Помню, вначале глаза у него были голубыми. Не того блёклого мутного оттенка, которым обычно красят обветшавшие фасады зданий и лавочки в парке, а настоящего сапфирового цвета, каким бывает морозное небо в январе или море в безветренную погоду. Я не мог им надышаться, не мог налюбоваться и каждую свободную минуту старался проводить с ним, освобождая жену от мучительных подъёмов по ночам. Мне никогда не хватало времени, проведённого с сыном, и в глубине души меня постоянно преследовало глупое предчувствие, что этого самого времени у меня осталось совсем мало. Я спешил непонятно куда, будто уже заранее знал, что моему счастью не суждено продлиться долго.
Брат однажды сказал мне, что у всех младенцев глаза неопределённого мутного оттенка и лишь к полугоду или даже к году обретают свой настоящий цвет, заложенный генами, который в процессе взросления ещё не раз может поменяться. Я отцом стал впервые и о таких вещах даже не догадывался. И очень удивился, поначалу подумав, что брат шутит. Но действительно, через несколько месяцев глаза моего сыночка стали меняться, приобретая красивый тёмно-шоколадный оттенок, точь-в-точь как у меня.
Мы провели вместе так мало времени. Я не успел увидеть даже его первых шагов. Не успел услышать, как он зовёт меня папа. В моей памяти намертво отпечатался лишь образ милого улыбчивого малыша, требовательно протягивающего ко мне тоненькие розовые ручки и что-то кричащего на своём младенческом языке. И этот образ был последним, что я видел перед собой в ту самую минуту, когда жизнь покидала меня вместе с вытекающей откуда-то из-под бока кровью.
- Можно было не отправляться на эту проклятую войну! - Кричал мой внутренний голос. - Ты бросил его! Бросил! Ты подвёл его!
- Я пошёл защищать его! - Оправдывался я, хотя знал, что виновен.
Виновен в том, что не выжил.
Сначала исчезло зрение, затем слух. А окружающая реальность постепенно начала сжиматься в точку. Боль огненным клинком вспарывала мне грудь. Я бился в агонии. И на самом краю угасающего сознания во мне всё ещё теплилась утешительная мысль, скорее мольба. Я молил Создателя, чтоб он позволил мне вернуться к сыну. Я знал, что через несколько мгновений умру и уже никогда не увижу своего ангелочка, но, может, мне всё же позволят вернуться к нему. Вернуться как угодно и чем угодно. Вернуться солнечным светом, чтобы согреть его или быстрокрылым орлом, что укажет ему путь, а возможно, летним грозовым ливнем, который утешит его, если, конечно, он будет любить дожди... Я знаю, будет. Ведь я же люблю.
***
Даже не знаю, с чего начать эту историю. И когда именно она началась. Признаться, если б её героиней не оказалась моя родная сестра, я вряд ли бы поверил в её правдивость. Но какой бы абсурдной она ни казалась, рассказать её я обязан, потому как на это не хватило сил моей дорогой сестре. Где она теперь? Где моя дорогая Алиса? Да и была ли она когда-то со мной? Я окончательно запутался, как и она. Вспоминая всё то, через что нам пришлось пройти, я уже ни в чём не уверен. Боюсь, что я тоже потерял себя.
Мне грех жаловаться на жизнь. У меня есть хорошая работа, своя квартира, машина, неплохой доход, благодаря которому я могу вести безбедный образ жизни. Правда, приходится много работать, но как же иначе. Но с недавнего времени в моей жизни образовалась пустота, будто эта странная история произошла не с моей сестрой, а лично со мной. Я пытаюсь делать вид, что всё нормально, я улыбаюсь, мило общаюсь с коллегами и друзьями, но всё же понимаю, что что-то не так. Это как заноза, которая вроде бы и не болит, но доставляет постоянный дискомфорт. Хотя я знаю, что с Алисой всё хорошо. Она талантливая развитая девушка. Сейчас она путешествует, вот только где, неизвестно. Она попросила не искать её. И я понимаю, почему. И вместе с тем мне больно при одном лишь упоминании о ней...
***
В свои двадцать семь моя сестра работала в одном небольшом издательстве заместителем главного редактора, потрясающе выглядела, вела здоровый образ жизни и была полна энергии. Её лёгкий жизнерадостный характер сполна компенсировался моей мрачностью, и вместе мы, словно две стороны одной медали, уравновешивали друг друга.
