Костер ночью в лесу. Не погрешу против истины, единственное, что согреет нас в походе, – это костер. Лицо горит, спине прохладно, главное, чтобы дымком не накрыло от набежавшего ветра. Костер в лесу, точно маяк, всем-всем сигнал, – и тот, кого застала ночь, выходит из тени.
Нежданный гость
Нас было четверо, с двумя палатками в походе.
Той ночью засиделись мы у костра.
Вовсю раздавался стрекот сверчков, «ку-куру-ку» – звала ко сну далекая птица, но еще шипел на раскаленных углях комель дерева, а мы пригрелись, и все сидели и не уходили в палатку.
Сказать, ждали чего-то, было бы правильно, но какое-то странное предчувствие, что мы здесь не одни, было.
В какой-то момент из темноты леса, из тени деревьев вышел человек. Грабли прислонил к поваленному дереву, на котором мы сидели, и расположился на земле, ближе к костру, но так, что лицо его оставалось в тени, тем более костер затухал.
Ночью, а рубашка у него застегнута на все пуговицы, не от комаров же, в пиджаке и широких брюках, правда, старомодных, помятых, и не пьяный… Ну да, необычно, когда вокруг на километры нет никакого жилья, одни заброшки, и время на часах 00.20.
Сидел он не долго, не обращал на нас внимания, будто кроме него тут никого и не было. Мы ждали, что дальше то будет…
А он посидел, да поседел. После поднялся, взял свои грабли и ушел. В никуда.
Подожди, как поседел?
Так, волосы на его голове были черные, что грива коня, да еще зачесаны назад, а уходил – белые. Бывает с человеком. Пришел, подумал о своем, и ушел, а чего засиживаться.
В одночасье стал седым, белым-белым, как лунь.
На лесника не похож, на туриста тоже никак, будто вывалился из другого времени.
Мы его про дом успели спросить. Он что-то пробубнил, не оглядываясь, – так, что никто не разобрал, так, что пришлось переспрашивать. Ответ последовал еще невнятнее.
Обсудили, кто-что расслышал. Из первого слово донеслось явно без начального звука «[…]ертый», потом четкое «у угла не стоuть», и в конце “возьмёть”. Сложить все вместе не получилось, хотя среди нас были филологи.
Ушел. И походкой неуверенной, будто, виноват в чем–то был.
Ни здравствуйте, ни до свидания. Может привык к кострам, – заходит погреться, а разговаривать… О чем разговаривать?
Сидим как полоумные. А может мы нарушили чего?
Пришлось вспомнить, что места для кострища мы в радиусе километра не нашли, и освоили свое место возле сваленного ураганом дерева.
Пришлось вспомнить, что палатки установили уже затемно.
Пришлось вспомнить, что сидел он странно, будто закрываясь от всех, глаза не запомнились. Он, вроде бы с глазами закрытыми сидел.
Больше ничего примечательного.
Ночь без сна, с непонятными звуками…
Ночевать было тяжело. Не ночь, а тревожное ожидание утра.
Забрались в палатки. Журчание! Тихое-тихое, а вот, усилилось.
Откуда ручей? Мы его не видели. Однако! Журчание ручья обычно успокаивает, расслабляет, но тут наоборот, даже показалось, что вдоль ручья кто-то идет и не бурчит, не шепчет, а разговаривает в полный голос! Радио кто слушает? Да нет, голос то удаляется, то приближается. Мы как солдатики, повыпрыгивали из спальных мешков, – светим в темноту нашим прожектором – мощнейшим фонарем, что не зря прихватили, – ни–че–го! Всем -то не могло показаться... ну ладно одному, но всем?
Ладно, что не почудится, звуков много в лесу, а скоро утро, давайте спать. Лежим. Разговор в полный голос, да слов не разобрать.
Да это ручей так чудит, кто не знает. Мы журчание воспринимаем за голос. Бывает голос женским – значит, более спокойный, ровный и поласковее. С мужским посложнее, – там ветки, камни, глубокие повороты у корней, вода бьется, и звук изменчив.
Наш ручей оказался мужским.
Пробуем уснуть, но где там, к его звуку добавилось лаканье, хлюпанье и тяжелое дыхание. В воду кто-то залез?
Мишак, точно. Он если не воровать пришел, то его слышно. Звуков от него море: топочет, пыхтит, ухтит, бухтит, чмокает, и блаженно урчит, а то и хрюкает, как поросенок.
Вот же скотина лесная. Охотники порох поджигают, чтобы зверь не залез. Запах держится не одну ночь. Может, поорем маленько..., вспугнем?
Рано-рано все повскакивали. Еще бы, ночью не сомкнули глаз. Все вещи на месте. Рюкзаки приткнуты у палаток. Куртка на сучке. Пакет с мусором у бревна. А где топор? Да он же ночевал в одной из палаток.
К ручью. А его еще найти надо. Искали, прислушивались, а он все не обнаруживал себя. Оказался под сваленными ветками. Но следов никаких. Много старой листвы.
А кабы медведь, остался бы отпечаток на дне ручья или с краю.
Одно нас смутило. Среди веток заметили обломок чернеющего деревянного креста, как с могилы. Осмотрели бугры вокруг. Догадались, где мы ночью разбили лагерь.
Конец Первой части.
© Андрей Толкачев
Читайте завершение рассказа в следующей публикации канала: