Дважды в своей жизни мне довелось держать в руках судьбы пассажиров. И - нет, речь не родне, которая, прикрывая глаза, сидит рядом со мной в автомобиле! Хотя водитель я не амбициозный, и выяснением отношений на дороге увлекаюсь нечасто...
Дело в том, что однажды я рулила настоящим самолетом (про второе транспортное средство расскажу в другой раз).
Сначала - про самолет!
Помнится, я уже описывала тот странный рейс, летевший не по своему маршруту. И вот через год, снова зимой, я летела в С.
Сборы в дорогу, тяжеленная сумка… Теперь, став постарше и поумнее, я ярко накрасилась в дорогу, стоя у трюмо в прихожей. На мамино недоумение разумно ответила:
- Ну не самой же мне такую сумку тащить…
Мама даже не нашлась с ответом и только выразительно на меня посмотрела.
Свои возможности и ограничения к тому моменту я изучила уже вполне хорошо, так что в аэропорт прибыла в полном блеске своего (неоригинального, впрочем) оружия. И у меня действительно было много добровольных и совершенно бескорыстных желающих поднести сумку.
Нет, я совсем не хочу сказать, что мужчины слепы! Но какой-то малоизученный дефект зрения мешает большинству из них отличить нарисованный глаз от настоящего. Если на тебе красная помада – ты автоматически привлекательна, а если на щеки грамотно нанесен румянец, то можно вообще ни о чем не заботиться, а только правильно поворачиваться профилем. Сто раз проверяла. ...И эти люди уверяют нас, что ценят естественную красоту!...
Но вернемся в самолет.
В молодости все мы революционеры, а консерваторами становимся, уже начиная дряхлеть мозгом - так, по крайней мере, это виделось из моих двадцати с хвостиком.
Но вечно занятая поисками личных смыслов и пропитания, революционеркой я и в юности была довольно вялой. Поэтому, когда перед самым взлетом ко мне подошла красотка-стюардесса и, склонившись к моему уху, сделала неожиданное предложение… я сильно удивилась и несколько напряглась.
Я даже подумала, что плохо расслышала ее за воем двигателей нашего АН-24, и сделала брови домиком.
Но стюардесса, продолжая удерживать на лице профессиональную улыбку, повторила:
- Да вы не подумайте ничего плохого… Командир просто приглашает вас пройти в кабину. Вам же, наверное, интересно увидеть, как управляют самолетом?
Я вернула брови на место и начала моргать глазами, пытаясь утрамбовать в своей голове ее слова до появления в них смысла…
Понаблюдав за моими попытками, девушка удивленно спросила:
- А вы видели командира? Они только что в кабину прошли всем экипажем…
В ее голосе сквозило недоверие и… отлично мною расслышанная, явственная нотка ревности!
Это решило дело.
Не спрашивайте, почему, но я мгновенно поняла, что эта красотка встрескамшись в своего командира по уши, а он, котяра этакий – хоть я его еще и не видела, но понятно же, что котяра! – развлекается, отправляя влюбленную девушку кадрить пассажирок…
Я решительно поднялась, взяла с кресла сумку (не ту, что была набита банками тушенки), и протопала вслед за стюардессой к двери, отделявшей салон от экипажа. Во мне кипел азарт, веселая злость, малая, но очень чистая капля женской солидарности и… горючее море женского же тщеславия.
Обернувшись у входа, я увидела множество направленных на меня глаз – ну а куда еще смотреть людям, сидящим лицом к кабине? Пассажиры выглядели обеспокоенными – им явно не нравились такие изменения в полётном плане. Но стюардесса уже постучала, дверь быстро открыли, и мы вошли в кабину, покрытую мешаниной из приборов, стрелок, тумблеров и лампочек. Они были даже не потолке, хотя это уже явное излишество: на мой вкус, приборов можно было и поменьше, а вот площади остекления - побольше, чтобы лучше видеть, куда летишь…
Стюардесса вышла, мы наскоро перезнакомились с несколькими пилотами, и меня отправили посидеть на низенькую металлическую скамейку слева, попросив не отвлекать во время взлета никакими вопросами. У меня и не было вопросов – разве что, узнать, как они вообще понимают, когда и куда смотреть…
Благоразумно помалкивая, я наблюдала за подготовкой. Знаете, вот это вот:
- Первый, первый, я второй, прошу разрешения… - неважно, на что - они там все делали только после постоянных повторов и разрешений, а потом щелкали каким-нибудь рычажком. Это впечатляло. Интересно, - подумала я, - а приглашать молодых и - я была реалисткой - красивых девушек в салон им тоже разрешили?..
