У нас на Юго-Западной несколько больших гостиниц, поэтому во время чемпионата мира по футболу у нас в районе было очень много иностранцев. Толпы болельщиков, плотными ручьями стекаясь по Вернадке, садились в метро и ехали в центр.
Казалось бы, никакого железного занавеса давно нет, и я много раз бывал за границей, однако экзотика чувствовалась.
Особое внимание привлекали перуанцы. Другие южноамериканцы выглядят как обычные латиносы, а эти прям настоящие индейцы. Скуластые, раскосые, с острыми чертами лица, красной, как будто дубленой кожей.
Ощущение, что увидел новую, до того незнакомую, человеческую расу. Что отчасти и правда.
А еще было много немцев. О них, а точнее о немецком языке и пойдет речь.
Помню, сел я в метро, а вместе со мной в вагон ввалилась толпа немецких фанатов. И вот они что-то орут, громко смеются, хлопают друг друга по плечам, поют какие-то кричалки.
И я чувствую, что я начинаю заливаться краской и напрягаться. Очень сильно напрягаться, до желваков на скулах и белизны в костяшках. Оглядываюсь и вижу, все вокруг тоже сидят мрачные, злые и сосредоточенные.
И тут я неожиданно понимаю, что происходит. Все мы, воспитанные на советских военных фильмах, воспринимаем громкую немецкую речь и их своеобразный лающий смех только в сопровождении выстрелов, треска ППШ, криков "За Родину" и какой-нибудь маршевой диссонансной музыки на фоне.
Срабатывает какая-то генетика, что ли. Не знаю. Понятно, что к современным немцам это никакого отношения не имеет и скорее говорит что-то о нас самих.
В популярной музыке история немного другая. Немецкий язык, ничего не могу с этим поделать, имеет какой-то комичный эффект. То есть любая, даже самая серьезная песня, исполненная на немецком языке, звучит как стеб.
И если в каком-нибудь тяжелеке типа "Рамштайна" это еще звучит вполне в тему, то вот в более легких жанрах от этого ощущения никуда не деться.