Мира не находила себе места целый день. Всё ждала встречи с Исидорой. Было страшно, что в это дело будет вовлечён и директор, а там дойдёт и до МАМ, и её лишат её сил и памяти и вернут в мир бездарных. Это смерти подобно. Уж лучше лишить её рук и ног, чем магии. Всего пару месяцев назад она сюда попала, но уже вцепилась в этот мир намертво, и вернуться в прошлую свою жизнь казалось чем-то мучительным.
Но сбежать нельзя. Тогда она нагонит на себя подозрения со стороны Исидоры, и тогда Миру точно лишат и права на обучение, а следом и сил, и памяти. Мира ощущала себя будто декабрист накануне казни, и чем ближе час встречи с Исидорой, тем больше отчаяние.
Стоя перед кабинетом, она застыла, не решаясь двинуться. Ни постучать в дверь кабинета, ни бежать прочь. И почему ей так страшно? Исидора же обещала, что ничего плохого не случится. Тогда почему у Миры было ощущение, что произойдёт что-то дурное?
В голове страшный гул и отдалённо слышится, будто кто-то кричит и сыплет проклятиями. Кажется, Мире этот голос даже знаком. Хорошо знаком.
Дверь распахнулась, и на пороге выросла Исидора, глядящая на Миру испытующим и даже гипнотическим взглядом. Гул из головы ушёл, и на том спасибо.
— Мира, что же вы стоите, будто не родная? — Исидора засияла улыбкой, — Проходите, я вас давно жду.
Мира медленно кивнула, ощущая, будто застывшая глина треснула и стала осыпаться с её кожи, позволяя двинуться. Шагать было больно. Стопы горели огнём, будто не желая заходить в этот кабинет. И Исидора, похоже, видела это и хмурилась, запирая дверь, когда Мира наконец зашла.
— Расскажите мне, Мирослава. Что известно вам о Марине Севлусин?
— Не многое. Что она была злой ведьмой в прошлом, что её победил Томас Лайтвуд, изгнал её в Сумрак, а теперь она связывается со мной во снах.
— Что она хочет от Вас в Ваших снах?
— Не знаю, я обычно стараюсь от неё сбежать скорее. Вроде, она хочет заманить меня на свою сторону, но я не совсем понимаю, зачем.
— Она пробовала шантажировать тебя чем-то?
— Обещание воскресить мою сестру считается?
— Безусловно. Теперь я понимаю твой интерес, сначала он меня несколько удивил. Меня радует твоя разумность, что ты предпочла не верить Марине.
— Я вообще не слишком доверяю незнакомым ведьмам, которые сковывают меня во сне.
Исидора усмехнулась с явным одобрением. Страх Миры тем временем стремительно растворялся.
— Я позвала тебя для того, чтобы научить всё-таки блокировать твои мысли от чужого прослушивания. Мне кажется, ты нуждаешься в обучении, но тут достаточно преподавателей, которые пожелают исключить тебя из Академии с лишением сил, видя в тебе угрозу. Поэтому лучше, чтобы никто не знал об этом… Вы сами понимаете о чём.
— Конечно понимаю. Но это разве не вызовет подозрений?
— Не слишком много. Некоторые студенты сами учатся маскировать свои мысли из личных соображений. Например: не порождать лишних слухов. — Исидора поиграла бровями. Мира невольно улыбнулась: профессор сильно старалась развеять напряжение и разрядить обстановку. Девушка не могла не быть благодарной. Исидора тем временем стала серьёзной, — Для вас, Мирослава, вопрос стоит необычайно остро. Поскольку вы далеко не самый опытный маг, без специальных формул обойтись не удастся… Хотя, всего одна руна должна помочь. Присядьте, вам для начала нужно её себе записать. — ведьма махнула рукой на кресло.
Мира кивнула и послушно уселась в кресло, не мигая глядя на подошедшую к доске женщину. На доске мелом большими буквами вывелось «ИЩ».
— Эта руна работает с оболочками биополя. Чем плотнее твоё биополе — тем сложнее в него вторгнуться. Порядок начертания очень важен, смотри внимательно.
Исидора принялась чертить руну и вместе с тем продолжала говорить:
— Плюс этой рунической системы в том, что руны не дают откат. К тому же, работают они автономно, сразу после сонастройки и активации.
— «Сонастройка»? Что это?
