В одном из самых опасных и отъявленных цыганских посёлков, получившем в народе название «Харе Кришна», находящимся под постоянным колпаком и наблюдением милиции, было налажено настоящее массовое производство контрафактного алкоголя и туда, по понятным причинам, не зарастала народная тропа. Милиционеры пасли жаждущих день и ночь, не стремясь закрывать цыганские алкоточки, являющиеся для них как источником дохода, так и обеспечением высоких показателей раскрываемости. В этих злачных уголках, в частном секторе, на задворках человеческих душ, покупалось, продавалось и выменивалось абсолютно всё – от краденного золота до снятых кроссовок, разумеется, в основном криминального характера. Пальцем ткни в любого прохожего на Харе Кришне, точно попадёшь в потенциального подозреваемого, оставалось только понять в чём именно, но с этим, как правило, проблем не было.
Ну зачем закрывать одного барыгу, который даёт в день сто протоколов от разного рода уголовников, настоящих или будущих, которые живой очередью, цепочкой, ехали на автобусе №7, «семёрочке», как любовно называли его в народе, прямо к добрые и справедливые руки сотрудников? И тянулись люди за город к добрым цыганам, продающим самопальную водку жуткого качества, зато дешёвую, непрерывающимся потоком. Правда от неё ужасно болела голова и изредка кто-то слеп, но это издержки производства. Для каждого из бедолаг, заезжающих на Харе Кришну это была лотерея, потому что двадцать процентов их них обязательно попадались на чём-нибудь, зато остальные, почти восемьдесят, ускользали, как песок сквозь пальцы. Скольким милиционерам этот цыганский посёлок обеспечил звания и карьерный рост, это просто ни в сказке сказать ни пером описать, а скольким людям он на всю жизнь изломал судьбы, тоже не перечесть.
Очередная стайка молодых алкашей издали осматривала цыганскую развалюху с демонстративно вывешенным, как красный фонарь, ковром на деревянном перекошенном заборе. В городских пивных ларьках тоже есть такая традиция - если фонарь на пивной горит, значит пиво есть, ну чтобы издали было видно и честным людям ноги не мозолить. Так видимо и тут. Эта компашка выгодно отличалась от пеших шаромыжников, которые, как бараны на убой, шли прямо в лапы милицейской засады с автобуса №7, тем, что один из них был на 412-м «Москвиче». В связи с чем они оценили ситуацию и поехали объезжать известные всем кордоны. Операция по эвакуации с Харе Кришны на самом деле напоминала полноценную разведывательную акцию с элементами боевика, это была опасная взрослая игра, в которую играли постоянно, обливая сердца адреналином. Один из компании, которому выпал жребий, самый в этот день смелый, так как роль "ходока" была почётная и переходящая, но самая опасная, почувствовав себя индейцем-следопытом, или военным разведчиком, как уж между постов и людей в форме и штатском, просочился к заветному, охраняемому целым взводом цыганскому дому. Но не так, как все синии агнцы на заклании - с парадного хода, через остановку автобуса №7, а через зады, огороды и околицы. В общем из такого места, из которого милиционеры, спрятавшиеся в засаде, никак не могли ожидать. «Москвич», не глуша двигателя, чтобы ненароком не заглохнуть, на полных парах стоял в очень выгодном месте, развернувшись по ходу движения и готовый в любой момент сорваться, захватив бесценный груз, не боясь любой погони. Благо оперативники в то время ездили в основном на раздолбанных УАЗ-иках и уйти от них не представляло особого труда даже для такого ведра с болтами, как «Москвич».
Вся операция по приобретению драгоценной огненной воды была очень чётко спланирована, выверена, роли распределены. Правда с собой пришлось взять пол двора попутчиков, которые собственно и скидывались на пол ящика водки, оптом-то дешевле, а посему никак не хотели, наученные горьким опытом, пускать это дело на самотёк. Ведь заветная сорокоградусная жидкость запросто могла утечь, как песок сквозь пальцы. Чингачгук, как звали героя сегодняшнего дня, как змея просочился между милиционерами и подозрительными личностями, курсировавшими по периметру улицы, и урвал заветный ящик, наполовину набитый бутылками с прозрачной жидкостью, прикрытый газетой. Кстати, почему-то все газеты, которыми цыгане маскировали бухло, были прямо скажем символичными и с каким-то с намёком, скрытым смыслом, неизвестно специально у них так получалось или нет. То бутылку завернут в газету «Правда», на передовице которой было жирными буквами пропечатано «Даёшь стране синее золото!» и нарисован рабочий в робе, жадно пьющий из бутылки, то в вырванный из старого журнала «Здоровье» рассказ с названием «Путешествие в сказку и обратно». Но всегда все газеты и журналы были каким-то, прямо скажем, подозрительно «говорящими», видимо это был сигнал или знак для кого-то.
