Ливни шли целую неделю и размыли дороги так, что проехать на новеньком красном москвиче не было ни какой возможности. Николай решил не рвать машину, буксуя в каждой яме, а оставить ее у дороги под невысокой березой. В конце концов, кто ее здесь тронет? Он посмотрел на небо. Дождь закончился. Кругом было так сыро, капельки, висящие на листьях деревьев, блестели и птицы начали выводить ровный строй своих изумительных рулад. Он вышел из машины, потрогал запертую дверцу и пошел по раскисшей дороге к деревне. Путь его был неблизкий. Еще километров шесть впереди. Вскоре его догнал трактор Беларусь. Он ехал по глубокой наезженной колее, таща за собой прицеп, который кидало из стороны в сторону так сильно, что три женщины, находящиеся в нем, стояли, широко расставив ноги и крепко вцепившись в бортики, в надежде не вылететь на обочину.
Трактор остановился, давая возможность новому пассажиру залезть в прицеп.
- Ты только не пужайся, паря. Я там гроб везу. – Предупредил тракторист, не выпуская цигарку изо рта.
Весь, перемазавшись грязью о колеса прицепа, Николай, занял свое место рядом с пассажирками. Трактор продолжил движение, прицеп снова бросало туда- сюда, женщины ругали плохую дорогу, непутевого тракториста, продолжительные ливни, как вдруг, крышка гроба сдвинулась и показалась седая голова деда.
- Девчата, там дождь кончился, аль нет? – Спросила появившаяся голова.
Бабы заорали благим матом, бросившись к другому бортику. Потом признав в покойнике своего соседа Семена, плевались на него и ругали непристойными выражениями.
- Черт кудлатый, что тебя туда занесло?
- Да, дождь, будь он неладен, как зарядил, я и прилег сюда, крышкой накрылся, так тепло, уютно. Вроде бы заснул! А тут слышу разговор, а дождя не слышу. Вот и открыл крышку.
- Вот, нечистая сила. Чтоб тебе пусто было, лихоман, ты старый. Чуть до инфаркта не довел.
- Кто ж в пустой гроб ложится?
- Да ить, девчата, мне- то уж скоро туда, какая разница, хоть примерился чуток.
- Вот шалопут! Дурень! Фу! Напужал до смерти! – Обмахивались они платками.
Вскоре показалась деревенька. Николай ехал туда на похороны своего отца. А гроб тот, как раз везли к его дому. Там все и слезли с прицепа. Вытащили домовину и поставили во дворе на табуреты оббивать материей...
- Успел! – он вошел в дом, мать кинулась ему на шею.
- Что же теперь сынок будет. Как я одна то останусь, как же я жить буду без тебя, сокол моя ясный! – Выла она в голос, не переставая, протягивая руки к Петру. Бабки в белых платочках, сидели вокруг отца, шептали молитвы и разговаривали тихо между собой. Свечи горели вокруг, потрескивая. Старуха Никодимова читала молитвы. Она была на особом положении в деревне, в почете, всегда сопровождала похороны, зная все правила и четко, неукоснительно, следовала им.
Среди этой суеты он увидел девочку лет десяти. Она сидела рядом со своей бабушкой и грустно, испуганно смотрела то на деда Петра, мирно лежащего на лавке, со свечой в руке, то на вошедшего мужика. Он заметил в ней, что- то до боли знакомое, родное. Ну, конечно. Глаза. Необыкновенно зеленые, яркие, в обрамлении длинных густых ресниц. И ямочки на щеках, точно такие же, как у Насти. Неужели сестра, а может быть дочь? Да, нет! Настя и замуж -то не выходила. Мать написала бы.
Они встречались с ней два месяца, той последней весной в их общей прошлой жизни. Наступил разухабистый месяц май, и деревья на улице словно сошли с ума, от весеннего тепла. Черемуха, вся укрылась белоснежными гроздьями цветов! Да, куда ни глянь, кругом пышные белые цветущие облака. А запах! Он сбивал с ног, душил непередаваемым сладко- горьким ароматом, будоражил сознание и лишал рассудка всех подряд. Влюбленные пары гуляли вечерами тут и там, ловя единственный момент в году, быть в окружении райского наслаждения, цветения, манящей любви, волшебной сказки, развернувшейся наяву во всей красе.