— Момент близкого «знакомства» с руной, когда твоя энергия и энергия руны взаимно проникают друг в друга. Да, ещё одно: эти руны не входят друг с другом в конфликт, поэтому можно сонастроиться с каждой и получать положительный результат от каждой в отдельности и от их совместно работы. Ещё с помощью этих рун не удастся наложить проклятье, так как негативно сферы жизни они изменить не могут, что я считаю плюсом.
— Поддерживаю. Страшно осознавать, что существуют люди, которые могут тебе навредить, а ты даже не узнаешь…
— Ну, конкретно ты узнаешь, когда научишься ставить защиту. Это люди непросвещенные в магии ничего не поймут, пока их не начнут преследовать неудачи до самой быстрой кончины…
Мира передёрнула плечами и принялась прилежно чертить руну. В пальцы будто ударили искорки тока, приятно и бодряще. Руна врезалась в сознание, будто что-то знакомое и родное.
— Молодец, Мира. У тебя явно талант к рунам. Имей это в виду.
— Хорошо. Что дальше, профессор Исидора? — Миру аж потряхивало от нетерпения. Всякие следы её страха и нерешительности сошли на «нет».
— Поднимайся. Переходим к медитации со звуковым кодом. Потом расскажешь, что увидела…
***
Целенаправленная медитация на руну была чем-то невероятным. Сперва всё шло как обычно: из тела ушёл вес, сознание унеслось в какие-то космические дали, мимо пролетали мириады звёзд, туманностей, космических «струн». А после взору предстало огромное сияющее яйцо. Оно было похоже на куриное, но громадное, в высоту метра три и в ширину — два. Мира пригляделась и поняла: вся скорлупа этого яйца усеяна изображениями той самой руны, которую она только что усердно чертила в отдельной тетради.
Ей вдруг страшно захотелось коснуться этого яйца ладонью. И Мира решила не противиться собственному желанию. Поверхность скорлупы оказалась тёплой. Почти горячей. По текстуре она напоминала Ньютоновскую жидкость: упрёшься сильнее — скорлупа станет твёрже камня, но стоило расслабить руку, как яйцо стало затягивать её внутрь. В тепло и безопасность. И Мире не хотелось сопротивляться. Она легко проникла в центр яйца и свернулась калачиком, ощущая себя так спокойно, как в чьих-то родных объятиях. Свою маму Мира не помнила, но была уверена, что её объятия именно так и ощущались.
***
В мир материальный Мира вернулась незаметно, но неохотно. Буквально выплыла из тёплой темноты оболочки в жестковатое кресло. Свет неприятно ударил по глазам, поэтому девушка зажмурилась и поморщилась. И почему так светло, вечер же, наоборот должно быть темно. Мира с трудом разлепила глаза и осознала, что ей в глаза светит солнце из окна. Восходящее солнце.
— О, вернулась наконец. Глубоко же ты погрузилась. Ну, это даже хорошо: плотнее слилась с руной. Как самочувствие?
—Ещё не поняла. Пока я очень растерянна, потому что думала, что провела в медитации не больше получаса. А уже утро. То есть, я знаю, конечно, что в медитации время пролетает быстрее, но не настолько же.
— Не переживай, это совершенно нормально. Некоторые студенты по несколько суток проводят в медитации во время освоения рун. Потом много нагонять приходится, и они снова ко мне приходят, чтобы я время немного замедлила.
— А это тоже возможно?
— Само собой. Но только замедлить. Остановить или повернуть вспять не могу, да и никто не может. Это банальное нарушение законов квантовой физики и элементарной механики. А нарушать законы физики могут только те, кто их создал, то есть, боги.
— А они существуют?
— Я склонна в это верить. Думаю, даже как-то общалась с одним из них. Но в таких тонких материях нам, смертным, говорить точно очень сложно. Константин, к примеру, в богов не верит. А ты сама как думаешь?
Мира задумалась. Всю свою жизнь она верила в магию, в сказки, это так. А вот насчёт богов не задумывалась. Упоминание хоть одного из них не вызывало в ней живого трепета верующего человека. Она не ловила себя на том, что в моменты сильного волнения просит о помощи и милости кого-то невидимого и неопределённого. Но и сказать с уверенностью, что она не верит в богов.