Алиса жила в самом конце Виноградной улицы, упиравшейся в большой роскошный парк, занимавший несколько кварталов. Её квартира находилась в соседнем от меня доме, на том же этаже, и точно так же выходила окнами во двор, так что мы могли перекрикиваться и, будто малые дети, строить друг другу рожицы сквозь стёкла. Мы оставались очень близки несмотря на разницу в возрасте. Я был старше сестры на семь лет, и когда ей исполнилось шестнадцать, взял над ней опекунство. Произошло это из-за трагедии, случившейся с нашими родителями. Я не видел всего своими глазами, а по рассказам Алисы и полицейских мог лишь смутно представлять себе, как всё произошло на самом деле. В тот роковой вечер разыгралась нешуточная гроза, и можно было отложить поездку, но они решили съездить в гости к друзьям в другой город. Наши родители всегда были легкомысленными и ни о чём не заморачивались. И чего им стоило тогда остановиться и безопасно переждать грозу на какой-нибудь заправке? Но нет, они торопились неизвестно куда, предпочитая испытывать судьбу на прочность. Дождь лил как сумасшедший. Ещё было достаточно светло, но буря разогнала с шоссе всех водителей, и только внедорожник отца лениво тащился сквозь мутную стужу августовского ливня. Говорят, что если чему-то плохому суждено произойти, то никак от него не уберечься, я же был иного мнения, но кто меня слушал. На полпути от дома в машину попала молния. Родители погибли мгновенно, машина съехала в кювет и врезалась в дерево, а Алиса осталась жива, хотя могла поклясться, что мощный электрический разряд прошёл через её тело, не причинив ей вреда.
Конечно, после этой трагедии оба мы погрузились в траур и депрессию. Сестре тогда едва исполнилось шестнадцать и, как я уже говорил, на оставшиеся два года до совершеннолетия я оформил над ней опекунство. Постепенно, конечно, мы оправились от потери, взяли себя в руки, но что-то внутри нас безнадёжно сломалось. Я стал замкнутым, сестра, напротив, старалась всё больше веселиться и смеяться громче всех, лишь бы заглушить ноющую где-то на задворках сознания боль. Она писала мрачные детективные повести, которые иногда публиковала в коллективных изданиях или журналах. И я мог лишь удивляться, где она умудрялась брать такие запутанные сюжеты. Все её рассказы были пронизаны еле уловимым тягучим и дурманящим духом нуара, неповторимой атмосферой далёких сороковых-пятидесятых годов прошлого века: нераскрытые преступления, клубы сигаретного дыма, словно саван окутывающие очередного гениального сыщика, идущего по кровавому следу, бесконечные тайны и загадки. Я такую литературу не любил, но считал свою сестру весьма талантливой. Не знаю, пишет ли она теперь или забросила это дело. Ещё одной её просьбой было не слать ей писем...
***
Однажды сестра будто невзначай обмолвилась, что к ним в редакцию пришёл работать новый парень.
- И что? - Тупо спросил я.
- Да просто... Кажется, будто я его знаю.
- Ну, город у нас большой, но возможно, вы где-то пересекались.
- Да нет же! Я его впервые вижу, но почему-то такое странное ощущение, словно мы давно знаем друг друга...
- Может, он просто тебе нравится?
- Ну это само собой, - как ни в чём ни бывало отмахнулась она и погрузилась в размышления.
- По-моему, ты всё усложняешь, - сказал я тогда.
В тот момент я не придал её словам никакого значения, а следовало бы забеспокоиться уже тогда. Но кто же знал? Тем более, я никогда не считал себя параноиком.
С тех пор что-то изменилось в моей сестре. Она стала слишком отрешённой и вечно погруженной в свои мысли. Теперь она не смеялась, а лишь растягивала губы в вежливой улыбке и всё больше молчала.
Я не был дураком. Сразу же понял, что она влюбилась, но изо всех сил пыталась бороться с собой.
- Это из-за него? Из-за твоего нового коллеги? Из-за него ты такая грустная?
- Я не грустная. Тебе показалось, Олег.
- Так...
- Слушай, у меня всё нормально, правда.
- Ну а что он?
- Он? Ничего. Работает себе спокойно да и работает.
Толку я от неё, конечно, не добился, да она и сама о нём мало что знала. Они практически не общались.
Его звали Валерий, и он был старше моей сестры на три года, но выглядел значительно моложе своих лет. В общем-то ничем не примечательный парень. Таких миллионы вокруг. Но Алисе он чем-то приглянулся. Она говорила, что в нём есть что-то особенное, но что, и сама не могла толком объяснить. Нет, она не зацикливалась на этом человеке, видя, что он не очень-то расположен к общению, она продолжала вести привычный образ жизни, работала, писала повести, но он сидел в её сердце, как заноза, и отсутствие возможности реализовать свою любовь отравляло ей жизнь.
Я думал, всё было так просто. Ну не отвечает тебе человек взаимностью, плюнь да и забудь, но нет. Было ещё кое-что странное и загадочное в этой истории. То, чему я так и не смог дать объяснения.
***
Прошёл ровно год, как моя сестра познакомилась с Валерием. И за это время она сильно изменилась. Не думаю, что эти изменения были вызваны естественным процессом взросления, порою я видел в Алисе будто бы другого человека. По неизвестным причинам сестра сильно отдалилась от меня, и я не смог этому помешать. Я чувствовал, что в глубине души её что-то гнетёт, но она не решается об этом рассказать.
- Ну что с тобой происходит, а? - В который раз уже допытывался я.
- Ничего.
- Хватит!
