Читаю новости про все эти бесконечные доносы, аресты, административные и уголовные дела, и каждый раз вспоминаю диалог из сериала «Андор», который герои вели по схожему поводу: «Как ты это назовешь? – Я назову это властью. – Власть не паникует».
В этих простых, сведенных практически до схемы репликах на самом деле таится огромный смысл, трактовать который следует начиная именно от самого слова «власть». Определяемая википедией как «возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению», власть основана, по сути, на безграничной уверенности в себе, в том, что она способна реализовать эту свою возможность.
Без этой уверенности сам институт власти, ее системы зыбки и ненадежны – неуверенность и страх транслируются вниз по иерархии и распространяют по ней сомнения. Зыбкость и ненадежность систем, в свою очередь, ощущаются властью, как горошина принцессой через десяток перин, и, в свою очередь, добавляют дров в топку неуверенности. Получается замкнутый круг – почувствовавшие твою слабину системы расшатываются, а расшатавшиеся системы делают твою власть менее прочной и более уязвимой.
Как говорилось в «Игре престолов», «кхал, который не держится в седле – не кхал». Акела промахнулся, да, вот это вот все. Сомнения в способности власти реализовать и удержать эту самую власть – и есть ключевая предпосылка для того, чтобы эта власть пошатнулась. А у пошатнувшейся власти нет других инструментов, чтобы более или менее продержаться, кроме насилия. И пропорция тут самая что ни на есть прямая – чем глубже и сильнее неуверенность и страх, тем масштабнее и разрушительнее насилие. Принуждение начинается ровно на том самом месте, где заканчивается любовь и доверие, и ровно тогда, когда удержать кого-то можно только силой.
«Угнетение – это маска страха. Помните об этом», - этими словами одной из главных героинь заканчивается первый сезон «Андора», и эти слова, очевидно, и являются зачином для дальнейших событий. Когда нас кто-то угнетает, мы, как правило, в тумане страдания редко задумываемся о том, что угнетатель нас боится, и что насилие – инструмент того, кто не умеет никого привлечь, удержать, вызвать к себе любовь и уважение любыми другими способами.
Но об надо думать и это надо помнить, потому что страх – это никакая не сила, а слабость. И чем сильнее насилие, тем сильнее движущий это насилие страх, и тем слабее тот, кто способен добиваться своего только насилием.