В Курской губернии, в «хороших семьях» после ужина всегда оставляли на столе «харч» для домового.
На печи домовой располагается в определенном направлении – вытягиваясь вдоль нее, считали курские крестьяне.Домовой – предок, покойник, двойник – не столько рачительный «хозяин» дома, сколько «душа-хозяин» человека, «хозяин» судеб живущих в доме людей, судеб дома.
Появление домового (не обязательно в облике двойника) почти всегда равнозначно появлению персонифицированной судьбы и даже смерти: девушка, увидевшая домового, умирает, думали в Архангельской губернии; у женщины в жизни было три напасти, и каждый раз перед ними «наваливался» домовой (Тульская губерния); домовой прикладывает руку к губам старика отца – старик умирает (Орловская губерния); влезает в окно и ложится на печь – в доме умирает ребенок (Курская губерния); выметает сор из дома – дом сгорает (Тверская губерния).
При переходе в новый дом обязательно приглашали с собой и домового. В Новгородской губернии, приготовив в подполье нового дома хлеб и водку для домового, хозяин ночью, без шапки и в одной сорочке, приглашал его на новое место жительства. В Курской губернии водку и хлеб помещали в трубу и, взяв ковригу испеченного в новой избе хлеба, в полночь, обратившись к востоку, звали: «Хозяин, пожалуйте ко мне на новоселье!» Ковригу оставляли на припечке или на столе. Если она оказывалась надкушенной, это означало, что домовой пришел. Перебираясь в новый дом, хозяйка брала горшок недоваренной каши и доваривала ее в новой избе; домового при этом нередко «перевозили» в лапте (Архангельская губерния); «перевозили» его и на помеле, хлебной лопате. На Терском Берегу Белого моря в новую избу входили с кошкой или поленом, приглашая домовых: «Хозяин с хозяюшкой, спасибо большо, а в новый дом пожалуйте вместе, на веселое житье».