Я сорвался на крик, но Алиса даже не дрогнула, продолжая спокойно сидеть за столом в беседке. На улице расцветало лето, и мы решили провести длинные выходные в нашем большом загородном доме. Здесь, посреди роскошного цветущего сада, в тишине и спокойствии, все мирские проблемы показались такими далёкими и мелочными, кроме одной, той, которую сестра привезла с собой. Я знал, что рано или поздно этот разговор должен был произойти.
- Ты не поверишь, если я расскажу. Скажешь, что я всё выдумываю. - После долгого молчания сказала Алиса.
- Позволь мне самому решать, верить тебе или нет.
- Хм... Если б всё было так просто. Порою я и сама ни в чём не уверена...
- Скажи мне честно: у тебя такое состояние из-за него?
- Не думаю. Но он как-то с ним связан. Пока не знаю, как.
- Ты меня окончательно запутала. Ты убиваешься по человеку, который не отвечает тебе взаимностью, а потом говоришь, что есть другая причина твоего ужасного состояния. Как это понимать?
Сестра снова замолчала.
- Алиса...
Над верхушками деревьев садилось солнце. Его лучи пробивались через густые изумрудные кроны каштанов, отражаясь золотыми бликами на лице сидящей напротив меня девушки, отчего весь её облик казался каким-то нереальным.
Я в негодовании вскочил с места и стал мерять шагами пространство двора.
- Мне кажется, я помню события, которых не могло быть в моей жизни. Воспоминания, будто картинки, мелькают перед глазами, но они не мои. Они не могут быть моими. Это словно чья-то чужая жизнь, судьба другого человека, который со мной никак не связан.
Я воспринял слова сестры скептически.
- Ты сейчас серьёзно это говоришь?
- Абсолютно.
- Может, просто, у тебя воображение разыгралось, ты ведь пишешь...
- Слушай, не надо принимать меня за... какую-то сумасшедшую. Я пока что ещё способна отличить реальность от своих писательских фантазий!
- Но как эти воспоминания могут быть реальностью, если они не твои?
- Не знаю... Вот ты помнишь своё детство и юность?
- Конечно, помню.
- Вот и я тоже помню все значимые события в своей жизни, точно знаю, что со мной происходило, но одновременно в моей памяти присутствуют и другие воспоминания. Незнакомого мне человека. Они такие яркие, отчётливые. Но знаешь, что самое странное... Это не просто воспоминания. Они вызывают чувства. Я ощущаю всю его боль, горечь утраты, сожаление...
Я даже не знал, что ответить. Сестра меня шокировала, хотя тогда во мне всё ещё теплилась надежда, что это просто разыгравшееся воображение выкидывало с ней такие фокусы.
- Ну и что же это за человек... Расскажи.
Она замолчала.
- Это... Мужчина?
- Да... Мужчина. Да что рассказывать? У него была обычная жизнь. Я помню, его родителей, его детские годы. Но всё так, урывками, самые яркие впечатления. Помню, как он учился. Потом стал военным, служил по контракту...
Я видел, как сестре с каждым словом становится всё тяжелее, и уже был сам не рад, что, вообще, завёл разговор на эту тему.
- Он погиб в Третью Мировую... У него осталась жена и сын. Сыну тогда ещё года не исполнилось...
После этой фразы Алиса закрыла лицо руками, чтоб я не увидел её слёз.
- Прости. - Тихо шепнула она.
Я был ошарашен. Не сколько её словами, а поведением. Выходит, она, действительно, испытывала на себе все чувства того человека.
- То есть, это воспоминания умершего человека?
- Да!
- Но...
- Не спрашивай меня, как это возможно. Я сама ничего не понимаю. Но отчётливо помню, как он умирал там, на поле боя, помню каждую деталь, помню все его чувства, будто это был не он, а я, и мне очень больно.
- Ты... Ты пыталась выяснить, что это?
- Пыталась. Я перечитала кучу всякой литературы, но нигде не нашла ответа.
- Может, его нет?
Сестра в ответ лишь шмыгнула носом, вытирая последние скатившиеся по щекам слезинки носовым платком.
А меня вдруг осенила мысль.
- Слушай, а как это связано с твоим Валерой?
Алиса ещё больше напряглась.
- Я не знаю, но воспоминания стали появляться после того, как мы познакомились.
- И что с того?
Она пожала плечами.
- Я ведь говорила тебе, что у меня такое ощущение, будто я его знаю. Оно не проходит, только становится сильнее. И я чувствую к нему не просто обычную любовь, которую испытывает женщина к мужчине. Нет... Это что-то другое. Это гораздо больше, чем любовь. Что-то невероятное. Я не могу дать этому чувству объяснения. Он - будто часть меня, то, без чего меня нет. Мне хочется постоянно быть рядом, оберегать его, защищать, заботиться о нём...
- Это просто сильная любовь.
- Нет, это не просто сильная любовь, брат. Это что-то другое. И я чувствую такую сильную связь с ним, которой не могу дать объяснения.
- А что он? Знает, что ты его так сильно любишь?
- Знает.
- И?
- Он сопротивляется.
- Пф... Он идиот! Ты потрясающая девушка. Как можно не хотеть быть с тобой!?