Вот и Коленька, полностью лишился понимания реальности,, следуя своим чувствам. Он так осторожно, трепетно, упоительно целовал свою милую Настю под пышной черемухой, стыдливо отстраняющую свое лицо в сторону, чуть упираясь руками в его грудь. Но страсть охватывала его тело все больше и активнее, и он прижимал ее все крепче и пламенно. Бедная Настенька не смогла устоять в этой сладкой упоительной схватке добродетели и торопливого коварства настойчивого жениха. Белый цвет черемухи тихо осыпал их любовное ложе из шелковистой молодой травы и нежных опавших лепестков. Утро встречало их холодной росой и густым туманом, распластавшимся по широкому лугу. Быстро поцеловавшись на прощание, они спешили вернуться под покров отчего дома.
А дальше жизнь покатила их по разным дорогам. Он уехал в далекий город и поступил в институт, а Настенька училась в местном техникуме. Он был хорошим студентом, поэтому на все лето оставался в городе, подрабатывал, посещал библиотеки и целую вечность не был в родной деревне. А зачем тратить зря время и деньги на ненужные расходы, билеты, поездки. Письма из дома приходили регулярно, он знал, что там все хорошо. Поэтому все свое время отдавал библиотекам, знаниям и новой любви, что вспыхнула в его сердце яркой искрой на четвертом курсе. Его Светлана была дочкой маститого хирурга, светила науки. Утонченная, милая, нежная, без вредных привычек и вычурных замашек. Она трезво смотрела на жизнь и не питала несбыточных надежд. Всегда верила в торжество идей и в любовь с первого взгляда. Это было необычно, зато честно и правильно. Поэтому Николай быстро нашел общий язык со своим будущим тестем и очень понравился маменьке.
Таким образом, свадьба не заставила себя долго ждать. Интеллигентные родители Светочки не побрезговали пригласить на торжество деревенских родственников любимого зятя и принимали их весьма радушно, дружелюбно, с почтением, за что Николай был им весьма благодарен.
Они со Светочкой, обживали просторную квартиру на берегу реки и строили новые планы, идущие далеко вперед. Но не все так просто в нашем мире. Через два года выяснилось, что Светочка не может иметь детей. Предпринятые методики разнообразных средств диагностики, методов лечения, не принесли нужного результата. Света впадала в депрессию, а Николай страдал от своей беспомощности. Чем он мог помочь? Все бы сделал, только чтоб его Светочка улыбнулась.
Теперь он наблюдал за этой милой девочкой, и его посетила странная мысль: если бы она только согласилась поехать со мной.
- Мать, поехали со мной, что тебе здесь одной делать? Я на машине, места в доме нам всем хватит. И Света рада будет. – Уговаривал Николай Нину на кухне.
- Сынок, как же я уеду, отец теперь здесь навсегда останется. Бросить его? Нет. Всю жизнь мы вместе прожили и теперь рядом будем. Да, ты не бойся. Я еще при силах, только вот одна теперь совсем.
- А что это за девочка?
- Где? – она посмотрела в сторону комнаты. – Анютка, что ль? Так это же… дочка Настены. Ты, наверное, и забыл ее совсем, а помниться влюблен в нее был.
- Откуда? Не было ничего такого. Скажешь тоже. – Он зарделся, словно юный парень. Неужели мать знала о его тайной любви?
- Откуда, откуда! А кто ее имя во сне повторял? Да, что уж теперь. Оконфузилась она сильно. Уехала в город поступать, а к зиме уже с пузом вернулась. От кого нагуляла так и не призналась матери. Ревела много, всегда в слезах ходила. Да мать ее еще корила, не приведи господь как. Ой! Позор ведь какой на все село! Вы ж мужики и понять того не можете. Сколько раз говорила Варваре, что ты девку мучаешь, почем зря. Дите уже не скрыть. Пусть растет в любви да согласии. Нет. Забила ее укорами своими. А кому лучше сделала? Померла она, как только распросталась, так богу душу и отдала. – Она внимательно смотрела на сына. – А ты, сынок, чего интересуешься. Просто, али как?
- Да, так мам. А что же теперь тетка Варвара?
- Тяжело ей одной то. Девчонка вон растет. Ее и одеть и обуть надо. Да Варька то ее любит. Одно теперь счастье у нее. Анечка. Болеет только сильно. подольше бы прожила, а то куда сиротку деть?
Николай все это время искоса наблюдал за девочкой. А она, отворачивалась от него и пряталась за широкую спину Варвары.
- Что смотришь, Коля? – спросила вдруг его тетка напрямую.
- Хорошая у вас внучка, тетя Варя. Большая уже.
- Так ведь годы не стоят на месте, они как кони резвые: бегут, торопятся, назад оглянуться некогда. – Она, молча, смотрела на него. Выжидала.
- Может, вам помощь нужна какая. Компьютер или еще что.
- Подачками откупиться хочешь? – Зло промолвила она.
- О чем это вы?