— Вижу, я тебя озадачила. — Исидора улыбнулась, — Ступай к себе и отдохни немного, у тебя есть, наверное, часа два хотя бы просто подремать. А можете и поразмышлять на тему вашей духовности.
Мира молча кивнула и поплелась в свою комнату. Тело резко будто налилось свинцом. Ноги еле волочились по полу, руки болтались безвольными плетьми. А живот голодно буркнул — видимо, придётся объедать Марго.
Придя в комнату, Мира плюхнулась в кровать под недовольный свист горностая. Кира по просьбе подруги занесла её сумку с питомицей в комнату, за что ей нижайший поклон. Стоило голове коснуться подушки, как уже и голод стал каким-то эфемерным и незначимым. Хотелось только заснуть хоть на пару часов, чтобы не клевать носом парты днём.
***
— Ты думала, эта дурацкая руна защитит тебя от меня? — Мира зажмурилась от пугающего крика. На секунду ей показалось, что крик осязаем и вполне способен убить. К счастью, это наваждение быстро пропало.
Девушка разомкнула веки и уставилась на взбешённую Марину. Правда, через мгновение её губы растянулись в ухмылке, обезображивая в целом симпатичное лицо.
— Думала защититься от меня, а в итоге отсекла от себя свою единственную защитницу. Жалкий комок меха не пробьётся сквозь защиту руны. А мне эта защита — не помеха. И мне теперь в разы легче будет с тобой мило поболтать.
— И не мечтай, Марина! — огрызнулась Мира неожиданно даже для самой себя, — Тебе не удастся больше меня обмануть. Что бы ты ни сказала, я не поверю ни единому твоему слову.
Эти слова звучали поразительно уверенно. И жутко неуместно, как уже через секунду показалось Мире. Она — недоучка, коснувшаяся магии только мимоходом, почти ничего не умеющая — дерзит колдунье, которая уничтожила множество более способных и опытных магом, а те в свою очередь не только не убили её, но даже заточить навсегда не сумели. Раз она сумела дорваться до Миры. Да Марина может просто щёлкнуть пальцами, и Мира рассыпется на атомы. Во всяком случае, ей самой так казалось.
Взгляд Марины подтверждал мысли уже белой, как мел, Миры.
— Я всю твою короткую жизнь считала тебя умной девочкой, Мирослава. Разумной и прагматичной, как минимум. Никогда бы не подумала, что тебе достанет глупости грубить тому, кто способен убить тебя без усилий, даже не располагая всей своей мощью. На твоё счастье, твоя двоюродная пра-пра-прабабушка сегодня добрая.
От этих слов Мира обомлела. Бабушка?! Да не может такого быть, чтобы она и это чудовище в человеческой плоти были родственниками! Мира не была готова ни на секунду отождествлять себя с этой злобной химерой. Да и сходство было весьма отдалённым, хотя…
Родинки. Три злополучные родинки. На левой щеке, под правым глазом и посреди лба. Какова вероятность, что три настолько яркие родинки появятся на двух лицах неродных людей? А ведь такие же родинки точно были у Влады, а если верить отцу, то и у мамы.
— Похоже, ты уже начинаешь понимать. Только, это не родинки. Не совсем. Эти пигментные пятна идут по всей нашей магической ветви семьи. Увы, магический сосуд твоей сестры был совсем слабенький. Поначалу я хотела именно её сделать своей наследницей. Не буду лукавить, на неё у меня были куда большие надежды. Из вас двоих она была куда смелее, бойкая девчушка. Но, как в очередной раз подтверждается поговорка. «Не всё то золото, что блестит». Ну, что ты сырость распустила? Неужели так уж обидно, что ты не была моим «планом А»?
— Ты убила мою сестру! И надеешься, что я когда-нибудь помогу тебе! Безумная, глупая ведьма! Да лучше придуши меня, я не стану помогать тебе!
Мир сна треснул. И посыпался сотней хрустальных осколков, а Марина торжествующе усмехалась. В этом был её план? Вывести на злость, но… Что в конце концов произошло?
— Наконец-то, моё наследство стало прорываться. Осмотрись, моя дорогая… племяшка…
Мира и впрямь осмотрелась. Мир вокруг был не тем беспроглядным мраком, что в первом сне. Это была бесконечная серость, в которой шевелились будто насекомые сотни теней. Сумрак и его многочисленные твари. Жуткие, Похожие на глубоководных рыб и вовсе невиданных чудовищ. Но почему-то они не нападали на Миру, хотя разглядывали её пристально.