- Первый, первый, я второй, прошу разрешить запустить в салон девицу с семнадцатого кресла, она мечтает посмотреть, как управляют самолетом (наглое вранье!). Как поняли меня, прием…
- Второй, второй, вы там в своем уме? – наверное, сказал бы первый, - ее же тошнит на взлете и посадке!
Но его никто не спросил.
Пилоты со своими невидимыми собеседниками бормотали все быстрее, ответы становились все короче и резче, и наконец самолет качнулся и побежал по полосе. Я вдохнула и забыла выдохнуть, мысленно помогая металлической конструкции, в которой сидела, оторваться от земли... Мы взлетели.
Пилоты расслабились, повеселели и снова зашевелились за своими рукоятками и кнопочками.
В тесную кабину было втиснуто четыре кресла – два впереди, два позади. Пилотов было трое – четвертый почти все время полета провел в салоне, пару раз зайдя попить чаю и посмотреть на какую-то штуковину на приборной панели.
Почти сразу же после взлета мне предложили выбрать себе любое местечко и устраиваться поудобнее до посадки: на посадке меня обещали снова выгнать на скамеечку.
Я скромно выбрала правое переднее кресло, посчитав, что левое занимает командир: он громче всех говорил и советовался с «землей».
Второй (или это первый?) пилот, улыбаясь, выбрался из своего кресла и пересел назад. Я плюхнулась на его место и немного поизучала все эти помаргивающие и подрагивающие предметы, на которые пилоты смотрели перед взлетом.
Дав мне немного осмотреться, командир энергично спикировал:
- А бывала ли такая чудесная девушка (как я, разумеется) когда-нибудь раньше в кабине самолета?
Я честно ответила, что пока не приходилось.
- А знает ли она – то есть эта самая девушка, - как называется вот эта изогнутая и похожая на рога фиговина, за которую сейчас держится командир?
По текущему сценарию явно нужно было ответить «руль», но, развращенная разнообразным чтением, я, не подумавши, ляпнула:
- Штурвал!
Клянусь, этим словом исчерпывалось мое знание об устройстве самолетов!
Командир слегка разочарованно продолжил:
- Правильно, а это? – и указал на круглую блямбу с надписью «Высота»
И прежде чем я успела понять, что это все очень напоминает мне бессмертное «А что это у вас, дражайшая Солоха», из меня вылетело:
- Высотомер!
Кажется, в хорошо продуманном сценарии моего нового знакомого случился сбой, потому что второй пилот за моей спиной многозначительно хмыкнул... Командир метнул в его сторону недовольный взгляд и замолчал в раздумье. Я чувствовала себя тем, кем и была – идиоткой, испортившей всю интригу, - и тоже виновато молчала…
Очевидно, мысленно проскочив несколько этапов, командир вырулил-таки на нужную страницу и без предварительных ухаживаний прямо спросил: а не хочу ли я пройти экспресс-курс по управлению самолетом?
…Положа руку на сердце, - ну не амбициозный я человек (я уже говорила, да!) И небо никогда меня не манило... Но командира лучше было не сбивать с проторенного пути: мало ли, как это отразится на его эмоциональном состоянии? А ему еще самолет сажать!
Поэтому я с энтузиазмом ответила: да, конечно, мне это очень интересно!
Мы летели уже с полчаса, самолет ровно гудел и так же ровно трюхал по небу, не трясясь и не проваливаясь.
