:

- Как мы через весь город поедем!

А сельских подвозили сразу к общежитию, водитель хороший попался.

Он и отвез Людочку к родителям в деревню, когда та на автобус опоздала. Просто стояла и плакала.

- А чего плачешь –то?

- Домой хочу, по маме соскучилась, по папке, сёстрам и братику.

Хотел было прижать к себе, успокоить, как вдруг из-за книги «выскочили» большие красивые глаза девушки.

Словно ветром махнули, дух захватило, слово сказать не может.

Через пару минут пришел в себя, предложил помощь, понял, что оторваться от таких глаз он больше не в силах.

А она, наивная, согласилась:

- Я быстро, только сумку соберу!

А Серёга сидел и потом обливался. Так звали нашего горе-водителя.

Ни разу ещё к своим двадцати пяти годам не встречал он ту, которая заставила бы его так поволноваться.

Диву давался:

- Как я такой мужик и вдруг такие слабости себе позволяю! Нет, надо крепиться!

Выскочила из общежития Людочка быстро, и пяти минут не прошло.

Всю дорогу у неё рот не закрывался, так рада была, что домой едет.

Отец строгий, каждую неделю ездить домой не позволял, билеты на автобус слишком дорогие. А за две недели девушка успевала до слёз по дому соскучиться! А теперь вот, неожиданная радость.

За долгую дорогу успели стать друзьями, разница-то всего в семь лет.

Разумеется, денег за дорогу не взял:

- Обойдусь, выкручусь.

А тут как будто кто за язык тянул:

- Ты когда домой?

- В воскресенье, на автобусе поеду, он у нас раз в день ходит, в шесть утра!.

- Так тебе, выходит, только вечер да ночь дома побыть?

- Выходит, так!

- Погости до вечера, в 11 освобожусь и приеду!

- Ой, правда? Здорово!

Чмокнула его в щёку и убежала!

Во дурак, ночь дана, чтобы отдохнуть, а не этих малявок раскатывать, - ругал себя Серёга.

Но всё же слово сдержал, но впредь решил язык держать за зубами.

К назначенному сроку подкатил к дому на своем чисто вымытом жигуленке.

Кстати сказать, водитель тоже был вымыт, выбрит и надушен. Собирался основательно, чуть не опоздал.

А в понедельник у него выходной, Людочка тоже расслабилась. Поездка приятная: едут, разговаривают, шутят о том - о сём.

Серёга машину не торопит, чтобы путь подольше оказался.

Ровно в 12 подкатили к общежитию. Сергей пошел помочь сумки занести. Людочка впереди идет.

Минуты не прошло, а она уже опять ревёт! Ох, уж эти слёзы! Как они действуют на мужское сердце!

- Дядя Серёжа, что мне делать-то. Общежитие уже закрыли! Я опоздала!

Ну как же так?

- Дядя? Ну раз так, пусть племяшкой будет!

- Чего делать? Поехали, сдам тебе комнату до 6 утра!

Опять чмокнула «дядю» в щёчку и в машину!

Окончание следует…