— Ты моя наследница, а значит их хозяйка. Конечно, они тебя не тронут. Если, конечно, ты не попытаешься напасть на меня. Тебе меня не одолеть, а за неудачную попытку свергнуть меня тебя разорвут на части заживо. Так что, я бы на твоём месте была хорошей девочкой и не спорила с бабушкой.
Марина растянула багровые губы в такой широкой улыбке, что стала похожей на своих «питомцев». Даром что её зубы не были похожи на острые иглы. Интересно даже, как она сохраняла свою внешность и молодость в этом месте? В прочем, скорее всего, дело в магии.
— Не столько в магии, сколько благотворное влияние Сумрака на нас, Хозяек Теней. Да, именно Нас, Мирочка. На тебя, Мирочка, на меня и на десятки колдуний до нас. Неужели ты думаешь, что я первая стала управлять Тенями? Конечно, были такие и прежде.
У Миры холодело в животе, конечности дрожали. Разум окутывался туманом, тенью. Какая-то маленькая его часть готова была поддаться Марине. Лишь бы чудовищный сон наконец прекратился.
— Нас предали забвению за мою амбициозность. Я грезила объединением мира Материального и Сумрака. Банально, конечно, но я любила. Князь Тьмы избрал меня для этой миссии, обласкал и даровал корону. Приумножил мою силу, сделав наследницей Сумрака. Увы, я подвела его и позволили уничтожить, а сама стала узницей в собственном царстве, но я завершу его дело! Я открою брешь и впущу сумрак! И ты мне в этом поможешь!
— Н-нет. Я не хочу этого. Я люблю свой мир таким, какой он есть.
— Мирочка, племяшка, я не собираюсь уничтожать мир, в котором мы обе выросли. Я хочу сделать его лучше для нас.
Мира хотела бы вновь отказать, но Мир поплыл. Ноги и руки стали невыносимо тяжёлыми, и девушка провалилась в темноту.
***
Глаза распахнулись сами собой, а мир плясал перед лицом, и кто-то в панике звал Миру. Понадобилось около минуты, чтобы осознать, что мир скачет от того, что Кира трясёт подругу за плечо.
— Мирочка, очнись!
— Не называй меня так. — девушка поморщилась. Ещё отзывались в ней воспоминания о… Да нет, это не сон. Не совсем. Видением тоже назвать трудно. Может, это было своеобразным вылетом в астрал?
Кира недоуменно похлопала ресницами.
— Ты не говорила, что тебе не нравится…
— Не важно. Ты чего вопишь? — голова жутко гудела, и осознать мир вокруг всё ещё было мучительно сложно.
Кира молча ткнула пальцем в какой-то странный тёмно-серый комок, на который с воинственным свистом кидалась горностай. Проморгавшись, девушка поняла, что шёрстка Марго сияет не от светящего на неё солнца, — которого, к слову, за окном не было — а изнутри, сама по себе.
Комок шипел, ворчал и чавкал, моргал десятком глазок-бусинок, блуждающих по его, если это можно так назвать, спине. Мира содрогнулась. Эта тварь не от этого Мира. Даже со своим поверхностным знакомством с Сумраком, девушка без труда определила существо оттуда. Только как его изничтожить?..
— Кира, ты Это не трогала, надеюсь?
— Я не дура! Оно выглядит и звучит так, будто лицо мне обглодает при малейшей возможности. Ну его. А что это?
— Лучше тебе не знать. Выйди-ка из комнаты.
Кире не пришлось повторять дважды. Она явно была не в восторге от этого существа и готова была на всё, чтобы держаться от него подальше. Желательно за каким-нибудь крепким укрытием, и даже дверь в спальню сходила на эту роль чудесно.
Мира вскочила с кровати и подскочила к двум противоборствующим зверям, оттаскивая любимицу от монстра, который приподнялся, открытая круглый зубастый рот. Было похоже, будто он уже собирался закусить горностаем, но тут же растерял пыл, как только Марго оказалась на руках Миры. Видимо, Марина права: этот гад не станет трогать Миру.
— И что с тобой делать, гадина?..
— Светом в него пали, светом! — раздался совершенно неожиданно высокий, звенящий голос с рук девушки. Она уставилась на горностая. Заговорила… — Чего пялишься на меня? Кто из нас магесса: ты или я?! Пали в него светом, говорю!..
