Внутри его машина оказалась такой же идеально чистой, как и снаружи. Даша не могла не обратить на это внимания, как не могла не заметить и то, что парень выглядит гораздо расслабленнее и спокойнее, чем во время их первой встречи. А потом она поняла, что ошиблась: это было не спокойствие, а, скорее, какая-та обреченная задумчивость. Она не стала спрашивать, что случилось, и так было понятно: родители узнали, что сын бросил беременную девушку.
почему ты им не скажешь? чего ты ждешь?
Вместо приветствия Рома легонько коснулся рукой её щеки, и Даша невольно задала себе вопрос: со своей бывшей девушкой он так же здоровался?
— Нет, — сказал Рома, и Даша непонимающе посмотрела на него.
— Ты нахмурилась, и в глазах появился вопрос, — пояснил он, — мой ответ: нет. Слушай, откуда у девушек эти бесконечные фантазии? Почему в каждом нашем поступке вы ищите какой-то скрытый смысл?
Даша усмехнулась, пряча за усмешкой смущение.
Рома продолжал смотреть на неё, и в какой-то момент девушка поняла, что он, на самом деле, ждет от неё ответа.
— Я не знаю, — сказала она, — правда. Не знаю. Наверное… так… нужно.
— Кому? — устало уточнил он.
— Я не знаю. Рома, ты очень проницательный.
— Я очень опытный.
— Ну… мне не хочется, чтобы ты думал о другой девушке, когда мы вместе…
что я несу?
— …я как бы ревную. Наверное.
— Про мою девушку думаешь ты, не я, — с легкой улыбкой заметил он, — мне о ней думать совсем не хочется.
— Токсичные отношения? — осторожно спросила она, не особо рассчитывая на ответ.
Он улыбнулся и сдал задним ходом, чтобы выехать на дорогу. Даша не спросила, куда они едут, ей это даже в голову не пришло: она просто доверяла ему, и точка.
Они проехали мимо сонных домов — свет горел лишь в некоторых из них, — потом свернули на главную улицу, призрачно освещенную стоящими вдоль дороги фонарями. Рома направил машину в сторону реки, которая находилась как раз на границе с городом. Все так же молча он проехал мост. Фонари остались позади, и теперь их со всех сторон окружала темнота, щедро разбавленная звуками ночной природы. Даша подумала, что так хорошо и спокойно ей не было уже очень давно. Захотелось прижаться к Роме и уснуть.
Парень закурил в открытое окно, но, когда Даша с надеждой посмотрела на сигарету, покачал головой.
— Если ты куришь, дело твоё, но сигарету не дам.
— Так я иногда только… расслабиться.
Он с любопытством посмотрел на девушку.
— Сигарета, бокал вина и ванна с пеной? Так? Это твой способ расслабиться?
— Почему так решил? — немного нервно спросила она.
Рома усмехнулся, но усмешка получилась грустной.
— Потому что поделиться с кем-то своими проблемами — это для слабаков. Ты же не такая, да?
— Ты меня совсем не знаешь, — возразила Даша.
— Я знаю таких, как ты, — прозвучало это почти нежно. Девушка смущение хмыкнула.
— Не боишься, нет? Может, вернемся? — спросил он.
— Всё нормально.
— Я больше не маньяк? Нет? Точно?
Она с многозначительной улыбкой посмотрела на него. Он тоже улыбнулся.
— Учишься доверять мне?
Даша промолчала. Ей не нравился этот разговор, потому что реплики Ромы… взрослые реплики постоянно ставили её в тупик. Она не понимала: то ли он говорит серьезно, то ли провоцирует её на что-то, то ли просто развлекается.
Справа потянулась цепочка деревьев, слева светилась россыпь огней городка. Это была не панорама, конечно, но смотрелось красиво. Парень свернул направо, на едва заметную дорогу, петляющую между деревьев. Они поехали вверх по пологому холму.
— Я жил тут пару лет… когда был подростком, — пояснил он, — тебе тогда было лет… шесть, наверное. Или семь, не знаю. Не суть.
Вот именно, — подумала Даша, хмурясь, но не замечая этого, — не суть. При чем тут вообще я?
Она поняла, что парень смотрит на неё и улыбается. Спохватившись, Даша моментально прекратила хмуриться, но было поздно. Чуть ехидная улыбка парня наглядно свидетельствовала об этом.
— Я… — начала Даша.
— Всё в порядке, — он снова коснутся рукой её щеки.
— Ты жил тут пару лет, — напомнила она.
— Да. Потом пришлось уехать. Обстоятельства так сложились, — теперь нахмурился он, — на том месте, куда я тебя везу, мы попрощались с моей… девушкой. В тот момент мне казалось, что это… не знаю… конец света. Я ненавидел родителей. Ненавидел себя за то, что ничего не мог сделать. Злился. Как ты сейчас, ёжик. У меня был такой же взгляд, как у тебя. Через год я приехал сюда на лето, приехал к ней, и знаешь, что?