Взявшись руками за штурвал, я очень осторожно повернула его вправо. Ничего не произошло. Влево – ни малейшего изменения.
- Смелее! – подбодрил командир.
Сделав еще несколько попыток, я разочарованно выпустила штурвал:
- Не получается!
- Семен Семеныыыыч… протянул командир, обращаясь ко второму пилоту, - ты забыл?
- Точно! – щелкнул пальцами тот.
- А ну, давай еще раз!
Я снова ухватилась за «рога», и командир произнес:
- А теперь… выключаем автопилот! – и быстро нажал на какую-то освещенную кнопку между нашими креслами…
Визг, который я издала, вцепившись в штурвал, был слышен, наверное, в соседних самолетах, если бы они пролетали рядом с нами. Я, очевидно, сполна вознаградила своих учителей, потому что они ржали, сгибаясь пополам и вытирая слезы…
Но все хорошее когда-нибудь кончается, так что в конце концов я перестала вопить и смогла слегка разжать сведенные на штурвале пальцы.
Разом подобревший командир подробно рассказал мне о тангаже, крене и чем-то еще… Если бы я была хоть чуть-чуть заинтересована в результате, то, наверное, смогла бы получить корочки пилота по приземлении… Но меня все время отвлекали какие-то сигналы и мигания на приборной доске, так что из всего курса я запомнила только, что не надо делать резких движений, что можно покачать крыльями, двигая штурвалом влево-вправо, и поднять или опустить нос, принимая штурвал на себя и двигая им обратно.
Следующие десять минут я старательно проделывала все, чему меня научили: самолет помахал крыльями, плавно задрал нос вверх и опустил вниз…
Да... Все это было ужасно. И попросту преступно. В свою защиту могу сказать лишь, что была очень молода и глупа. А в защиту пилотов – только то, что командир сосредоточенно двигал штурвалом со своего места, компенсируя мои опыты и, видимо, обеспечивая тем самым полный авиационный порядочек на своем воздушном судне.
Да, дамы и господа, судари и сударыни! Вот этими вот, тогда еще условно филологическими и безусловно женскими руками, я рулила самолетом АН-24, набитым почти пятьюдесятью пассажирами! Слабо надеюсь, что это был единственный в своем роде случай... Такая слаженность действий в команде появляется только после многократных повторений... Так что, если среди моих читателей есть еще кто-то, имеющий такой же опыт, отзовитесь – сравним впечатления!
Наконец мне надоело практическое занятие, и я попросила второго (первого?) пилота вернуться на свое место. Далее мне пришлось подробно рассказать, где я живу, на кого учусь и нет ли у меня такой же красивой подружки.
В кабине было очень шумно, поэтому мой банальный «пед» был услышан пилотами как «мед»… После бурной радости собравшихся отступать было некуда, и я, не вдаваясь, впрочем, в подробности, согласилась с тем, что частенько бываю в анатомичке, режу трупы и нисколько не боюсь вида крови.
Мне показали на маленький черно-белый экран с сетью прожилок, сказав, что это их «Санта-Барбара», и что я вижу перед собой великую русскую реку Волгу. Правда, похоже на вены? – спросил настоящий пилот будущего «медика».
А потом экипаж начал готовиться к посадке, меня пересадили на скамеечку и забыли о моем существовании до самой остановки самолета. Мы прилетели.
Стюардесса заглянула в кабину, метнув в меня недобрый взгляд: командир как раз просил записать в каком-то блокноте мой адрес и номер телефона, чтобы на днях лететь со мной в Сочи…
Когда мы выходили из самолета - экипаж раньше пассажиров – командир подхватил мою сумку (уже ту, что с тушенкой) и шел рядом, выясняя, в какой район города я отправляюсь. Но я уже увидела за ограждением летного поля среди толпы встречающих высокого молодого человека, с которым у нас было все сложно.
- Простите, но меня встречают, - вежливо сказала я, - было очень приятно с вами познакомиться.
Командир печально взглянул и отдал сумку.
А телефона у меня и не было…
Не грусти, стюардесса!