— Может, огнём его? Ты сама знаешь, я со светом плохо дружу.
— Это ему мало навредит. Но хотя бы так, давай! А то сбежит!
И впрямь, комок теней уже пытался смыться, очевидно, догадываясь, что ему тут не сильно рады, и шкуру лучше спасать. Мира не слишком гуманно скинула горностая на кровать и почти привычно зажгла огненные шары в руках, поочерёдно метнув их в тварь. Та негодующе завопила, шипя, будто мясо на раскалённом масле. «Давай, так его!» — верещала горностай, подпрыгивая на кровати. Не менее десятка шариков ушло, чтобы монстр превратился в не жизнеспособный уголёк. Источал он журчавшую вонь, да и пол и стена были покрыты жуткой гарью. Хорошо, тушить не пришлось: очевидно, комнаты студентов максимально обезопасили от пожаров.
— Фу. — скривилась Марго почти по-человечески, — Говорила же, светом его надо!
— Да не умею я пока! Заладила…
Горностай показала язык, что выглядело крайне смехотворно. Возможно, Мира и посмеялась бы, если бы не ужасающая её ситуация. Сумеречная тварь только что была в её комнате. Да, небольшая и довольно неповоротливая, но тем не менее. Значит, во сне не только в её сознании, но и в реальном мире появилась брешь в Сумрак?
— Марго, скажи, откуда это выползло?
— Из-под кровати. Я проверяла, там больше никого нет, а брешь исчезла как только ты проснулась.
— Плохо… — вздохнула Мира.
— Почему это? Ты хотела, чтобы ещё что-то пролезло? — Марго подозрительно прищурилась.
— Да я не об этом. Плохо, что я не контролирую открытие этих треклятых дырок.
— Угу. А из-за укрепления твоего биополя я даже помочь тебе не могу противостоять Марине.
— Так она говорила правду? Тот светлый силуэт — это ты?
— Ну, да, а ты сомневалась?
— Если честно — да. Ну, не дуйся. Я правда не думала, что ты у меня настолько волшебная.
Сказать по правде, Марго и не думала дуться, и всё же, Мира ощущала крайнюю необходимость похвалить фамильяра. В конце концов, оказывается, она несколько ночей подряд спасала Миру от не самой приятной компании… Прабабки. Эта мысль всё ещё не могла уложиться в голове. Марина — родственница Миры. К тому же, девушка, вопреки своему убеждению, не первая чародейка на роду. Только вот всё равно не совсем понятно, что подразумевала Марина под «наследием». Под Её «наследием»… Не унаследовала же Мира от двоюродной прабабки ещё и магические способности. Это было бы кошмарно…
— Сходи снова к Исидоре. Может, она сможет подсказать, что делать?
— Может, ты и права. Попробую. Только давай сразу договоримся: на парах не болтать?
— Что, даже на тестах не подсказывать?
— Особенно на тестах не подсказывать. Не хватало ещё попасться и пересдавать на отработках.
Горностай кивнула в знак понимания. Мира же думала о том, как поговорить с Исидорой и не лишиться при этом воспоминаний и дара. Она ведь родственница Марины, к тому же имеющая с ней связь. Есть все основания лишить её всякой возможности колдовать и учиться магии. Но Мира не желает помогать ей! Наоборот, она хочет избавиться от прабабки как можно скорее!..
Девушка вздохнула и сыпанула фамильярную горсть сухофруктов. Та благодарно пискнула и принялась есть.
— Презабавно… Мне потребовался год, чтобы научиться говорить… И это довольно быстро… — мурлыкнул Роберт с окна, заставив Миру вынырнуть из задумчивости.
— Тьфу ты! Бубенчик бы тебе на шею, Роберт… Напугал.
— Я просто особенный фамильяр. — Марго гордо вытянулась, даже хвост распушила.
— Бесспорно. — кот глядел на горностая с явным интересом и толикой уважения. Стоило, наверное, расценивать это, как безмерное восхищение со стороны коты. Хотя, Мира не замечала в нём надменности, так что, возможно, в его глазах как раз его истинные чувства. Трудно было судить. Девушка не так уж хорошо знала кота директора Аддамса.
— Чем буравить меня взглядом, лучше собирайтесь на занятия. У вас до зарядки двадцать минут. Рекомендую одеться потеплее.