- Выходит, можно.
- Он один? Может, у него кто-то есть?
- Нет, один. - Ответила Алиса и усмехнулась.
- Ну тогда я, вообще, ничего не понимаю!
В общем, этот разговор не привёл нас к истине, а лишь породил новые вопросы и загадки. Но я всё равно был рад, что Алиса, наконец, открылась мне. Я верил ей. Не мог найти рационального объяснения тому, что с ней происходит, но всё равно верил. По моему настоянию она сходила к нескольким психологам, но они не сказали ничего нового, списывая её странное состояние на попытки организма защититься от стресса и избавиться от хронической усталости. Сестра была абсолютно здорова, я в этом не сомневался.
Впоследствии долгими вечерами она рассказывала мне о чьей-то чужой жизни. Рассказывала в таких ярких подробностях, словно сама прожила эту жизнь. А я удивлялся, и мне становилось страшно оттого, что порою я не узнавал свою сестру. Вместо неё передо мной сидел совершенно чужой мне человек, и как на исповеди перед священником, рассказывал обо всём хорошем и плохом, что произошло в его судьбе.
- Ты не думала это записать? - Однажды спросил я.
- Нет... Получится дневник. А дневники никому читать не интересно.
Что же это могло быть? Раздвоение личности? Нет. Моя сестра, сто процентов, была здорова. Она не считала себя кем-то другим, оставалась собой и понимала, что то - лишь воспоминания, не более. Но вот воспоминания реального ли человека или... Знаю, это глупо звучит, но можно было поискать его в архивах, если б Алиса вспомнила фамилию. Но из данных она помнила только имя, примерную дату рождения и день смерти. Всё остальное - лишь образы, яркие расплывчатые образы, не дающие чёткого представления о том, где искать этого человека. В конце концов сестре лишь оставалось смириться с тем, что её жизнь отныне будто разделилась на две, и попытаться принять это новое обстоятельство как должное. Но порою её охватывало отчаяние.
- Почему это произошло со мной? Я не знаю, кто этот мужчина. Почему у меня его воспоминания? Мы же не родственники. Мы не можем ими быть. Мы никогда не виделись, и не могли видеться. Он погиб за два года до моего рождения!
Я успокаивал её, как мог.
- Мне кажется, я скоро совсем потеряю себя. Его воспоминания вытесняют мои. Мне так страшно, Олег.
И мне тоже стало страшно. Так страшно, как не было даже при гибели родителей. Я пытался загрузить себя работой, лишь бы не думать о случившемся. Но в итоге не выдержал, и, следуя какому-то предчувствию, сам пошёл на приём к частному психиатру, о котором слышал весьма положительные отзывы. Подробно изложив суть проблемы, ничего не утаивая, я приготовился уже услышать приговор, но его слова меня удивили.
- Ну, что сказать, случай, действительно, интересный. За двадцать лет практики я такого ни разу не встречал, но скажу честно, признаков болезни я здесь не нашёл. Личность вашей сестры не нарушена, её разум ясен, она осознает, кто она. У неё нет бреда, галлюцинаций, навязчивых мыслей. Она здорова.
- Хотите сказать, что она всё выдумала?
- Это единственное научное объяснение.
- А не научное?
- Ну, если хотите не научное, то вы пришли не по адресу. Тогда вам следует обратиться к специалистам... иного профиля.
- К экстрасенсам, колдунам? Вы серьёзно что ли?
Я был возмущён, но за приём всё же заплатил и ушёл от врача с пустыми руками. Хотя нет, не с пустыми. Кое-что мне всё же удалось выяснить. Теперь я мог с уверенностью сказать, что моя сестра ничем не больна. Действительно, то, что с ней случилось, выходило за грани привычной нам науки. И искать ответ следовало именно за её пределами.
***
Прошла ещё пара месяцев. Алисе становилось всё хуже, и я ничем не мог ей помочь. Летом, в отпуск, она съездила на море, но долгожданный отдых не принёс ей никакого облегчения. Я посоветовал ей постараться забыть.
- Забыть? - Возмутилась она. - А ты можешь забыть своё детство, юность и всё, что происходило с тобой в жизни?
- Это не одно и то же!
- Одно. Я не знаю, как, зачем, по какому закону этой абсурдной вселенной это произошло, но у меня теперь две жизни. Две равноправные жизни. И я при всём своём желании не смогу одну из них вычеркнуть.
- Но ты ведь даже не знаешь, кто этот человек!
- Да... Не знаю, но не могу объяснить словами то, что чувствую.
Я знаю, что хоть немного помогло бы нам раскрыть эту тайну. Поход в военный архив. Но опять же, искать человека по одному лишь имени и приблизительным годам жизни значило то же самое, что попробовать найти иголку в стоге сена. Тем более, что в военный архив нас никто бы не пустил.
- Слушай, а ты помнишь, как он выглядел?
- Очень смутно...
- Смутно?
- Да, ну а как? Ты помнишь, как ты выглядел в детстве? Смог бы себя узнать без фотографии? Посмотреть на ребёнка сквозь время и сказать, что это ты?
