Акулина во дворе быстро развешала белье на веревки и вошла в избу. Матушка Агафья суетилась у белёной печи с огромным чугуном.
Отца Михаила не было – он еще с вечера уехал в соседнее село. Четырехлетние близнецы Сёмка и Егорка сидели за столом, стучали деревянными ложками и звонко смеялись.
- Что-то ты долго, Акулинушка, али с подружками заговорилась? – матушка ухватом поставила горячий чугун на стол – садись обедать.
Акулина проворно вытащила из деревянного короба крупный ломоть грубого черного хлеба, разрезала его на куски, поставила на стол солонку. Сбегала на огород, набрала перья зеленого лука к обеду.
Помолились перед образами и приступили к нехитрой трапезе: постным щам.
Акулина после обеда занималась своими обыденными делами, коих в селе предостаточно. Матушка Агафья добрая душа. Девушка очень любила ее, поэтому часто сама старалась переделать всю домашнюю работу. Женщина в последнюю зиму сильно болела и только к весне оправилась. Приемная дочка помогала с детьми, на огороде и по дому. Зимой стала изучать грамоту в церковной лавке у сельского дьячка, по наставлению отца Михаила. Очень ей нравилось выводить буквы чернилами на тонких бумажных листах.
Близился вечер. Акулина не могла выбросить из головы разговор, который подслушала на речке. Как же она хотела проследить за Матреной и Устиньей! Это же так интересно! Почему-то она до последнего думала, что это все какая-то игра или шутка. Может просто - местные забавы? А что?
- Матушка, а ведьмы существуют? – Акулина взяла на руки Егорку и, покачивая мальчишку, скривила ему смешную рожицу.
Женщина улыбнулась, подняла добрые глаза к приемной дочери:
- В кого веришь, тот и существует. Веровать надобно в Бога нашего Иисуса Христа, а остальное все от лукавого. С Божьей помощью только можно спастись, вот мы и выбрали этот путь – матушка отвлеклась от шитья, - а, что это ты, доченька, спрашиваешь?
Акулина сделала нарочно беспечный вид, глядя по сторонам.
- Да просто так. Вот бабанька моя, покойная, рассказывала, что у них в деревне жила ведьма и на всех насылала проклятья, - потом, немного помолчав, добавила – злые и завистливые люди к ней хаживали и порчу наводили на других. Как же так, матушка? Как Бог допускает такое? – девушка высоко подняла тёмные брови уставившись на Агафью.
Та, снова склонившись над шитьем рубашек для сыновей, продолжала:
- Бог дал человеку свободу. Каков его выбор, так и по заслугам воздастся. А в том мире или в этом придет возмездие либо награда – никому не известно.
Близился вечер. Малышня угомонилась и постепенно заснули в своей кроватке, умилительно обнимая друг друга. Матушка шептала перед иконами молитву и тоже отошла ко сну.
Акулина прислушалась к ее дыханию. Ровное.
Пора. Она специально не снимала верхний сарафан, чтобы потом, одеваясь, не производить много шороха, прокралась к двери, сняла с гвоздя шерстяной платок, и неслышно вышла в майскую темень. Тихо.
До полночи она точно успеет на Горбатый холм. Было немного страшновато, но любопытство о неизведанности и мистике брало верх. Девушка быстро пошла в сторону поля.
На небе светились многочисленные звезды, словно кто-то неровно просыпал золотые зерна на рыхлую землю, а закопать забыл. Они перемигивались, словно заигрывая между собой, в вечной Вселенной.
«Вот и я тоже, видимо, заигрываю с судьбой» - думала Акулина про себя, шагая по мягкой траве.
Воздух прохладен и свеж, остыл от жаркого дня, идти было приятно. Она знала, где находится это место не понаслышке, раньше там у них был сенокос, и родители часто брали свою единственную маленькую Акульку с собой.
Родителей Акулина помнила смутно, словно после того страшного пожара память потеряла. Отец был крестьянином средней руки. Хозяйство вел справно, работал от зари до зари, как и все. Мать во всем его слушалась, так и жили. А потом огонь разрушил их маленькую семью, хозяйство раз и навсегда. Добрые люди чудом спасли Акулину, и пошла бы она по миру, и стоять бы ей на паперти, если не отец Михаил и его жена.
Девушка быстро шла и была полностью занята своими мыслями, она совсем не видела и не слышала, как за ней поодаль следовала темная фигура, периодически прячась, а потом словно выныривая из сизой темени.
Она вышла из села и на пригорке обернулась. Огней совсем не видно, люди спят, умаялись за день. Только ей не спится от своего любопытства, которое ни к чему хорошему привести не может.
Акулина по плотнее накинула шерстяной платок на плечи и почти побежала вдоль поля, надобно успеть, а то вдруг она все пропустит?
«А ведь по сути, я иду на шабаш ведьм...»