— Как двадцать минут?!
Мира мгновенно вышла из состояния слабости после беспокойного сна и бурного пробуждения. Как это бывает во время суеты, она, как назло, собиралась дольше, чем когда до занятий было минут сорок. Спустя десять минут к Мире заглянула Кира.
— Мирочка, я не хочу тебя поторапливать, но мы с тобой опаздываем.
— Так зачем же ты меня ждёшь?!
— Как «зачем»? Мы ведь подруги — если опаздывать, то вместе. Мальчики, кстати, тоже нас ждут.
— Какой кошмар…
— Давай помогу волосы убрать, у меня как раз лента на видном месте лежит. А то ты быстрее себе волосы повыдираешь…
Мира кивнула, решив, что так будет действительно быстрее. Кира без лишней суеты стянула волосы подруги в высокий хвост и завязала красивые и аккуратный бант, выпустив пару коротких грядок, которые красиво обрамляли круглое лицо.
— Вот и всё. Повязывай шарф, хватай сумку, и пойдём.
Степан и Влад впрямь ждали девушек прямо напротив двери.
— Доброе утро. — буркнул Влад, — Сами же потом на нас сердиться, что мы верим в стереотип о нерасторопности женщин и вечных опозданиях.
— Не тебе бухтеть. — отозвался Степан со смешком, — Тамара только что нас отчитывала, что мы за своими девушками пошли всего за пятнадцать минут до занятия.
— А мы уже ваши девушки? — Кира озорно поиграла бровями. Влад вспыхнул, а Степан прыснул в кулак.
— Ну, кое-кто из нас был бы даже не против. А так, если в общем — вы же наши подруги? Наши. Девушки? Девушки. Всё сходится.
— В логике тебе не откажешь. — Мира покачала головой, — Пойдёмте уже, а то правда опоздаем.
— Спускаясь вниз они практически перешли на бег, и Миру даже почти совсем отпустило чувство паники от ночного кошмара. Даже если она и впрямь является родственницей Марины, это ещё ничего не значит, ведь девушка способна противостоять ведьме. Она не такая, как Марина. И её не исключат. Не должны… Она ведь не пользовалась магией Сумрака, и не тянуло её пока на убийство существующего мира…
Не использовала магию Сумрака, как же. А утром это что было? Случайно мышиную норку открыла? Нужно что-то с этим делать, и поскорее, иначе она рискует и впрямь помочь Марине, пусть и не желая этого. Только к кому обратиться за помощью? Сможет ли помочь Исидора, или вместо этого всё таки доложит, куда надо, и Мирославу отчислят? И почему, чёрт возьми, это единственное, что сейчас волнует?!
Мира покосилась на товарищей? Как они отреагируют, если она расскажет? Они же не отвернутся от неё, верно? Не должны, но… Рано или поздно, рассказать придётся. Особенно Кире, которая уже видела одну из сумеречных тварей, пусть и не знала пока, наверное, что это именно она.
Из невесёлых рассуждений Миру выдернул тот факт, что от неё полоса на полу пошла не в ту же сторону, что у друзей. Она сворачивала в другую сторону. В животе похолодело. Эти полосы, как она поняла, ведут в соответствии с расписанием, но раз сейчас полоса повела в другую сторону… Неужели, Исидора всё-таки рассказала директору Аддамсу, что услышала из мыслей Мирославы? Или рассказал кто-то другой?..
— Я… Я вас позже догоню. Похоже, меня вызывают…
Трое друзей уставились на неё, а следом переглянулись.
— Мы тебя подождём. — заявил Степан.
— Не надо. Я потом расскажу, как прошло. Незачем вам из-за меня опаздывать, ещё выговор получите, а то и вовсе на отработку полетите. Не надо.
— Да отработка, это не так уж и страшно, я думаю. А мы, вроде как , уже не чужие друг другу. Опаздывать — так вместе. — возразил юноша.
— Да и тебе, поди, не так страшно будет, если ты знаешь, что тебя за дверями ждёт поддержка. — добавил Влад, а Кира закивала, подтверждая его слова.
— Вас не переубедить, верно?