- А ты не понимаешь о чем? Обрюхатил девку и был таков! – шепотом высказывала она ему обиду. – Опозорил на всю деревню, бросил, а сам там, как сыр в масле катаешься. Эх ты. Женишок, хренов!
- О чем вы, теть Варь?
- Да ни о чем, так я просто. – Она вышла из комнаты, больно толкнув его плечом. – Пойдем, Аня домой, поздно уже. Спать будем. – Взяла девочку за руку и быстро выскочила на улицу. Слезы катились по ее лицу, но она боялась зарыдать в голос. И что на нее нашло. Смирилась уже с утратой, а тут вдруг, все вырвалось наружу с новой необузданной силой, разлилось кислотой жгучей, обида защемила и без того больное сердце.
- Бабушка, что с тобой. Не плачь только. Я все тебе сделаю, только успокойся, - заревела следом за ней девочка.
- Что ты внученька, что ты! Успокойся, милая. Все у нас с тобой хорошо. Завтра с утра в лес пойдем, грибы искать, да ягоды. Ну! Все? Все!
А ночью, Коленьке снился сон. Черемуха стоит в цвету, Настя плывет к нему в белом облаке цветов, красивая, молодая, живая. Она тянет к нему руки, заглядывает в его глаза и дарит жаркие, неистовые поцелуи до крови на губах. Она кусала губы так больно, что кровь стекала по подбородку, окрашивая его рубашку в алый цвет. Он проснулся от этой боли. Ухватился рукой за губу и придавил комара, до отвала напившегося его крови. Она ярким пятном краснела на пальцах.
- Неужели это моя дочь? – Догадка озарила сознание Николая.
Он еще раз поговорил с бабой Варей.
- Никогда не отдала бы я тебе Анечку, да уж недолго мне осталось то, куда она денется, сиротинушка. В интернат, али в детский дом заберут. - Варвара заплакала, причитая по бабьи, с надрывом и болью. - Как там жить ей? Она же такая нежная, с ранимой душой, как Настенька, покойница. Не могу я так уйти, зная, что ждет ее тут злая доля.
Коля думал, просчитывал варианты, а потом пошел в правление колхоза и позвонил жене. Он честно рассказал ей о девочке, о первой своей чудесной любви, промелькнувшей перед ним быстро, ярко, и растаявшей в заботах и хлопотах, забытой на долгие годы.
- Я предал ее Света! Я такой негодяй.
- Нет, что ты! Так сложились обстоятельства. Я все понимаю и…. не могу тебя судить. Я знаю другого человека, любящего, который живет со мной рядом и не бросит меня. Приезжайте сюда вместе, а потом решим. Все еще впереди.
Трактор вез Колю к машине, брошенной у дороги неделю назад. Земля просохла, но колея, еще жестче, бросала прицеп во все стороны, подкидывая людей в кузове. все охали и смеялись, крепко держась за борта.
- Семка, чертяка, ты помягче, давай, не картошку чай везешь. – Кричали трактористу пассажиры. – Все кишки растряс, лихач.
Мать обнимала Анечку.
- Поезжай, внученька, не бойся. Батька твой хороший. Он тебя любить будет, крепко. А ты мне письма пиши. Хорошо?
- Хорошо, баба Нина. Я тебя люблю. А деду Петру от меня цветочки на могилку носи, ладно? Не забудешь?
- Нет, милая. Только этим теперь и буду заниматься без вас. Ну, давайте, с богом! Счастливого пути! – кричала она вслед уезжающей машине.
Тетку Варвару подлечили в самой лучшей больнице города. Тесть постарался на славу. Она осталась жить на даче, помогая Маргарите Андреевне заготавливать на зиму вкусные закрутки. Пекла для всей семьи знаменитые Алексеевские пирожки, такие пушистые и воздушные, что хочется есть и есть, и есть, не останавливаясь.
Аннушка нашла в новой школе много новых друзей, старалась быть лучшей ученицей в классе и была безмерно рада от свалившегося внезапно на голову, не весть откуда, счастья. Светочка светилась неподдельной любовью, училась общению со взрослой девочкой, ставшей до боли, родной. Она сразу приняла девочку очень тепло, как свою родную дочь. Они быстро нашли общий язык и понимали друг друга с полуслова. И короткое, но главное в жизни слово «МАМА», отзывалось в ее сердце радостью, счастьем, ликованием. Такое бывает очень редко. Но бывает. Им повезло. Ведь истина гласит: «Чужих детей не бывает».
Бывают брошенные, преданные, изгнанные, потерянные, ненужные. Пусть их будет все меньше и меньше. И наши мужчины всегда помнят о своих детях, это ваша кровь. Желаю всем счастья и любви.