Цыгане они же кто? На самом деле это индусы, самые что ни на есть обыкновенные. У них вон вообще к слонам относятся как к божеству, коров не едят, а водку даже не известно, пьют сами или нет, возможно только другим наливают. Язычники же, басурмане одно слово. Увидев издали перемахивающего через заборы и кусты, как тот бегун с препятствиями, индейца-разведчика, выполнившего опаснейшее задание, стремительно приближавшегося к ним не только с полупустым, но и, к счастью, с полу полным, ящиком в руках, его на лету впустили на переднее сидение, куда он приземлился, громыхая тарой и чуть её не побив. Водитель ударил по газам, и машина сорвалась с места. Долго кружила она, заметая следы по всей окрестности, распугивая уток и гусей, и уехала в совершенно непредсказуемую сторону, решив, как тот Винни Пух, запутать родную милицию, как пчёл. Мол «Кажется дождь собирается». Они же не догадаются, что ехать-то можно не только в одну сторону, но и в другую. Короче, как нормальные герои, что всегда идут в обход, поехали они в объезд, чтобы пересечь злосчастный пост в город на Харе Кришну, где их ждали сто процентные остановка и обыск, с другой стороны. Правда и на это случай у хитроумных алконавтов тоже имелся запасной план, иной раз, когда объезжать было лень, разведчик высаживался перед постом и переходил пост, так сказать, в брод, через реку, неся драгоценный эликсир на поднятых руках, как золотое руно. Ну где ещё, как не в СССР, могли случаться такие приключения, скажите вы мне? Ну в какой ещё стране можно жить так весело и счастливо? Правда ровно до того момента пока не попадёшься.
*****
В народе бытовало поверие, что, если подъехать к посту на Харе Кришну с другой, неожиданной стороны, ГАИ-шники могут и пропустить тачку без досмотра. Но легенда эта иногда не срабатывала. Однажды их всё-таки остановили, да, собственно почему однажды, далеко не однажды, и постовой, составляя протокол, сказал:
- Так, есть тут люди с высшим образованием? Два шага вперёд. Вот, читаем протокол, исправляем мои грамматические ошибки. А то у нас тут новый начальник, всех грамоте решил учить, премии лишает.
Вадим, в прошлой жизни младший научный сотрудник НИИ, а теперь обычный грузчик в овощном, поправив разбитые и поломанные очки, читал и правил его «опусы». Прямо скажем, испектор – не друг эпистолярного жанра и русской словесности.
В этот раз хитрые охотники за удачей, на машине, в комплекте с почти полным ящиком левой водяры, прикрытым цыганской газетой, ехали в «неожиданную» сторону, запутывая следы. Роль перевозчика опасного груза была доверена Гусю. Не то чтобы он очень жаждал, просто на свою беду оказался единственным, кто больше всех хотел напиться, а денег на финансирование данного мероприятия у него не было ни копейки. Засадили его в самую середину заднего сидения «Москвича-412», между двумя другими товарищами и распихали ему бутылки по всем возможным местам – в куртку, карманы, за пояс. И вот он сидел в этом заду, понятно, что не мог рыпнуться ни в зад, ни вперёд и напряжённо всю дорогу курил, мысленно прощаясь с трезвой жизнью.
Но гениальный расчёт операции был кощунственно перечеркнут корявой незатейливой рукой разводящего в этот день посты. Ровно там, где ГАИ-шников никогда не было и не должно было по определению быть никогда, потому что этого не может быть никогда, по закону подлости, как нельзя некстати, стоял самый что ни на есть патруль ГАИ. И так как по этой дороге никто не ездил, и машина наших друзей была единственной за последний час, естественно к гадалке не ходи, она была тут же остановлена молодым лейтенантом, да ещё одетым почему-то в броник и с калашом. Видимо чего-то он опасался, а может операция какая-то шла. При остановке послышалось натужное шипение Гуся: «Ну всё, конец…». Водитель сразу всех предупредил, что еже ли что, то он никого знать не знает, ведать не ведает, его хата с краю, подвозит каких-то пассажиров за деньги, впервые видит, а до дел с палёной водкой ему глубоко до лампочки. Поэтому он не был особо обременён страхом и спокойно вышел к напряжённо сжимающему дуло автомата гаишнику. И всё бы ничего, но вчера этот самый водитель был на дискотеке в заводском Доме культуры, а какая дискотека без танцев? А какие танцы без вермута? Да никакие. Туда просто никто бы не пошёл. Вот и наш герой "потанцевал". И тут, вдруг, его накрыли старые пары, бывают такие напитки завтрашнего дня. По радио «Маяк» заиграло заводное «Напиши мне письмо, хоть одно напиши…» и парень, выйдя показывать документы, как под гусли-самогуды вдруг пустился в пляс. И главное сделать ничего не может, хочет остановиться, а ноги сами вытанцовывают. И все это прямо перед напряжённо застывшим инспектором.
- Товарищ водитель, предъявите документы!
- Пожалуйста! – король танцплощадки исполнил изящное па, от которого вчера все девицы из соседней фабричной общаги были бы его.
ГАИ-шник, конечно, понял, что что-то тут не так, но в милицейской школе про танцующих людей не преподавали, а по сему он просто не знал, что делать в такой ситуации.
- Откройте багажник, гражданин, - перейдя с «товарища» на «гражданина» потребовал он.
- Пожалуйста, - не прерывая волнообразные движений ногами и руками, как солист группы «Пламя», в лунной походке задом, парень заскользил к багажнику.
Лейтенант ещё более напрягся, передёрнул затвор автомата и медленно стал обходить машину, подходя к багажнику, как будто сейчас оттуда выскочит леопард или лысый Тарзан.
Крышка багажника «Москвича» скрипнула и послушно поплыла вверх. Стоял прекрасный, тёплый летний день, в воздухе летал тополиный пух. Всё вокруг было таким молодым, ярким, и казалось что это лето в СССР не кончится никогда.
В это самое время на заднем сидении салона автомобиля, прямо в метре от напряжённого подозрительного гаишника и танцующего водителя, стоявших снаружи, трясся Гусь между двумя своими друзьями. Он нервно курил и понимал всю безвыходность для него данной ситуации, начинённый бутылками левой водки, как беременная антилопа, в особо крупном размере, за которую ему грозило уехать или на пятнадцать суток, или в ЛТП, или чего похуже, но уж точно с однозначным автоматическим вылетом из ПТУ, где он итак учился на птичьих правах.
- Что делать, что делать? - мечась в страхе между двумя зажавшими его с двух сторон мужичками в наколках, прошептал он своим старшим, более опытным друзьям.
- Сиди, - жёстко и твёрдо, беспрекословным голосом приказным тоном сказал ему Чингачгук.
Гусь тут же поник, обмяк, повесил голову и покорно замолчал. Вот скажи тот ему сейчас: «Беги», он бы без тени раздумий сорвался куда глаза глядя, пробил бы лбом крышу тачки и бросился бы бежать прямо под пулями только того и ждущих милицейских. Беги, Форест, беги. И полетел бы наш Гусь по лугам и полям, навстречу своей печальной неизбежной судьбе. Но, опытный глас индейца уберёг его от столь необдуманного и опрометчивого поступка, и Гусю оставалось только молча сидеть, обтекать холодным потом, проглатывать крупные комки страха и смолить одну сигарету за другой.
Тем временем крышка багажника, как сказочный ларце отворилась. Гаишник, сжимая курок АК-47, готовый в любой момент выстрелить, обошёл машину, велел открыть двери и всем выйти из салона. Задние двери открылись, в лицо постового дыхнуло плотное нервное облако табачного дыма, которое "надышал" Гусь. Все вышли, а Гусь почему-то остался, да и не мог он выйти, напичканный десятью бутылками по самые не хочу. Удивительно, но инспектор не обратил на это внимания. Он снова вернулся к багажнику.
Но там оказалось пусто. Лежали только два холщовых мешка, в которых водитель обычно возил с рынка картошку, да полная всякого автомобильного хлама жёлтая пластиковая ёмкость и пара канистр. И всё. Как ни странно, больше ничего не было. Пусто, выросла капуста. Водитель продолжал пританцовывать, смотря на происходящие события каким-то бессмысленным остекленевшим взглядом.
- А мешки Вам для чего, деньги возить? – почему-то неожиданно для себя спросил гаишник.
- Да нет, откуда взять столько денег, это для картошки, - максимально честно сказал танцор диско и нисколько не соврал.
Гаишнику ответ показался почему-то убедительным и хотя вся эта компашка ему ох как не нравилась, так как было их всех до хрена, водитель какой-то танцевальный, все нервно курят, явно что-то не то, но почему-то что тут конкретно «не то» в это непростое время знать ему не хотелось. Да и жарища в бронике на солнце невыносимая.
- Ну ладно, - проворчал он, медленно отдавая документы, - счастливого пути!
И, как положено сотрудникам ГАИ в СССР, взял под козырёк, т.е. в данной ситуации под каску.
- И Вам не хворать!
Водитель пулей залетел в салон и нажал на спасительный газ. По машине растеклись блаженные волны облегчения, выдох и шёпот Гуся: «Пронесло».
- Кого пронесло? Гуся что ли? То-то я чувствую завоняло, – сострил индеец.
И в машине раздался истерический нервный хохот, какой бывает когда ты стоишь на грани жизни и смерти…