Едва заметным движением головы Евгений указал на дверь заповедной комнаты, где находилась электронно-вычислительная машина, – мол, пошли со мной. Он включил рубильник, и зал наполнился сказочным голубоватым светом. Под ловкими пальцами инженера защёлкали тумблеры – машина ожила и задышала.
Евгений стал первым человеком, который напрочь пробил моё сознание. Он прямо или косвенно – возможно, не желая того, – дал ясно понять, что со мной всё не так и что жизнь надо менять.
– Мне кажется, что ты не ощущаешь, насколько интересен и разнообразен мир, – заявил он неожиданно.
Я вздрогнул и подумал: «Да, наверное, я подзабыл об этом в заводских буднях. Но с чего ты взял, что не ощущаю? Следишь за мной?»
– Я слежу за тобой, – подтвердил Евгений, – и вижу вот что… – Он недоговорил. – А впрочем, ничего не вижу, забудь. Да ты присаживайся. Пока машина грузится, расскажу тебе, что со мной вчера приключилось.
Я сел на стул у окна, а инженер стал выхаживать по комнате передо мной, глубокомысленно уставившись в пол, словно учитель перед учеником. Я уже говорил, что он был старше меня лет на двадцать, то есть, по моим представлениям - довольно взрослым дядькой. Он был выше меня, его длиннющим ногам не хватало пространства зала. Он был крупнее меня, живот его выпирал и натягивал светлую клетчатую рубашку, грозя оторвать пуговицу у пупка. Может быть, поэтому я ждал, что он скажет что-то очень важное, – притих и настроился слушать, жалея, что под рукой нет блокнота с ручкой. Но неожиданно Евгений стал нести обычную житейскую чушь.
– Недавно не спалось ночью, – начал он, – и я долго читал книжку – «Три мушкетёра». Знаешь ведь такую? В красном переплёте?
– В красном? Ну конечно! Однако её не было в продаже, это издание только для библиотек.
Инженер хмыкнул.
– Ну да, для библиотек. И ещё для меня – у меня ведь дома тоже библиотека.
«Блатной», – подумал я. Я не любил блатных.
– Я живу давно и успел обзавестись некоторыми полезными знакомствами, связями. Они и позволяют доставать дефицитные издания. Приходится изворачиваться – люблю читать, ничего не поделаешь, – он почти оправдывался, и я его понимал: тоже любил читать, а купить интересную книжку было негде.
– И вот в час ночи откладываю книгу в сторону, выключаю торшер и выхожу на балкон, - продолжил Евгений. - А живу я на «Волне», в девятиэтажке у самого моста через Белую. Ночь тёплая и душная, ни ветерка, небо высокое, надо мною звёзды – красота райская. Прямо под Большой Медведицей плывут неспешно Волосы Вероники, обвивающие десятки далёких галактик, и тоска потихоньку сжимает моё сердце: когда-то я разошёлся с женой, и её тоже звали Вероникой. Перед разводом она обрезала косы, мол, начинаю новую жизнь. А мне было жаль их, вот и высматриваю частенько в небе будто бы её волосы. Достаю я «Приму», закуриваю и тут слышу внизу шаги: по набережной идёт себе в обнимку парочка и о чём-то увлечённо беседует – звуки в ночи разносятся довольно чётко, но я не прислушиваюсь, дались мне чужие разговоры, мечтаю о чём-то своём. И тут замечаю, что пара разъединилась, и девушка побежала в кусты, понятно для чего. Только она исчезла из вида, как показалось трое мужиков – идут, громко перекидываясь словами. Ничто не предвещает потрясений, как вдруг, поравнявшись с парнем, один из них бьёт его в висок. Раздаётся довольно громкий треск, словно голова раскалывается – наверняка ударили кастетом. Парень падает, а мужики убегают. Из кустов появляется девушка, бросается к парню и кричит: «Ми-иша!» Я в шоке.
«Надо что-то предпринять», – думаю. Захожу в комнату, беру трубку телефона и набираю «02». На том конце отвечает дежурный, я ему рассказываю всё, что видел, и снова выхожу на балкон. Через какое-то время подъезжает уазик, следом скорая, куча людей суетится над парнем. Наконец его увозят, и я вижу, как пара милиционеров направляется к моему дому. Это было ожидаемо, ведь дежурный записал, где я живу. Открываю дверь, они проходят в зал, главное – даже не снимая ботинок, отчего сразу стало неприятно. Старший садится за стол, начинает меня опрашивать и записывает всё в протокол. А второй в это время ходит по комнате и что-то высматривает – тоже неприятно, но что делать, терплю. «Как вы, сидя в комнате, узнали, что произошло убийство?» – спрашивает старший. «Я на балконе был?» – «В час ночи?» – «Не спалось, книгу читал». – «На балконе?» – «Нет, в кровати. А на балкон вышел покурить». Тон милиционера сделался напористей: «Именно в то время? Кто-нибудь может подтвердить? У вас есть алиби? Как вы могли разглядеть кастет с девятого этажа? Откуда вам известно имя убитого?» До меня вдруг доходит, что действительно никакого алиби нет и убийство неожиданным образом валят на меня, и вдруг вспылил: «Знаете что, без адвоката я вам больше ничего говорить не буду и протокол тоже не подпишу!» Милиционер вдруг стушевался, больше не наезжал на меня и беседовал уже примирительно. Тем не менее я никак не мог успокоиться и в отместку долго изучал протокол, ворча, что не разбираю его почерка и требуя внести правки.
– Всё же подписал? – спросил я.
– Подписал. Куда деваться-то? Только дал себе слово, что если ещё раз кого-то будут убивать, то уже ни за что ни в какую милицию звонить не буду. Ну как тебе история?
– Жалко, что с женой развёлся, – ответил я. – И волосы Вероники тоже жалко.
Евгений перестал ходить и удивлённо взглянул на меня.
– Я же тебе не про это рассказывал. А волосы правда жалко, красивые были косы. Ну всё, загрузилась машина, иди за дисплей, сейчас такое покажу – про всё на свете забудешь.
Лучшее вряд ли найдётся на свете,
Помыслы к миру направь…
Подписывайтесь на мой канал!