Итак, представьте: на дворе 1972 год.
Космические корабли вовсю бороздят просторы вселенной, советские граждане наслаждаются просмотром пятого выпуска «Ну, погоди!» (в том числе на цветных телевизорах), в Москве заканчивается строительство станций метро «Площадь Ногина» (сегодня — «Китай-город»), «Колхозная» (ныне «Сухаревская»).
А из шахты «Северной» (Рудничный район, Кемерово) коногон Станислав Адольфович Кулицкий выводит последнего шахтового коня по кличке «Рубин». Вплоть до этого момента для перевозки угля на поверхность здесь использовались лошади.
Какая-то сомнительная на первый взгляд история, так-то. Могучий Советский Союз, до такого года использует в шахтах лошадей? А где металл, бетон и реки, повернутые вспять? На самом деле, все достаточно просто. Вообще, уже к середине ХХ века электропоезда заменили конную откатку на всех шахтах СССР, кроме кемеровской шахты «Северной». Причина тому - разработка сверхкатегорийных, взрывоопасных пластов, которая затрудняла использование здесь электротехники.
Как же строилась работа лошадей на шахтах в России и СССР все это время?
Первые (не)маленькие лошадки (которым жилось несладко, конечно же) начали использоваться для откатки угля уже в начале XIX века. Именно тогда в царской России была построена первая чугунная дорога для вагонеток.
Профессия шахтеров, работавших с лошадьми под землей, получила название «коногон». Управлять лошадьми коногонам приходилось исключительно голосом.
Чаще всего лошадей спускали под землю только один раз. Всю свою жизнь кони проводили либо за работой в шахте, любо в подземной конюшне. Если же конь доживал до «пенсионного возраста» (а мы помним, что лошадкам с повозкой живется несладко), его поднимали на поверхность в клети. Высота такого подъема достигала 360 метров. Происходило это обычно ночью, чтобы лошади не повредили непривычные к солнечному свету глаза.
К слову о несладкой лошадиной доле. Одна лошадь в процессе работы могла тянуть 8 вагонеток весом 1,5 тонны каждая. Однако стандартом все-таки считались 4 вагонетки на одну лошадиную силу. Говорят, что кони, теряющие за годы работы в темноте зрение, взамен мастерски обучались навыку счёта. По звуку сцепления при соединении вагонеток (до появления жесткой сцепки) они способны были определить их количество. И отказывались везти груз, если вагонеток было больше, чем положено. Однако одного умения считать до четырех все-таки недостаточно для счастливой жизни. Коногоны часто обманывали лошадей, заматывая колёса тряпками и цепляя по десять или одиннадцать вагонеток.
Итак, профессия коногона исчезла в 1972 году. Но не бесследно. Свой отпечаток она оставила в быту и культуре.
Именно от профессии коногона получил свое название головной шахтерский светильник – коногонка. Коногоны первыми стали прикреплять лампы к голове. Причем не только к своей. Зачастую для освещения пути лампа крепилась к лошадиной упряжи.
Что до культуры, то тут своя история. Еще в 1939 году на советские экраны вышла первая серия фильма Леонида Лукова о шахтерах, «Большая жизнь». В картине можно услышать старую дореволюционную песню из шахтерского фольклора, «Коногон». Первые три ее куплета звучали так:
Гудки тревожно загудели,
Народ бежит густой толпой.
А молодого коногона
Несут с разбитой головой.
- Зачем ты, парень, торопился,
Зачем коня так быстро гнал?
Или десятника боялся,
Или в контору задолжал?
- Десятника я не боялся,
В контору я не задолжал.
Меня товарищи просили,
Чтоб я коня быстрее гнал.
Ничего не напоминает? Всё так.
Фильм стал культовым для 1940 года, и, вероятно, именно из него мелодия шагнула в фольклор Великой Отечественной войны, став вдохновением для сразу нескольких переделок:
“Встает заря на небосклоне…” (танкистская)
“Десантник” (“Нас посадят на машину…”)
“Летчик” (“Машина пламенем пылает…”)
“Мы шли на дело ночкой темной…” (партизанская)
“По полю танки грохотали…” (матросская)
“По полю танки грохотали…” (танкистская)
Автор - Виктория Колганова