Нежданно и для нас, штабистов, произошла одновременная смена командования полка. Командир полка майор Чаклиев и комиссар Гаврилов покинули Брест. Их сменили майор Дородных, участник боев в Испании, полковой комиссар Фомин Е. М., бывший комиссар дивизии в Прибалтике (Латвия). В жизни полка ничего не изменилось, все продолжалось по ранее согласованному плану. В 1940 году в лето и до августа 6-я дивизия сменила размещение и заняла казармы в крепости. Еще весной 1941 года крепость была довольно густо населена войсками, но уже в начале лета 1941 года полки, как всегда, были выведены в лагеря, расположенные в окрестностях Бреста. Началась обычная летняя лагерная учеба, шли работы на строительстве укрепрайона в крепости, остались лишь штабы да дежурные подразделения от полков. В ночь на 22 июня 1941 года, когда началась война, гарнизон Брестской крепости насчитывал в общей сложности около двух полков пехоты, разбросанных по всей территории крепости и не представлявших в целом единого слаженного войскового организма, что создавало тяжелые условия организации и обороны.
Гитлеровское командование располагало сведениями о численности гарнизона, оставшегося в крепости. И фельдмаршал фон Клюге, который командовал 4-й немецкой армией, наступавшей на Бреет, надеялся овладеть цитаделью в первые же часы боев. Чтобы вернее обеспечить этот успех, он решил выдвинуть целый армейский корпус генерала Шрота — три свежие пополненные пехотные дивизии, из которых одна — 45-я дивизия — когда-то первой вошла в Варшаву и в победоносный Париж. Этой дивизии предстояло нанести главный удар по крепости. Вся корпусная артиллерия Шрота с многочисленными приданными ему артиллерийскими и минометными частями была заранее подтянута к крепости и замаскирована в густых зарослях левого берега Буга. Германские генералы были уверены, что уже один этот мощный и неожиданный огневой удар и сочетании с усиленной бомбежкой с воздуха должен будет сломить дух крепостного гарнизона, и пехоте, которая бросится в атаку, после артподготовки, останется лишь взять в плен ошеломленных и подавленных русских солдат.
Удар был, действительно, ошеломляющий. Грохот и огненные вспышки я принял за грозу. Открытая форточка билась о раму. Встав на кровать еще спящего воентехника, из приписного состава, я пытался ее закрыть, но взрывной волной был отброшен к входной двери, при этом ушиб голову и ощутил первую кровь войны. Я уже понял, что это не гроза. Огромная масса земли и камней поднялась над окном второго этажа.
Пробудившиеся командиры мгновенно оделись и покинули комнату. За ними торопливо открыл дверь и я, взрывная волна вырвала из моих рук дверь. Снаряд угодил в оконный проем. Защитил меня простенок. Густая пелена дыма и пыли, пронизанная сверкающими огненными вспышками взрывов, заволокла всю крепость.
Дежурный по штабу Игнат Иванцов непрерывно звал «штабдив» (штаб дивизии), но без ответа. Вышел из служебной комнаты, в которой временно проживал, полковой комиссар Фомин Е. М. ОН отправил связных по подразделениям с заданием собрать всех средних и младших командиров. Непрерывные взрывы преградили путь связным, и многие погибли, не выполнив задания. Среднего комсостава оказалось единицы. Вокруг комиссара собрались младший комсостав и несколько человек среднего комсостава, все ждали слова комиссара. В этот момент у его ног упала большая глыба потолка, рухнувшая от взрыва тяжелой бомбы. Оглядев собравшихся, комиссар выдавил из себя страшное слово; «Война». Кратко изложив задачу, он выдал каждому командиру задание по организации обороны. Упреждая прорыв в цитадель, обозначил каждому персонально командиру секторы обороны и численность бойцов, вооружения. В казармах, с кровавыми ранами стояли бойцы, многие погибли в первые сутки, многие и не проснулись. Враг торопился использовать все преимущества своего внезапного нападения. Орудия еще стреляли, а авангардные штурмовые отряды автоматчиков 45-й немецкой пехотной дивизий уже форсировали Буг на резиновых лодках и понтонах и ворвались на западный и южный острова крепости, на. защите которых стояла редкая цепочка пограничных дозоров и патрулей. На южном .острове располагались большой окружной госпиталь, полковая школа и склады продовольствия и боеприпасов. Все это было разрушено или взорвано в первые часы войны. Гарнизон остался без продовольствия и боеприпасов. Взорвана была и водокачка. Даже в котлы с приготовленным завтраком угодило через оконные проемы несколько снарядов. Поваров спасла кладовка.
