( Окончание)
Денег стало не хватать. Вера пыталась экономить, да куда там! Не на чем было, и так ужались донельзя. Научилась заказывать в интернете. Чаще кофе Lebo Без него не смогла бы жить. Заказывала тут
- Мам, мы с Сашкой пойдем работать. В автомастерскую, - предложил старший сын.
Младший молчал.
- Нет, твердо сказала Вера, - бабушка бы этого не хотела. Вы должны доучиться, Андрюш.
Сказала и осеклась. Поняла, что говорит и думает про мать в прошедшем времени. Будто её нет:
- Работать пойду я. А для бабушки найдем сиделку.
Работу нашла на удивление быстро, да ещё рядом с домом.
А вот с сиделками было сложнее. Не задерживались, уходили через пару недель. Мать начала царапаться, кусаться. Одной из медичек плюнула в лицо:
- Я всё понимаю, но это уже край! - сказала возмущенная женщина, надевая пальто.
Вера не пыталась её удержать. Просто стояла и думала, что же будет дальше.
А однажды семья проснулась от вони. Пахло так, что Григория вывернуло, еле добежал до туалета. Запах шел из комнаты Инны Павловны.
Вера вошла и остолбенела: стена у кровати была измазана дерьмом. Обоям хана, нужен ремонт. На какие шиши, непонятно:
- Мама, что ты делаешь? Зачем?
Смотрела, как маленькая девочка. Потерянная, растерянная, жалкая:
- Больше не буду. Это не я, это Саша.
А через месяц перестала ходить в туалет. Просто не хотела. На пол и под себя. Хотя лежачей не была. Пока.
В доме поселился стойкий запах хлорки, отчаяния и застарелой беды.
Первым не выдержал Григорий:
- Вера, так дальше нельзя. Это не жизнь. Я устал дышать дерьмом, работать на памперсы, не спать по ночам!
- Что ты предлагаешь?
- Пансионат. Ей там будет хорошо. А ты хоть в себя придёшь.
- Ты предлагаешь мне родную мать сдать в богадельню?
- Зачем так?
- Как?
- Ну, категорично.
- Она тебя спасла.
- Не забыл. Мы не бросаем её. Просто это единственная возможность жить. Для семьи, для тебя.
Вера отказалась наотрез. А через пару месяцев Григорий ушел. Оставил записку:" Не могу больше, прости!" И ушел.
Деньги переводил регулярно. Без них не выжили бы.
Выжить. Теперь она думала именно так. Выжить. Не жить.
Мальчики старались реже бывать дома. Семья рушилась.
И Вера не выдержала. Нашла пансионат, подписала договор.
Комнату, куда должны были поселить Инну Павловну осмотрела чуть ли не на коленях. Тепло ли, не дует из окна.
Сама расстелила постель, уложила мать, подоткнула одеяло. Мама казалась такой маленькой на в общем- то небольшой кровати. Смотрела жалобно и печально:
- Мам, я завтра приду. Что тебе принести? Хочешь йогурт? Хочешь
зефирки, твои любимые?
По щекам Веры текли слезы. Быстро поцеловала мать и пулей выскочила из комнаты.
Проплакала полночи. Уснула под утро. И проспала весь день, благо на работе взяла отпуск. Не надо было по десять раз бежать проверять, как мама. Не натворила ли чего. Не надо было готовить по пять блюд, мать стала капризной и переборчивой в еде. Не надо было мыть комнаты с хлоркой. Не надо было выживать.
Вина пополам с облегчением. Адский коктейль. Но так лучше было для сыновей. Эта мысль спасала, иначе бы сломалась под грузом вины.
Маму навещала через день. Причесывала, переодевала. Сама. Словно хотела хоть так искупить вину, показать, что вот она, рядом, не отказалась, не бросила.
Мать смотрела сквозь Веру словно дочь была стеклянной. Оживлялась только при виде гостинцев. Стала жадна к еде, перестала вставать.
Врач пансионата дал понять, что скоро все.
Вера стала приходить каждый день. Просто побыть рядом, запомнить, прикоснуться.
Однажды мама посмотрела на неё, как прежде: ласково, чуть иронично. И с такой любовью, что у Веры защемило в груди. Плакала и не замечала. Слезы капали на грудь, намочили блузку. Мама погладила Веру по голове;" Девочка, доченька."
Инны Павловны не стало на следующий день.
" Я дрянь, гадина, предательница!" - Вера плакала без слёз. Страшно, мучительно, горько. Но в глубине души знала, что мама простила её.