- Не знаю. Мне трудно ответить на этот вопрос.
- Мне тоже.
- Может, ты вспомнишь, где он жил? Важна любая зацепка.
Сестра покачала головой.
- Очень трудно понять. Я отчётливо вижу город, дом, в котором он вырос, но... прошло, как минимум, полвека. Всё изменилось. Я даже не уверена, что он жил именно здесь.
- Ясно. Значит, ничего.
- Порою я думаю, зачем это, вообще, выяснять? Какой в этом смысл? Но его воспоминания не дают мне покоя.
- Раз так случилось, значит, в этом есть смысл. Только какой, пока не известно. - Сказал я, но сам не поверил своим словам.
Порою мне кажется, что было бы лучше, если б всё осталось как есть, и мы бы никогда не раскрыли эту тайну. Но, видно, дальше так продолжаться просто не могло. Этого бы не выдержал ни я, ни моя дорогая сестра. Когда она совсем отчаялась в попытках разобраться в этом кромешном абсурде, творящемся в её жизни, случилось кое-что странное, что помогло пролить свет истины на разгадку этой тайны.
Однажды Валерий сильно заболел бронхитом. Он взял больничный и отлёживался дома. И надо ж было моей сестре вдруг вздумать пойти его проведать. Они не встречались, они даже не были друзьями, и все отчаянные попытки Алисы с ним подружиться с треском проваливались. Этот человек не желал видеть её в своей жизни, а Алису, напротив, тянуло к нему с какой-то ирреальной силой.
- Алиса? - Удивлённый парень застыл на пороге своей квартиры с ног до головы оглядывая высокую стройную девушку, будто видел её впервые.
- Зачем ты пришла? - Недовольно пробубнил он.
- Проведать тебя, - дружелюбно ответила она и улыбнулась. Улыбнулась той доброй всепрощающей улыбкой, которую всегда дарила лишь ему, как бы он себя ни вёл и что бы ни говорил.
Он с досадой вздохнул.
- Ладно. Заходи.
Он был невоспитанным и грубым. Причём, только с моей сестрой. Алиса говорила, что он ненавидит её за то, что она его любит. Это причиняло ей сильную боль, но злиться на него она не могла.
Квартира его оказалась такой же безликой и непримечательной, как и сам её хозяин. Строгий интерьер, без изысков, выполненный в чёрно-белых тонах, минимальное количество мебели, много воздуха и пустоты.
Разговор не клеился. Да и как иначе, ведь этот эгоистичный человек, по всей видимости, считал минуты до того момента, как Алиса уйдёт. И думаю, для всех бы было лучше, если б она, действительно, ушла до того, как обнаружила то, что её шокировало.
На письменном столе, в рамке, стояла старая чёрно-белая фотография. И что-то заставило сестру взять её в руки, чтобы подробно рассмотреть. При одном лишь взгляде на человека, изображённого на ней, всё внутри у неё оборвалось. С фото на неё смотрел молодой мужчина. Очень знакомый мужчина, которого она, однако, никогда в своей жизни не видела, а может, и видела уже бесчисленное множество раз. Осознание пришло к ней внезапно, выжигая внутри все чувства и оставляя после себя пустыню.
Она в оцепенении повернулась к Валерию.
- Это... Это... Твой отец?
- Да. - Ответил он как можно более безразличным тоном, хотя заметил в глазах девушки необъяснимый испуг, который она пыталась скрыть.
- А... Где он сейчас?
- Нет его. Погиб в Третью Мировую на северо-западном фронте. Мне тогда ещё года не исполнилось. Я его совсем не помню.
Парень почти выхватил из рук Алисы фото и поставил его на место.
Алиса осталась стоять шокированная.
- Что с тобой?
- Ничего... А твоего отца звали Евгений, и у него было двое братьев, да?
- Ну да! Как ты узнала?
- Да неважно...
Как после рассказывала сестра, она не помнила, что ещё говорила Валерию, как вышла из его квартиры и очутилась дома. От странного оцепенения, вызванного потрясением из-за своего открытия, она очнулась, только когда я тряс её за плечи и требовал, чтоб она рассказала, что случилось. И когда она это сделала, я не поверил своим ушам.
- Ты уверена?
- Конечно, я уверена! Но я не понимаю, почему у меня воспоминания его отца!? Что всё это значит? Это невозможно! Это просто абсурд!
Я был потрясён случившемся не меньше сестры.
- Наверное, пришёл черёд искать этому не научное объяснение. - Сказал я тогда, и в тот же вечер решил, что докопаюсь до истины, чего бы мне это ни стоило.