Друзья закивали, так что Мире оставалось только вздохнуть и согласиться на их сопровождение несмотря на то, что сердце захотело сбежать ещё сильнее. Будто друзья не должны присутствовать…
Ноги переставлять было мучительно тяжело. Будто кто-то налил в туфли свинца и ещё повесил на лодыжки массивные кандалы. На лбу выступила холодная испарина из-за напряжения от дурного предчувствия. Что-то точно будет и точно нехорошее… Кажется, в кошмарах нужная дверь должна отдаляться с каждым шагом, но сейчас возникало ощущение, будто дверь в кабинет директора шагала к Мире сама с распростёртыми объятиями, а из этих объятий Мира упадёт прямиком в могилу. Не физически, так морально.
Кира щебетала что-то слабо успокаивающее, Мира почти не слушала. Влад молчал и, кажется, спал на ходу, не особо встревоженный вызовом подруги к директору. Действительно, мало ли, что там могло произойти, теперь из-за каждого чиха нервничать? Кажется, только Степан видел, что Мира стала зелёной и понимал, что есть из-за чего переживать. Он уложил руку ей на плечо безмолвно и мягко. Это лучшее, что он мог сейчас сделать, не зная, что именно гложет девушку. И она была благодарна за эту попытку успокоить, пусть и неудачную. Она всё равно внутренне дрожала, рисуя в своей голове страшные сцены расправы. От простого отчисления до расщепления до простейших частиц.
Наконец, они были у двери директора Аддамса. Мира выдохнула и встряхнулась, приводя чувства в порядок. Всё будет хорошо, не съедят же её.
— Всё, я пошла. Спасибо, что проводили меня, но больше задерживать вас я не хочу, ещё выговор получите за опоздание.
— Мы уже сказали тебе, Мира, мы не оставим тебя одну! — упрямо мотнула головой Кира под дружные кивки юношей, — Мы тебя дождёмся, что бы там Аддамс тебе ни подготовил.
— Какие из нас друзья, если мы сейчас убежим? — добавил Степан.
— Мы знакомы всего пару дней. — резонно заметила Мира.
— И что? Это так важно.
Мира вздохнула. Нет, не важно. Она бы, пожалуй, поступила бы так же, как друзья сейчас. Это не в её характере, и всё же. К этим троим она привязалась быстро, даже к обычно молчащему Владу.
— Ладно. Только в кабинет не ломитесь, очень вас прошу.
Девушка скользнула в кабинет. Он был таким же, как и в первый день: не слишком ярко освещённый: пара светящихся мягким жёлтым светом шаров под потолком, да две настольные лампы разгоняли полумрак; покрытые чудным узором, похожим на кору дерева, белые стены, три высоких, будто устремляющихся в небо книжных стеллажей. Только на сей раз в кабинете был не только сам директор. В кабинете были ещё Исидора, та девушка со светлыми косами и Константин. Последние двое выглядели едва ли не торжествующими.
— Госпожа Лисовская, присаживайтесь.
Мира послушно села в кресло, услышав от одногруппницэы что-то в духе «Тоже мне госпожа».
— Скоро подойдут господа Абраванели, как Ваши попечители, и мы сможем открыть Вам причину вашего здесь пребывания.
— Как бы то ни было, вряд ли это что-то хорошее.
— Поразительная проницательность для безродной. — фыркнул Константин не скрывая иронии.
— Если бы наша подопечная была просто «самородком», вряд ли бы её и нас сюда вызвали. — дверь распахнулись, и в кабинет зашли сперва старший, а за ним и старший Абраванели, — И я попросил бы выбирать выражения в её отношении, господин Ротштейн. — в голосе Гавриила скользила прикрытая вежливостью сталь.
Тем временем ладонь Саши успокаивающе легла на плечо Миры, но это слабо помогло. Дурное ощущение только росло.
— Так, мои попечители тут. Зачем я здесь, господин Аддамс? — девушка нетерпеливо поёрзала в кресле.
Она заметила, как виновато склонила голову Исидора, будто виня себя в произошедшем, и это несомненно пугало. Что могло произойти такого, что заставило бы эту с виду горделивую ведьму склонить голову в неподдельном стыде?
Константин и эта светлокосая девушка выглядели одинаково недовольными. Они кривились, будто им под нос сунули что-то по-настоящему противное. На сей раз в роли «противного» была Мира. Она всё никак не могла понять, чем им не угодила. Тем, что выросла среди бездарных? Но разве это так уж важно, если она уже обрела силу? Неужто даже в этом магическом мире есть «адепты чистой крови»?