На западном острове, окружив группу пограничников, немцы через мост у Тереспольских ворот цитадели оказались во дворе крепостных казарм. Они оценили выгодную позицию на возвышающемся над соседними постройками здании бывшего костела, оборудованного под клуб, и заняли его. Это был удар в сердце нашей обороны. Не останавливаясь на этой ключевой командной позиции, немцы двинулись к восточной оконечности острова, стремясь полностью овладеть центром крепости. Они уже по походной радиостанции докладывали командованию об успехах. Немецкие генералы уже готовы были трубить победу. Наша сторона молчала. Отважные, опьяненные не только успехами боев, но п горячительным, группа из шести молодчиков ворвалась в казармы 84-го стрелкового полка. Без шума немцы были разоружены. Предчувствуя исход их дерзкого боевого порыва молодые, плотные, упитанные солдаты с засученными рукавами кителей наперебой стали со слезами на глазах выкрикивать: «Я — чех, я — чех». Для пленных у нас не было приюта. Комиссар Фомин задал несколько вопросов по-немецки и, не получив вразумительного ответа, распорядился. В это время большая группа автоматчиков продолжала нестройной толпой двигаться, непрерывно строча по окнам казарм, и вдруг – конечно, эго «вдруг» для немцев, а для защитников — маневр, — ошеломляющий удар обрушился на автоматчиков. Оглушительным, яростным «ура!», в самую середину шествовавшего боевого немецкого отряда потоком хлынули вооруженные советские бойцы, с ходу ударившие в штыки. Враг был смят и опрокинут. Штыковой удар словно ножом рассек надвое немецкий отряд. Они в панике бросились назад, к зданию клуба и ь Тереспольским воротам, через которые вошли во двор, а большая часть отряда кинулась бежать к восточному краю острова, и за ней по пятам с торжествующим «ура!» бежали другие бойцы, вооруженные кто саблей, кто ножом.
К убитому автоматчику разом бросались несколько бойцов, стараясь завладеть его оружием. Прижатые к берегу Мухавца, гитлеровцы были быстро перебиты. Безусловно, были потери и с нашей стороны.
Это был первый контрудар, нанесенный германским войскам, штурмовавшим крепость, и нанесли его бойцы 84-го стрелкового полка, занимавшего юго-восточный сектор казарменного здания. Штурм крепости продолжался с нарастающей силой, и в бой вступали все новые части врага. Артиллерия продолжала засыпать крепость снарядами, а в густом дыму, поднимавшемся к небу от множества пожаров, над крепостью кружили «Юнкерсы». Все усилия штурмовых отрядов врага пробиться в цитадель на выручку к своим автоматчикам, запершимся в здании клуба, терпели неудачу.
С южного острова немцы пытались проникнуть во двор центральной крепости по мосту, ведущему к Холмским воротам. Они непрерывно повторяли попытки прорыва, и мост был покрыт трупами гитлеровцев. Пройти воротам немцам не удалось. Пытались они проскочить мост в белых халатах под видом больных: их удалось разоблачить. Автоматчики врага непрерывно строчили по оконным проемам. Наблюдение за автоматчиками вели с помощью стереотрубы. Поднимаемые на штыках каски тотчас поражались. Тогда пришла мысль соорудить из кроватей и тумбочек подмосты и вести огонь с верхней части оконных проемов. Немцы усадили на ветвистых тополях снайперов, а разоблачение оказалось случайным. На валу вдоль берега Мухавца сидела ворона. Странно. Непрерывная стрельба, и птица от выстрела близко. К цели ворона подскочила и вновь села на том же месте. «Привязана» — вгляделись с помощью бинокля. В ветвистой кроне снайпер Удачным винтовочным выстрелом он был снят. Подобным образом были сняты еще три. Не удалась попытка немцев форсировать Мухавец на резиновых лодках: они были расстреляны. Бои нарастали с каждым часом и были все ожесточеннее. Под покровом ночи немецкие снайперы, пробравшись на чердачные перекрытия, закладывали взрывчатку в вентиляционные каналы и рушили перекрытия стены. По приказу Фомина небольшая группа бойцов вышла на обезвреживания взрывников, но их оказалось больше нашей группы по численности. Отправив связного за подмогой, группа вступила в бой. Оценив превосходящие силы врага, группа разделилась: часть укрылась за вентиляционными трубами, другая часть поднялась на еще кое-где уцелевшую кровлю. Навстречу проскочившим немцам, уже поднялась через проемы, образовавшиеся от бомб и мин, наша подмога. Наша группа оказалась в тылу. Зажатые с двух сторон немцы были ликвидированы. Возвращаясь с задания, я остановился около группы раненых, лежавших под площадкой лестничного марша. Нежданно огромной силы взрыв отбросил меня вдоль по коридору на несколько метров, лишив слуха п голоса. Часть раненых была, убита. Это было мое второе испытание судьбой. К утру слух частично восстановился, вернулся я дар речи, но, к сожалению, с сильными головными болями (взрыв связки гранат, брошенных в проем немцами, прорвавшимися к стенам).
Газета "Алданский рабочий", 2001 г.