***
Что же получается? Алиса знала об отце Валерия больше, чем он сам? Ведь если его мать и рассказывала о своём муже, то она всё равно не могла знать всех подробностей, которые теперь знала моя сестра. Даже не просто знала. Чувствовала, пропуская все ощущения через себя. В её голове были не только воспоминания о событиях в жизни Евгения, но также все его мысли и переживания, мучившие его в те моменты. Она, например, помнила, как в армии он долго не мог научиться стрелять, и сильно комплексовал по этому поводу, но затем, научившись, стал стрелять лучше всех в своём взводе. А однажды, ещё в детстве, ему довелось спасти жизнь своему товарищу, который едва не утонул, но они сохранили эту историю втайне, так как пошли купаться без спросу и боялись, что родители их отругают. Алиса помнила, все самые яркие события в его судьбе. Помнила, чувствовала, и глаза её наполнялись слезами.
Была свадьба и была прекрасная, словно весеннее утро, невеста, чьи небесные глаза светились счастьем и безграничной любовью. Было рождение сына. Он назвал его Валерием в честь своего отца, которого очень любил. А потом была боль. Война, как гром среди ясного неба, мобилизация, кромешный ад, в котором дни и ночи сливались в непрерывно мелькающие картины разрушений и человеческих страданий, неутихающий вой артиллерии, под который всё равно приходилось засыпать, чтобы окончательно не выбиться из сил, скудные пайки и грустные шутки, дым последней сигареты и крики раненых врагов. Смерть. И последняя мысль, как набат звеневшая в растворяющемся сознании: "Вернуться к нему! Вернуться к своему сыну! Вернуться как угодно и чем угодно, но увидеть бы его ещё хоть разок!"
***
- Я не знаю, кто я. Кто я теперь? - Говорила моя сестра.
Я даже не представляю, как она держалась. На её месте я бы, наверное, уже давно сошёл с ума. А она работала, писала рассказы и вела себя так, будто ничего не происходит. И только придя домой с досадой срывала с себя маску улыбчивой жизнерадостной девушки, обнажая... что?
- Думаю, нам надо обратиться к специалисту, - сказал я, не в силах больше видеть, как ей становится хуже.
- Специалисту?
- Ну... Может, к экстрасенсу или... В общем, к человеку, который понимает в таких вещах и может разобраться, что происходит.
- Я не верю в подобный бред, ты же знаешь. - С раздражением ответила Алиса.
- Я тоже. Но факты говорят сами за себя. Думаю, можно найти, действительно, знающего человека, который поможет тебе.
- Мне не нужна помощь.
- Хорошо. Но ты ведь хочешь узнать, почему это случилось с тобой?
Да, мы, действительно, нашли такого человека. Практически на противоположном конце страны, и чтобы попасть к нему на сеанс, потребовалось совершить длительную поездку. Теперь я уже не уверен, стоило ли это делать. Ведь вместо освобождения и ответов на свои вопросы, мы лишь усугубили и так не простую ситуацию.
Этот человек называл себя Мастер Неро и являлся, судя по многочисленным отзывам и очередям к нему на приём, немногим из тех, кто, действительно, имеет какие-то паранормальные способности, не известные науке. Он использовал свой дар, чтобы помогать людям, никаких денег за это не брал, но его клиенты сами оставляли материальное вознаграждение: столько, сколько посчитают нужным. Мастер Неро больше был похож на монаха, чем на мирского жителя, словом, он выглядел, как человек, полностью отрешённый от мира. Средних лет, худощавый, с пронзительным взглядом ясных тёмных глаз. От него исходила настолько сильная энергия, что казалось, будто сейчас завибрирует сам воздух и рассыпется миллионами искр. Экстрасенс оказался приятным человеком. Он был учтив и тактичен, спрашивал только по делу и оставался абсолютно бесстрастным, ничем не выдавая своего отношения к тому, что слышал. Я думаю, он, конечно же, повидал многое на своём веку и был уже стократно умудрён богатым жизненным опытом, но ситуация, в которой оказалась моя сестра, его искренне удивила.
Мы сделали так: сначала я договорился о встрече, вкратце изложив самое важное, и пошёл к нему один, без сестры. Она должна была присоединиться ко мне в следующий раз, если это потребуется.
Выслушав мой рассказ, он, как я уже говорил, не смог скрыть своего изумления.
- Скажите, а с ней в детстве или в юности не случалось ничего необычного? Возможно, несчастный случай при загадочных обстоятельствах...
Я напрягся, мгновенно поняв, что он имеет в виду.
- Да. Случалось. Сильный удар молнии. Но разве это...
- Важно всё. - Подтвердил он, и мне пришлось рассказать ему в подробностях о том, как погибли наши с Алисой родители.
Напоследок Мастер Неро успокоил меня тем, что почти разобрался во всём, но для подтверждения своей догадки ему нужно встретиться с моей сестрой.
Она боялась идти, но я настоял, о чём не раз потом пожалел. Я был на сто процентов уверен, что идея с экстрасенсом - наилучший вариант, чтобы раскрыть эту тайну. Уж лучше бы мы её не раскрывали. Путь бы тайна так и оставалась тайной, как бы нам не хотелось её узнать. Теперь мне кажется, что у меня нет сестры. Да и была ли когда-то? Я уже ни в чём не уверен.