— Скажите, Мирослава, правда ли то, что вы общались с Мариной Севлусин во сне, но ничего не сообщили преподавательскому составу.
— Нет, это неправда. Я сообщала об этом Исидоре.
Бедная ведьма побелела, как полотно. Мира помнила, что преподавательница советовала никому не рассказывать про «беседы» с прабабкой, но Мира была уверена, что дело в том, что неприятности ждали её саму. Как видно, госпожа Исидора должна была сразу сообщить о связи Миры с Мариной, но по какой-то причине решила пожалеть студентку, да только кто-то всё-таки доложил директору. Но кто? Девушка покосилась на светловолосую соученицу. Та фыркнула и демонстративно отвернулась.
— Что ж, выходит, Анастасия дала нам не вполне достоверную информацию. Не умаляет, тем не менее, её заслуги, что она донесла до нас сведения. — директор Аддамс кашлянул в кулак.
— При всём уважении, господин Сэмюэль. — Гавриил нахмурился, — Во-первых, моя подопечная донесла до одного из преподавателей свою проблему. То, что Исидора не донесла до Вас, — другой вопрос.
— Мирослава должна была подойти ко мне. — заявил Константин.
— В уставе подобных правил не прописано. — тут же парировал Саша.
— Во-вторых, — продолжал Гавриил с нажимом, — Мирослава не совершила ничего, что могло бы иметь веские основания для принятия жёстких мер относительно её.
— А вот тут может возразить комендант, — Настя ехидно прищурилась.
— Верно. Тамара, будьте любезны.
— Директор Аддамс. — призрак тут же появилась в комнате и учтиво кивнула директору.
— Тамарушка, расскажи, что сегодня ты ощутила этой ночью?
— Директор, смею Вас заверить, что это было исключительно пугающе! Я почувствовала вспышку энергию, а потом меня будто стало всасывать куда-то. Я не чувствую холода, я ведь только неупокоенный дух, но именно Холод я почувствовала! А потом — темень. А после я увидела какие-то знаки. Я их запечатлела и показала профессору Константину.
— И я установил, что эти знаки относятся к рунам, некогда использованных Мариной Севлусин в её изысканиях в Сумрачной магии.
Саша посерел и взглянул на Миру. Как-то по-новому… с испугом. Будто перед ним не недоучка, над которой он сам недавно по-приятельски подтрунивал, а та самая кошмарная ведьма, которой в магической среде пугают детей. Этот взгляд ощущался… предательством. Мире не хотелось думать об этом.
— Смею положить, что эти запретные энергии не могли быть спровоцированы всплеском из земных узлов.
— Отчего нет? — встрепенулся Гавриил, — Сумеречная магия плохо изучена из-за табу, наложенного после Марины Севлусин. Но если бы таковой энергии не существовало в земных узлах, то и использовать её было бы невозможно.
— Прецедентов не было ранее.
— Но это не значит, что прецеденты не могут возникнуть. Энергии всегда в движении и изменчивы.
Мира ощущала себя подсудимой в суде и была благодарна, что Гавриил добровольно выступил её адвокатом. Был ли он уверен в своих словах? Кто знает… Он всегда звучит уверенно, что бы он ни говорил. В его глазах плясал недобрый огонь, когда он глядел на Константина. Неужели обвинения в сторону Миры разозлили его? Это было до странности приятно. Будто отеческая защита, которой она была лишена, в особенности с гибели сестры.
— Господин Абраванель, Вы поболее нас общались с собственным учителем, Вы должны знать, что, по его прогнозам…
— То были не прогнозы, а расплывчатые предсказания!
— Из разных мантических систем. Даже с Вашим скептицизмом, вы не можете отрицать, что надежда на безвинность Вашей подопечной — непозволительная роскошь для всех нас.
Желваки заходили под кожей Гавриила, обтянутые перчатками ладони сжались в кулаки. И несмотря на агрессивность позы, Мира кожей ощутила беспомощность мужчины. Возможно, она ощутила это оттого, что сама испытывала ту же беспомощность. Возможно, даже более сильную, ведь это её дальнейшая судьба решается, а ей даже не хватает слов, чтобы малейшим образом оправдаться. Защититься. Остаться. Остаться в стенах Академии, со своей магией.
— Мирослава, подойдите. — директор Аддамс достал из ящика стола толстую иглу.