Перед тобой лежит книга. На чернильно-глянцевой обложке - рыцарь в металлическом панцире причудливых доспехов. Или, может статься, переплет украшает холодная красота ворожеи из северных лесов, а желтоглазый филин на ее плече вполне по-человечески ухает: "Убирайся восвояси!". Или седовласый маг опирается на узловатый посох из давно исчезнувшей породы деревьев и смотрит будто сквозь тебя. Книга продолжает лежать. Две-три попытки знакомства с ней оказались неудачными свиданиями: то ли настроение не совпало, то ли мысли были где-то в другом месте, то ли Великое Рациональное ядовито шипело в ухо: "Какая от этого польза?". И в самом деле, какая, сказал когда-то ты, и герои книги, повинуясь, застыли безмолвными восковыми фигурами, а их голоса растворились в скрежете информационного потока. Книга же - с рыцарем, ворожеей или магом - отступила на дальние полочные рубежи. Жизненно? Да, но стоят ли какие-то придуманные герои из-под черных обложек наших слез? Нет, заявляю я, со всей писательско