— Знаю, — тихо ответила Даша, — ты обещал ей вернуться, она ждала тебя, ты был уверен в том, что по-прежнему любишь её, но…
— Ошибся. Не любил.
Так всегда и бывает, — подумала Даша. Она тоже думала, что любила Влада. Теперь же, глядя на парня, понимала, как сильно ошибалась. Или заблуждалась. Или это одно и то же.
Они выехали на небольшую поляну, которая заканчивалась обрывом. Рома заглушил двигатель, и они вышли из машины. В ночном воздухе растворились запахи цветов, скошенной травы и сырости, которой тянуло со стороны реки — запахи прогретого солнцем лета и свободы. Притихшие из-за появления людей ночные насекомые застрекотали с новой силой, убедившись, что им ничего не грозит. Время от времени до парня с девушкой ещё доносились приглушенные раскаты грома, но о дожде, по всей видимости, можно было забыть. По крайне мере, сегодня.
Даша подошла к обрыву, любуясь огнями спящего города.
— Я тоже ошибалась, — тихо сказала она, — следователь, который занимался убийством Никиты, всё понял. Про меня и маму. Он сказал, что мама хотела как лучше, хотела защитить меня. От чего защитить? — Даша помолчала, — он сказал, что родители всегда стремятся защитить своих детей, вот только у них это не всегда получается. У него на тот момент были проблемы в семье. Проблемы… — Даша усмехнулась, — жена бросила его ради другого. На тот момент они ещё не развелись, просто разъехались. Жена забрала ребенка и уехала, но знаешь, что?
— Что? — негромко отозвался Рома. Даша не сводила глаз с огней, любуясь их величественной и спокойной красотой.
— Сын так и не узнал, что это мать предала их. Они ему не сказали. Сказали, что это отец ушел из семьи. Соврали.
— Зачем? — спросил Рома.
— Затем, что мать забрала ребенка с собой. Отец не хотел, чтобы у них были постоянные конфликты и ссоры. Он не хотел, чтобы мальчик плохо думал о маме. А потом в его жизни появилась моя мама. Я имею в виду, в жизни…
— Я понял. Он соврал сыну? — спросил Рома. Даша стояла к нему спиной, поэтому не видела выражение его лица, но ей показалось, что голос звучал слегка напряженно.
— А есть разница, кого ненавидеть? — спросила Даша, — маму или папу? Одинаково приятно. Он сказал, что поступил так ради сына. Он сказал, что моя мама хотела, как лучше, потому что заботилась обо мне. Ты ведь тоже не сказал родителям правду о своей беременной девушке.
— Ребенок не мой.
— Без разницы. Она избавится от него, но все будут тебя считать подлецом. Что это? Чувство вины? Таким образом, ты просишь у неё прощение за то, что бросил?
Он ничего не ответил.
— Если бы ребенок был твоим, что бы ты сделал? — спросила Даша.
— Настаивал бы на том, чтобы она избавилась от него, — сказал Рома и со злостью посмотрел на девушку, готовый защищаться, — осуждаешь? — она ничего не успела ответить, — безответственно, да? Но лучше так и сразу, пока он не родился. Я не смогу заставить себя полюбить ребенка от нелюбимой женщины. Я говорил ей, что не хочу детей. Не от неё.
Даша понимала, что он не совсем прав, он это тоже понимал, но в данной ситуации оказаться и правым, и счастливым можно было только в теории. На практике это не работало. Ему было двадцать пять, и он хотел быть счастливым.
— Мать собиралась избавиться от меня, — сказала Даша, — папа не разрешил. И потом все чувствовали себя виноватыми. Я винила себя в том, что сделала маму несчастной. Папа — что сделал несчастной меня. Перед мамой папа чувствовал себя виноватым за то, что настоял на моем рождении, а потом бросил нас. Короче… — Даша невесело усмехнулась.
— Ты делала все назло маме?
— По большей части. Не большая глупость, чем делаешь сейчас ты.
— Мы не меня сейчас обсуждаем, — мягко заметил Рома, — и я ни в чем тебя не обвиняю, спрячь свои иголки, ёжик. Я хочу помочь.
— Зачем? — Даша по-прежнему не смотрела на него. Вид ночных огней завораживал.
— Потом поймешь, — его голос звучал непривычно тихо. В нём появилось что-то новое. Какой-то едва уловимый оттенок, как привкус корицы в кофе.
— Ёжик? — повторила она.
— Да, ёжик, — снова этот непонятный тон.
— Ёжик?
— Ёжик… Мой ёжик. Мой колючий ёжик. когда я успела стать его ёжиком? почему он решил, что я этого хочу?
— А теперь расскажи мне про шрам, — услышала она его шепот. Смысл его просьбы дошел до неё не сразу. Даша повернулась к парню, растерянно глядя на него и по привычке одергивая рукава.
— Не надо. Не прячь его, — сказал Рома.
— Это не твоё дело.
— Хорошо, ёжик, не моё. Прячь колючки, я не настаиваю.
Когда очередной раскат грома напомнил им о несостоявшейся грозе, Рома поцеловал её.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Прошлое»