***
Мастер Неро ввёл Алису в глубокий гипноз и начал задавать ей вопросы. Казалось бы, самые банальные вопросы: как её имя, где и когда она родилась, какая у неё профессия и т. п. С первым же её ответом, я понял, что передо мной не моя сестра. А когда речь зашла о самой Алисе, тот, с кем мы говорили, не смог сказать о ней ничего определённого.
Я сидел ни живой ни мёртвый от потрясения, а Мастер Неро спокойно разговаривал с тем самым человеком, погибшим тридцать лет назад на полях сражения Третьей Мировой Войны. Больше всего Евгений сожалел о том, что не выжил и покинул своего сына, больше всего желал лишь одного: вернуться к нему. И вся его боль и горечь утраты стекала слезами из-под полуприкрытых век Алисы.
Когда сеанс закончился, моя сестра пришла в себя. Да даже не знаю, сестра ли? Она и сама с трудом могла определить.
- Ну как? Вы... Вы разобрались? - С надеждой в голосе воскликнула она.
Мастер Неро снисходительно вздохнул, как врач, готовящийся обрушить на голову пациента смертельный приговор.
- Вы верите в реинкарнацию? - Вместо этого спросил он.
Она пожала плечами.
- Даже никогда не задумывалась об этом.
- Так вот знайте: она существует.
Воцарилось неловкое молчание, а Мастер Неро будто собирался с мыслями.
- Каким-то невероятным образом, вам, Алиса, удалось вспомнить, кем вы были в прошлой жизни. Думаю, этому поспособствовал удар молнии, полученный вами в шестнадцать лет.
- Ха, как это? То есть... Я была тем человеком?
Это известие настолько потрясло мою сестру, что она не могла толком выразить свои мысли словами.
- Да, именно. - Подтвердил экстрасенс. - Вы ведь и сами это чувствуете, просто боитесь в это поверить.
- Но... Ведь воспоминания появились не сразу, а только после встречи с... Валерием! Господи!
Алиса закрыла лицо руками, осознавая ту странную, абсурдную мысль, не высказанную вслух, и я тут же подбежал к ней, обняв её за плечи, чтобы успокоить.
- Он - человек из прошлой жизни, между вами существует сильная связь, которая и помогла тебе вспомнить.
- Сильная связь? Получается... Он - мой сын? В прошлой жизни я была его отцом. Это же абсурд, это невозможно!
Мою сестру трясло.
- Вы уверены? - Только и смог вымолвить я.
- Абсолютно. Иного объяснения нет. Да вы и сами всё слышали.
- Причём здесь удар молнии?
- Его действие непредсказуемо и до сих пор не изучено. Алиса никогда не должна была вспомнить о своём прошлом воплощении, но этот несчастный случай каким-то образом сломал тот барьер, блокирующий знания души о её прошлой жизни. А когда она встретила Валерия, то узнала его, и все воспоминания поднялись из глубин памяти. Так быть не должно. Это противоречит законам природы. Это, скорее, исключительный случай.
- Почему?
- Почему? Представьте себе, что бы происходило в мире, если б люди могли помнить о своих прошлых жизнях? Начался бы хаос. Если б не удар молнии, Алиса бы тоже ничего не вспомнила.
- Я не понимаю, ведь я это я! Я чувствую саму себя, свою личность. Я не испытываю никакого раздвоения личности. Как же тогда всё это возможно?
- Душа одна. - Отвечал Мастер Неро. - Личность она обретает, когда переселяется в новое тело. А так, у самой души, как энергии, нет ни пола, ни личности, ни характера. Частично остаются воспоминания, но они блокируются при каждом новом воплощении и затем постепенно стираются. Сейчас ты Алиса. Это твоя новая личность. Прошлая жизнь не должна тебя волновать.
- Перед самой смертью он умолял вернуть его к сыну. Хм... Получается, его желание выполнили... Только таким странным способом... - с горечью сказала сестра.
- Наверное, по-другому было нельзя.
- Что же теперь? Теперь мы и подавно не сможем быть вместе... Я наконец-то поняла, почему испытываю такую сильную тягу к этому парню, и вряд ли я уже смогу жить, как раньше... Какой же был смысл в возвращении, если мы всё равно не будем вместе?
- Ты можешь ничего ему не рассказывать. Это твоё право. - Мудро сказал Неро.
- Не рассказывать? Он имеет право знать, что его отец жив!
- Его отец - мёртв. Ты - другой человек. Не цепляйся за прошлое - живи настоящим.
Алиса вышла от Мастера Неро в слезах. Она не успокоилась ни в гостинице, ни затем в самолёте. Хоть как-то в чувства её привела лишь работа. Я настаивал на том, чтобы Алиса взяла больничный, но она отказалась.
- Наверное, я больше не твоя сестра, - в приступе отчаяния сказала она спустя месяц.
- Не моя сестра? Хватит! - Разозлился я. - Что тебе сказал Неро? Что у тебя новая жизнь. Ты - другой человек. Слушай, а мало ли кем я был в прошлой жизни? Может, я был нашей прабабушкой или прадедушкой, или, возможно, сейчас по земле бродят мои внуки, и я даже знаком с ними. Алиса! - Я тряс её за плечи. - Да, то, что случилось, это невероятно. И это - чудо, а вовсе не трагедия. Ты только представь: ты - особенная, ты помнишь то, что не удавалось вспомнить никому. Такого, наверное, ещё не происходило в мире!
Но сестра не разделяла моего энтузиазма.
- Какой в этом смысл? Из-за этого я теперь не могу быть рядом с любимым человеком.
- Так пусть он останется в прошлой жизни!
- Я люблю его. Господи! Я так сильно его люблю…
Больше всего Алиса боялась видеться с Валерием. Теперь, зная всю правду, она не могла воспринимать его, как раньше. И сколько бы я ни уговаривал её отпустить прошлое и забыть об этой истории, всё оказалось бестолку. Вопреки моим ожиданиям, исчез не тот загадочный человек, которым она была в прошлой жизни - исчезла сама Алиса, и я не смог её остановить.
Не знаю как, какими словами она рассказывала обо всем Валерию, но он ей поверил. Должно быть, она привела весомые доказательства, то, чего не мог знать никто, кроме его отца. Да, парень, конечно, был ошарашен. Знаю только, они говорили много раз, кричали и спорили, и в конце концов, Алиса, опечаленная и разбитая, сказала, что в скором времени покинет город.
- Я тебя ненавижу! - Сказал ей Валерий в одну из встреч. - Ненавижу за то, что ты не выжил. Ты знаешь, каково мне было расти без отца? Мне так тебя не хватало! Вся жизнь прошла без тебя. И вот теперь ты вернулся! Зачем, спрашивается? Я уже давно научился жить один!
Все эти слова он выплюнул в лицо своему отцу: невысказанную обиду, боль, горечь утраты. Но облегчение так и не пришло: ни со словами, ни со слезами.
Алиса успокаивала его, гладя по голове. И вот так, обнявшись, они стояли под струями холодного апрельского ливня, гуляющего по мостовой.
- Ты ведь понимаешь, что теперь мы уж точно не сможем быть вместе. - Сказал он, уже успокоившись, когда после дождя они сидели на мокрой лавочке в том самом парке на Виноградной улице, недалеко от моего дома. Ливень распугал всех прохожих, поэтому они могли не опасаться чьих-нибудь любопытных глаз и ушей.
- Я всегда буду рядом, Валер. Буду присматривать за тобой. Ты в любой момент можешь обратиться ко мне за помощью, и я помогу. - Ласково ответила Алиса.
- Не стоит. Не надо. Я не хочу, чтоб ты был в моей жизни. Слишком поздно...
- Валера, пожалуйста...
- Нет! Лучше нам никогда больше не встречаться.
Ему было больно. Так же больно от своего решения, как и моей сестре. Он не мог смириться, и уж тем более никогда бы не принял в свою жизнь Алису, понимая, кем она была для него в прошлом. Но что стоило сказать да и остаться счастливым на всю жизнь, обретя семью? Пусть и в немного нестандартном виде и понимании. Если уж так случилось, значит, на то была воля Высших Сил.
- Перед смертью я молил лишь о том, чтобы вернуться к тебе. И вот я вернулся. Но, оказалось, я совсем не нужен тебе. - Разочарованно сказал Евгений своему сыну.
Валерий молча встал, поцеловал в щеку девушку, сидящую перед ним на скамейке, и наклонившись к её уху, тихо прошептал:
- Не ищи меня. Никогда. - И зашагал прочь, не обращая внимания на большие лужи, оставшиеся после небесных слёз.
- Если вдруг передумаешь, свяжись с моим братом! - Крикнула ему в спину Алиса, но он так и не обернулся.
- Я люблю тебя. - Сказала она в пустоту. - Люблю тебя. Сын.
***
С тех пор прошло пять лет. Пять лет назад моя сестра покинула не только город, но и страну. Первое время она путешествовала, стараясь сбежать от себя, затем поселилась в Германии. В маленьком тихом городке, где никто не задавал лишних вопросов. Она просила не искать её. Но я всё же нашёл. Мы виделись пару раз. И я до сих пор не могу понять, кто это был: отец Валерия или моя дорогая Алиса. Может, она была и права тогда, когда сказала, что у меня больше нет сестры. Кто знает? Кто же разберётся в этом абсурдном хаосе жизни, называемом судьбой?
Она продолжила писать, и несколько раз я даже встречал её книги на полках магазинов в нашем родном городе. Я с удовольствием их прочёл, и теперь они мне очень понравились. Она отошла от нуара и детективов, переключившись на лёгкие драмы и приключения. И во всём разнообразии сюжетов, сочинённых ею, я не нашёл лишь одной истории, - истории её собственной жизни, которая, конечно же, покажется любому здравомыслящему человеку выдумкой. Поэтому я решил записать её сам...
Возвращайся ко мне, моя дорогая сестра! Вернись как угодно и чем угодно, только вернись!
Рассказ опубликован в сборнике современной прозы "Терапия" издательства "Перископ-Волга".